Сара Акерман – Алое небо над Гавайями (страница 13)
– Ты их знаешь? – спросила Лана, пытаясь говорить спокойно и надеясь услышать «да».
– Нет.
– Похоже, они ездят от одного дома к другому. Может, у них есть для нас информация, – сказала Лана.
У лестницы двое остановились. Что-то в их манере подсказывало Лане, что они явились с плохими новостями. Мужчины удивленно взглянули на нее, потом на Коко. Старший – у него была блестящая лысина – заговорил первым, махнув перед ней значком.
– ФБР. Вы миссис Вагнер?
– Нет, я ее подруга, – ответила она, пытаясь разобрать выцветшие буквы на удостоверении.
У того, что помоложе, волос хватило бы на двоих. Он зализал их назад, вылив сверху целую банку бриолина.
– Мы к Вагнерам. Они дома?
Лана взглянула на дверь и увидела Фреда за москитной сеткой. Воздух сгустился так, что его можно было резать ножом и подавать на блюде.
– Чем могу служить? – спросил Фред, не выходя на крыльцо и не приглашая агентов в дом.
Агенты взошли на крыльцо. Казарки всполошились и принялись гоготать и хлопать крыльями.
– Коко, отведи уточек в клетку, – велел Фред.
– Но папа…
– Ступай, – выпалил он.
Коко подхватила разъяренных казарок и унесла их прочь.
– Есть разговор, Вагнер. Впустите нас, пожалуйста. Я агент Кэш, а это агент Макмарри, – проговорил фэбээровец с блестящей лысиной и снова показал значок.
У обоих агентов на поясе были револьверы; они даже это не скрывали. Ингрид заперла Юнгу в спальне, Фред с двумя агентами зашли в дом, а Мари вышла. Лана села на крыльце с девочками.
– Что у них за разговор? – спросила Коко.
– Наверно, они просто опрашивают местных жителей, узнают, не видел ли кто чего-нибудь подозрительного, – ответила Лана.
Мари скептически взглянула на нее. Лана отвернулась и посмотрела на лужайку, чтобы девочки не заметили тревогу на ее лице. Вид у спецагентов был очень суровый, и Вагнерам это не сулило ничего хорошего.
– Тогда почему вас не опрашивают? – спросила Мари.
– Наверно, потому, что я с Гонолулу.
Коко и Мари прижались к сетчатой двери, слушая доносившиеся с кухни обрывки фраз.
Желтое платье Коко было запачкано грязью, кудряшки торчали во все стороны. Она судорожно дышала. Через две минуты вышли Фред и Ингрид; агенты шли следом.
Фред отрывисто произнес:
– Они хотят допросить нас в участке.
– Миссис Хичкок, вы можете присмотреть за Коко и Мари до нашего возвращения? Уверена, мы не задержимся.
– У нее дел по горло. Позвоню Дачу Лондону. Девочки его знают, – сказал Фред.
– Что вы, я не против, – возразила Лана.
– Не обижайтесь, но мне будет спокойнее, если в доме будет мужчина, – проговорил Фред.
Лане словно отвесили пощечину.
– Тогда давайте я побуду с ними, пока он не приедет.
Ингрид обняла Мари так крепко, будто боялась, что они больше никогда не увидятся, а когда пришла очередь Коко, та повисла на матери, как маленькая обезьянка.
– Я тоже хочу с вами!
–
Вмешался Кэш.
– Не говорите по-немецки, – велел он и провел рукой у горла.
Лане хотелось его ударить, но она напомнила себе, что агенты лишь выполняли свою работу. Как-никак Гавайи подверглись нападению. Ингрид бросила на нее пустой и затравленный взгляд.
– Мы приготовим ужин, – сказала Лана и вымученно улыбнулась.
Вагнеры в сопровождении двух федеральных агентов спустились по ступеням, а Коко бросилась за ними, схватила мать за руку и потянула.
– Не забирайте их! – прокричала она.
Кэш отогнул ее маленькие пальчики.
– Малышка, у нас война.
Мари подошла и крепко обняла Коко.
– Наши родители – образцовые граждане. Вот увидите, – сказала она агентам.
У Коко началась истерика; она затопала ногами.
– Нет! Вернитесь! Сейчас же! – Последние слова потонули в надрывном плаче.
Фред обернулся и с глубокой печалью во взгляде произнес:
– Это ненадолго, обещаю. Слушайтесь миссис Хичкок.
В спальне громко заскулила Юнга. Лана с девочками проводили отъезжающий автомобиль. Лана старалась хранить самообладание, но не сомневалась, что у всех было одно и то же дурное предчувствие и все еще было впереди.
День тянулся нескончаемо долго. Коко сидела на крылечке с Юнгой, считала минуты и все проезжающие машины. Иногда радиопрограммы прерывал очередной выпуск новостей. «Установлено военное положение. Не включайте свет после темноты. Всем, кроме военных, оставаться дома. Завтра президент Рузвельт выступит с обращением к нации». Лана возилась на кухне – запекала картофель с маслом и розмарином, смешивала фарш со свежим томатным соусом. Вот только аппетита ни у кого не было.
Наступил вечер, Вагнеры не вернулись, и Лана все-таки решила позвонить. Дома у отца откопала номер замшерифа Хоокано. Кто-кто, а он должен быть в курсе всего.
– Честер, это Лана, дочь Джека Сполдинга. Мне нужна ваша помощь, – сказала она, решив не тратить время на любезности.
– Что тебе нужно?
– Я прилетела вчера увидеться с отцом, но не успела. Сейчас я у его соседей, Вагнеров. Утром приезжали агенты ФБР и забрали родителей, а я осталась с детьми. Они еще не вернулись, девочки боятся. Вам что-то известно?
Повисло долгое молчание; она слышала лишь дыхание Хоокано.
– Это не телефонный разговор, Лана. Соболезную тебе, Джек был мне хорошим другом. На острове ведутся аресты. Задерживают всех, кто может представлять угрозу. Японцев, немцев, итальянцев.
– Не думаю, что Вагнеры представляют угрозу.
– Рисковать никто не станет.
Его голос звучал очень сурово.
– А если родителей арестуют, что будет с детьми?
Он откашлялся.
– Их, скорее всего, отправят в приют. Если нет других родственников.
О таком последствии войны она прежде даже не задумывалась, но теперь столкнулась с ним лично. При мысли, что девочки попадут в приют, ей стало нехорошо.