Сара Акерман – Алое небо над Гавайями (страница 14)

– А что будет с арестованными?

– Лучше не лезь в это, Лана. Тебя это не касается. Дело серьезное. Правила изменились. Еще не хватало, чтобы тебя заподозрили в связях с нацистами.

Она увидела в окне профиль Коко, ее носик-кнопочку и худенькие плечики. Она с тревогой высматривала родителей. Сердце Ланы сжалось. Нет уж, ее это касается, подумала она. Еще как касается!

– А вы можете мне еще что-то сказать? О вторжении?

– Не по телефону. Советую тебе уехать в безопасное место подальше от Хило. Подумай, куда отправился бы отец, – последние слова замшерифа произнес нарочито медленно.

Знал ли Честер про дом на вулкане?

– Но гражданским запретили выезжать на дорогу.

– Напечатай письмо на машинке и подпиши его моим именем.

Лана повесила трубку и почувствовала себя еще хуже, чем до звонка. Как ей все рассказать Мари и Коко? Мари казалась достаточно рассудительной, но Коко… та была совсем из другого теста. Возможно, Честер ошибался, но она в этом сомневалась. Она подошла к крыльцу дома Вагнеров, Коко мрачно взглянула на нее в меркнущем свете заката.

– Ничего не буду есть, пока они не вернутся, – заявила она, сложила руки на груди и заерзала на стуле.

А вот Юнга, кажется, была готова проглотить мясную запеканку целиком. Одно ухо у нее так и не встало, и Лана должна была признать, что это делало ее совершенно очаровательной.

– Дорогая, тебе необходимо поесть. Твои родители бы этого хотели.

Небо почти померкло. На кухне включился свет, и Лана закричала: «Выключи!» Еще полиции им не хватало.

Свет тут же погас.

– Простите, забыла! – крикнула в ответ Мари.

Лана хотела было сесть с Коко и уговорить ее поесть, но тут к дому подъехал черный автомобиль. Накатила волна облегчения. Зря она волновалась, Вагнеры вернулись. Хвала небесам!

– Вы только посмотрите, кто приехал! – сказала она.

Коко оживилась на пару секунд, но увидев человека, вразвалочку идущего им навстречу, снова напряглась. Он был в костюме, который был ему мал на несколько размеров, а на его голове осталась лишь тонкая длинная полоска волос.

– Это мистер Лондон. Терпеть его не могу, – промолвила Коко.

Мистер Лондон остановился в шаге от крыльца и произнес:

– Мистер Вагнер позвонил и рассказал, что здесь происходит. Я сразу приехал. Вы, должно быть, Лана Хичкок? Я Дач Лондон.

Из дома выбежала Мари и застыла, увидев Дача. Тот смерил ее долгим взглядом, задержавшись на груди, потом проделал то же самое с Ланой. В левой руке он почему-то держал желтый цветок плюмерии.

Лана кивнула.

– Очень приятно.

– Зовите меня Дач. Похоже, мы с вами тут надолго, – сказал он.

– Почему?

– Фред сказал, что их задержали на неопределенный срок.

Лана взглянула на Коко; та слушала во все уши.

– Давайте зайдем в дом и там поговорим. Девочки, подождите здесь, пожалуйста.

Лана зашла на кухню и села. Подождала пару минут, но мистер Лондон куда-то запропастился. Она подошла к двери и увидела, как тот прицепил цветок за ухо Мари.

– Тебе идет, – сказал он с одобрительным кивком.

– Мистер Лондон. Может, войдете? – вмешалась Лана.

Тот повернулся и пошел за ней, но прежде коснулся плеча Мари.

На кухне было темно, и виден был лишь его силуэт. От него пахло тухлым сыром, а когда он открыл рот, ее замутило.

– Нам надо заколотить окна досками, – сказал он.

Нам?

– Скажите, что происходит? – сказала Лана.

– Звонил Фредди и сказал, что выписывает на меня доверенность на дом, так как их увозят в какую-то тюрьму. Куда именно, не сказал. Попросил присмотреть за девочками, чтобы с ними ничего не случилось. Япошки высадятся в Хило в любой момент, и тогда всем девушкам не поздоровится.

Лана не верила своим ушам. У агентов, безусловно, имелась причина полагать, что Вагнеры представляют угрозу, но Фред и Ингрид казались такими хорошими людьми.

– А как вы познакомились с Вагнерами?

– Вместе ведем дела. Я занимаюсь недвижимостью, живу рядом. Фредди мне доверяет.

В голове зажглась красная лампочка. По опыту Лана знала, что когда кто-то говорит, что ему можно доверять, это значит как раз обратное.

– Они поддерживают нацистов? – спросила она.

– Насколько я знаю, нет, но за закрытыми дверьми происходит такое, что сам Адольф Гитлер удивился бы. Понимаете, о чем я? – Он подошел ближе.

Лана отшатнулась и ударилась бедром об угол стола.

– Послушайте, я могу присмотреть за девочками. Я обещала Фреду и Ингрид; вам необязательно оставаться.

– Но час назад Фред сам попросил меня прийти. Помочь с лавкой и проследить, чтобы дома все было в порядке. Теперь это мой долг, а я не из тех, кто уклоняется от ответственности. А мужчина в доме нужен – япошки могут высадиться в любой момент.

Лана не могла представить, что ей придется проводить дни напролет с этим человеком, чтобы тот «присматривал» за девочками. Неужели Фред настолько глуп и сам попросил его об этом?

– А за свой собственный дом вы не боитесь?

– Я пока нигде не живу. Недавно продал дом.

– Значит, вы собираетесь жить здесь неопределенное время?

– Девочки меня знают. Мы отлично ладим.

Если бы только можно было позвонить Вагнерам и проверить его историю! Что-то не сходилось.

– Давайте так. Позвольте нам с девочкам сегодня переночевать здесь одним. Я им все расскажу. Коко уже несколько раз закатывала истерику с тех пор, как здесь побывали агенты, и лучше я с ней поговорю. По-женски, понимаете? А вы пока соберете вещи.

Он как-то странно заворчал и ответил:

– Идет.

Когда он ушел, Коко набросилась на нее с расспросами. Зачем он приходил? Что ему известно? Он же не вернется? А потом Коко сказала:

– Он пялится на Мари, как на шоколадный пудинг со взбитыми сливками.

Тут у Ланы пропали последние сомнения. За пару часов в свете горбатой убывающей луны она загрузила пикап вещами. Девочкам соврала, что собирает вещи на всякий случай, чтобы машина была готова к отъезду, когда появятся японцы.

– А как же наши родители? – спросила Мари.

– Возьмем и на них припасов. – Она не нашла в себе силы сказать им: «Ваши родители, возможно, и не вернутся домой, и вы попадете в приют или в лапы Дача Лондона».

Коко заговорила:

– Но мы не можем бросить Юнгу и уточек!

– Мы их не бросим. Не переживай.

Лана чувствовала себя бесчестной лгуньей, рыская по обоим домам в поисках одеял, фонариков и спичек, хотя костры по ночам разводить было нельзя. Она набила коробки припасами: взяла все, что уместилось. Перспектива оказаться на вулкане, не имея возможности развести костер, была не слишком приятной. Девочек она попросила взять самую теплую одежду; Коко собрала сумку для родителей, взяла мешок собачьего корма и собачье печенье в виде косточек.