Сара Блэдэль – Забытые (страница 27)

Но всё вышло совсем иначе. Он всегда хранил ей верность и всегда приглашал её с собой, когда собирался в городе пойти с друзьями в кафе или на танцы.

Клаус был первым, с кем она легла в постель. Это случилось как-то вечером, когда молодёжь собралась у костра на берегу Авнсё. Домой они ехали через лес на велосипедах, а на следующее утро Луиза долго лежала с закрытыми глазами, чтобы понять, изменилось в ней что-нибудь или нет. Повзрослела ли она, полюбила ли его ещё сильнее? И пожалуй, и на первый, и во второй вопрос надо было ответить: «Да».

И только когда её любимый уже проходил практику в мясном магазине в Тёллёсе, он связался с компанией Томсена-Большого. Сам Клаус не изменился, но его новые приятели Луизе откровенно не нравились. В их присутствии она чувствовала себя неуверенно, потому что никогда не знала, серьёзно ли они говорят или просто грубо шутят. Ей это рисовалось так, будто они постоянно подбираются к самой кромке обрыва и время от времени сталкивают кого-нибудь из своей компании вниз. К счастью, Клаус не перенял у них этой развязной манеры, иначе их отношения расстроились бы.

Луиза задалась вопросом о том, а что же думали о ней самой те, кто составлял эту компанию? Она никогда, собственно, не общалась с кем-нибудь из них по отдельности – просто приходила вместе с Клаусом на вечеринки, которые они устраивали, а так они чаще проводили время дома в её комнате, или у него дома в его комнате, или ещё ходили на спортплощадку. Когда ей исполнилось восемнадцать, они обменялись помолвочными кольцами. Клаус купил два тонких серебряных колечка в ювелирном магазине на главной улице и неожиданно вручил их ей, когда они уединились в комнате Луизы после праздничного ужина, устроенного её родителями по случаю её восемнадцатилетия.

Когда практика у мясника в Тёллёсе завершилась, Клаусу сообщили, что его оставляют там на постоянную работу, и как-то вечером они сидели на травке на берегу Авнсё и баловались идеей съехаться и жить вместе. Насколько Луизе помнилось, не прошло и месяца с того дня, как он пришёл к ней как-то после работы и рассказал, что видел один крестьянский дом в рощице под Киссерупом, который сдавался за 1800 крон в месяц.

Они поехали посмотреть этот дом. Он был освобождён прежним жильцом и стоял пустой, и Луиза пришла от него в дикий восторг, хотя им предстояло отмыть его и покрасить. Много лет там жил пожилой мужчина, которому теперь пришлось переехать в дом престарелых. После того, когда они с Клаусм в тот же день подписали контракт об аренде помещения, они сели на газон под густой яблоней и долго сидели так, строя планы на будущее и мечтая. Когда Клаус сказал, что две комнатки за гостиной можно было бы обустроить как детские, Луиза только покачала головой.

Единственное, что её беспокоило, – это не захотят ли Томсен-Большой и вся его гопота перебраться в этот дом вместе с ними. Ведь это было так соблазнительно, когда у кого-нибудь появлялось собственное жильё: не нужно было торчать под боком у родителей и беспокоиться о том, не помешает ли им слишком громкая музыка. И вот тогда же, сидя на травке, Луиза сказала, что, конечно же, Клаус может видеться со всеми, с кем захочет. Просто она не хочет с ними вместе жить.

Не задумываясь, Рик включила сигнал поворота, свернула в сторону Киссерупа и проехала гравийный карьер. С каждой минутой она всё сильнее ощущала тяжесть в животе. Она не бывала здесь с лета 1999 года. Заметив, что тут появились новые дома, женщина немного сбросила скорость. Проехав вдоль ряда разросшихся деревьев, почти полностью загородивших указатель на рощу, она въехала на ведущую к ней дорогу.

Дом стоял в самом конце этой дороги. Ладони у Луизы вспотели и скользили по рулю, когда она въехала на последний, самый узкий участок пути и решила пойти дальше пешком. Вдоль узкой дороги стояло не так уж много построек, а этот дом располагался немного в стороне от остальных. Деревья загораживали его всё так же, как и в те времена, так что с дороги его не было видно. Дорога делала здесь небольшой изгиб, прежде чем перейти в пологий спуск к самому дому.

Луиза шла вперёд вдоль живой изгороди, образуемой высокими деревьями, растущими вдоль границ участка. Внезапно она услышала голоса. Похоже, это дети играли с водой. Попадая под струю, они громко визжали.

Рик вся похолодела, отступив в густой ельник и пробираясь между свисающими еловыми лапами.

Красный деревенский дом мог похвастаться новой соломенной крышей, а со стороны сада к нему была пристроена большая терраса. Повсюду валялись игрушки, и двое детишек восторженно верещали, когда их отец направлял на них струю воды из шланга.

Луиза съёжилась и забилась под тяжёлые нижние ветки, стараясь оставаться незамеченной. Со стола ещё не были убраны остатки завтрака, а под пляжным зонтиком сидела женщина, кормившая грудью младенца. Похоже, в семействе ожидалось уже следующее прибавление.

Рик увидела, что там, где она собиралась посадить яблоню, росли невысокие кустики. А яблоня-то уже большая была бы, подумала она.

Сидя там, в ельнике, и разрываясь от горя, она не заплакала. Не было на свете больше такого горя, которое могло бы вызвать у неё слёзы. Её горе проникало глубже слёз, и ей вдруг подумалось, что оно отняло большой кусок её жизни. Или, во всяком случае, той жизни, о какой она мечтала.

Когда они с Клаусом переехали в этот дом, была пятница, а перед этим несколько недель подряд они приезжали туда красить стены. Мать Луизы помогла им с уборкой, а Клаусу его шеф разрешил взять фургончик, чтобы перевезти вещи. Первую ночь в новом доме они спали на полу гостиной, потому что Клаус уже начал расстёгивать ей блузку, и дальше гостиной они так и не успели перебраться. Где-то в середине ночи Луиза притащила туда матрас, и они улеглись на него, но спать в ту ночь так и не спали. До самого утра, как она помнила, они занимались любовью.

На следующий вечер Рик договорилась, что останется ночевать у Камиллы в её съёмной комнатке в Роскилле. Дело в том, что в зале гимназии в Химмелеве выступала группа «Gnags», и Луизе не удалось уговорить Клауса пойти с ней на их концерт. Поэтому она оставила его дома распаковывать те вещи, которые ещё лежали в коробках, пообещав вернуться домой в воскресенье в первой половине дня, чтобы успеть расставить всё по местам.

Мать с младенцем на руках поднялась с места. Ребёнок, похоже, заснул.

Луиза смотрела, как, собираясь вернуться в дом, эта женщина любовно уложила малыша в сумку для переноски, стоявшую рядом со стулом. Немного погодя хозяйка дома снова вышла, неся перекинутыми через руку пару полотенец, которые она кинула двум старшим детям. Отец детей начал сворачивать шланг. Вот так и шла своим чередом обычная семейная жизнь, пока Рик сидела и думала о том дне, когда её собственная семейная жизнь закончилась.

Днём в воскресенье она ехала от станции на велосипеде. Ей не хотелось звонить и будить Клауса, чтобы сказать, что она скоро будет дома, но она успела купить свежей выпечки в булочной сети «Мёнстербагерен» на главной улице. Луиза взяла там и сдобных булочек, и слоёных с маком.

Мотоцикл её парня стоял перед домом, окна в гостиной были открыты, и она подумала ещё, что он, должно быть, встал пораньше, чтобы начать распаковывать вещи.

Дверь была не заперта, но Луиза не успела даже удивиться этому, так она радовалась, что сейчас увидит своего любимого. Она смело ступила в дом.

Клаус висел на верёвке, привязанной к лестнице.

Рик закрыла глаза и поскорее встала, чтобы эта картина не обрисовалась в её сознании более отчётливо. Раздвигая ветки руками, она выбралась из-под елей и выскочила на дорогу.

Там женщина постояла немного не шевелясь. Впервые за двадцать один год, прошедший с тех пор, Луиза позволила себе мысленно вернуться к тому мгновению, когда она шагнула в дом. Раньше она всегда отгоняла от себя эти воспоминания, прежде чем доходило до этой минуты. Но сегодня она прошла весь этот путь до конца и по дороге назад, к автомобилю, попробовала оценить, хуже ли ей стало от этого.

Когда Рик добралась до отдела, уже перевалило за полдень, но она, не заходя к себе в кабинет, прямиком направилась в приёмную к Рёнхольту. И к Ханне.

Придется ей поговорить с секретаршей начальника, поскольку если их отношения и дальше будут складываться по-прежнему, это может закончиться настоящим скандалом, а Луиза достаточно хорошо себя знала, чтобы понимать, что может в гневе наговорить много лишнего. И она понимала, что это было бы совсем не кстати в её теперешней ситуации, когда её можно было выпереть с должности без особых церемоний.

Ей было ясно, что она сглупила, когда повелась на предложение Рёнхольта и его похвалы. Рик не сомневалась, что Эйк говорил правду, рассказав ей о том, что до неё предложение возглавить новый специальный отдел поступало и другим сотрудникам, но все ответили отказом, поскольку не хотели занимать расстрельную должность. Разумеется, они оказались не такими дураками, чтобы променять своё насиженное и надёжное место на работу в новом подразделении, которое вполне могло оказаться недолговечным и задача которого, по всей видимости, состояла лишь в том, чтобы как можно быстрее оформлять дела, тут же закрывать их и сдавать в архив.