Сара Адам – Опасная близость (страница 13)
Даже в такой момент он сводит тему к деньгам. Я не дочь, а дорогой аксессуар, который он торжественно передаёт в чужие руки для достижения желаемой цели. У-у-у, прибила бы!
— Мы сделаем всё, чтобы Лилит чувствовала себя частью семьи, мистер О’Коннелл, — спокойно отвечает Ронан.
Ладони леденеют от мысли, что я могла бы попросить у жениха помощи. Найти выход из сложившейся ситуации?
Но эта идея летит в бездну при воспоминании об отцовских словах, сказанных накануне: «И не смей предать семью, Лилит. Потому что предателей мы не оставляем в живых».
Если я не убью Ронана, они прикончат меня. Мой собственный брат и отец.
Конор Блэквуд поднимает дрожащую руку, и официант тут же подносит ему бокал с шампанским. Остальные гости тоже разбирают фужеры. Звон хрусталя в этой унылой обстановке, напоминающей не свадьбу, а сделку, кажется неуместным.
— За союз! — до жути пафосно провозглашает старик Блэквуд, и его глаза, подёрнутые дымкой болезни, на мгновение вспыхивают блеском. — За конец вражды и начало процветания.
«За смерть», — мысленно поправляю его я, глядя на пузырьки в своём бокале. Перемирие продержится ровно до той минуты, пока нож в моих руках не найдёт яремную вену его сына.
Кормак и Деклан О’Коннеллы придумали гениальный план, как с моей помощью развалить семью Блэквудов: убрать главного наследника, повесить убийство на его брата и тем самым уничтожить их отца. Это запустит цепь позора и распада их клана.
Так мой отец и брат получат власть Портовых без открытой войны.
Это идеальный мафиозный расчёт. И я не просто убийца, я их инструмент.
— Тебе нужно что-нибудь? Ты бледная, — шепчет Ронан мне на ухо, склонившись так близко, что я чувствую аромат его немного приторного парфюма.
— Голова кружится, — вру, не глядя на него. — Слишком много внимания.
— Официальная часть будет короткой. Подпишем бумаги, обменяемся кольцами, и можно выдохнуть.
Ага, ты-то, может, и выдохнешь. А вот я…
— Киллиан приедет с минуты на минуту. Он не любит официальные мероприятия, — доносится голос отца Ронана, обращённый к моему.
Киллиан. Тот, на кого несправедливо повесят убийство его брата.
Когда объявляют, что регистратор брака прибыл, мы перемещаемся в соседний зал, обустроенный для церемонии. Гости расступаются, создавая живой коридор, а я еле волочу ногами, словно меня ведут на казнь, к гильотине.
Тянущийся шлейф платья ощущается как погребальный саван. Лучше бы они прикончили меня, чем заставляли проживать этот день.
Гости рассаживаются по местам, а мы с будущим покойником, ой, то есть женихом, поднимаемся на импровизированный алтарь.
К чему этот пафос? Зачем было устраивать всё настолько реалистично?
Регистратор, седой мужчина с непроницаемым лицом, видевшим слишком много подобных сделок под видом свадьбы, открывает тяжёлую папку.
— Ронан Александр Блэквуд, — монотонно произносит он без долгих разглагольствований, — согласны ли вы взять в жёны Лилит О’Коннелл?
— Да, — отвечает Ронан без тени сомнения.
Регистратор переводит взгляд на меня. Его глаза за линзами очков кажутся огромными, и я не вовремя задумываюсь о том, какое у него зрение: видит он плохо издалека или наоборот?
— Лилит О’Коннелл, согласны ли вы взять в мужья Ронана Александра Блэквуда?
Воздух в лёгких заканчивается. Я открываю рот, собираясь с силами произнести это проклятое «да», которое подпишет Ронану смертный приговор, а мне пропуск в персональный ад.
Губы непривычно дрожат, я в прямом смысле этого слова ощущаю вкус лжи на языке… Но вместо моего ответа зал сотрясает оглушительный грохот. Огромные витражные окна разлетаются на миллионы сверкающих осколков на моих глазах.
Едва ли я успеваю прикрыть лицо, как следом за звоном стекла раздаётся сухой, резкий треск автоматной очереди.
— Ложись! — рявкает Ронан, на инстинктах обхватывая меня за талию и буквально сбивает с ног, закрывая своим телом.
В зале начинается настоящий хаос.
Прикрываясь руками, я испытываю неуместное облегчение. Мы все тут можем умереть в любую секунду, но я так рада, что свадьба сорвалась! Я не успела ответить «да», а значит, Ронан будет жить. Возможно, будет жить…
— Всем оставаться на своих местах, — голос, усиленный акустикой зала, звучит как раскат грома, и я вздрагиваю, но не от страха, а от едва уловимого узнавания.
Приподняв голову, я выглядываю из-под плеча Ронана, и сердце замирает, пропуская удар. А затем ещё один.
В дверях, выбитых с петель, стоит группа людей в тактическом снаряжении, но моё внимание приковано к тому, кто идёт впереди.
Он не прячет лицо под маской, в отличие от остальных. На парне чёрная кожаная куртка, накинутая поверх тёмной футболки, и тяжёлые армейские ботинки. Он движется по залу с той же кошачьей, пугающей грацией, запомнившейся мне в ту ночь. Его татуированная рука уверенно сжимает рукоять пистолета, а взгляд…
Этот взгляд я не спутаю ни с чьим другим.
Те самые глаза разного цвета, которые я видела так близко, когда он зажимал крестик в зубах и вбивался в меня до исступления.
А в это время холёные бандиты и мафиози едва ли успевают выхватить оружие из-под пиджаков, оказавшись под прицелом ворвавшейся группировки.
— Что за… — выдыхаю, вжимаясь в пол. В груди колотит так, что, кажется, сейчас проломит рёбра.
Миллиард мыслей вихрем кружит в голове. Что он здесь делает? Кто он такой, что посмел заявиться и прервать церемонию?
И самое главное… одна маленькая и тоненькая нить странной надежды сигналит: это он ради меня устроил?
Однако татуированный игнорирует моё присутствие, подбираясь вплотную. Одним молниеносным движением он оказывается рядом и приставляет дуло пистолета к подбородку Ронана, заставляя того медленно подняться.
Лёжа в пыли и осколках от взрыва, я пялюсь на его ботинки, ощущая себя жалкой и беспомощной букашкой, потому что от меня нихренашеньки не зависит.
Странное чувство. Совершенно не похожее на то, что я привыкла испытывать, зная о собственном превосходстве над другими.
Вселенная будто нарочно опустила меня в грязь и смешала с дерьмом, сбивая спесь.
— Киллиан? — доносится хриплый, надломленный голос старого Конора из инвалидного кресла. — Что ты творишь, чёрт тебя дери?!
Волна шока окончательно выбивает меня из колеи. Переводя опешивший взгляд с татуированного на застывшего Ронана, я искренне отказываюсь в это верить.
Киллиан?
— Киллиан, убери пушку, — спокойно произносит Ронан, но его голос звучит весьма неуверенно.
Охренеть.
Нет, не так.
О-ХРЕ-НЕТЬ!
Парень, с которым я провела самую грязную и страстную ночь в своей жизни, – Киллиан, мать его, Блэквуд!
Я переспала с братом будущего мужа.
Младшим сыном семьи, которую я должна уничтожить!
Я добровольно клеилась к сыну заклятых врагов нашей семьи!
Киллиан тем временем скалится, не убирая пистолет от лица брата. Он медленно переводит свой жгучий взор на меня, и в этом взгляде я читаю всё: и узнавание, и лёгкую насмешку, и странный собственнический инстинкт, от которого по коже бегут мурашки.
Я не могу вымолвить ни слова, что совершенно мне не свойственно. Тупо смотрю на него, замерев.
Доносящийся шёпот гостей вырывает из транса, и я перевожу медленный взгляд в их сторону как раз в тот момент, когда Деклан подаёт голос.
— Лилит, иди ко мне, — старший брат выглядит так, будто его действительно заботит моя безопасность. — Вставай, не бойся, — он делает несколько уверенных шагов, протянув ладонь, несмотря на предупреждения Киллиана о том, чтобы никто не рыпался.
Не прерывая зрительного контакта с братом, я спешно приподнимаюсь на ладони, но останавливаюсь из-за появившихся перед Декланом солдат, угрожающих ему оружием.
— Не советую, — звучит совсем близко, и я сглатываю от сквозящей угрозы психопата.
Отец багровеет от ярости, но ведёт себя разумно и достойно, не устраивая тут балаган. Кормак О’Коннелл стратег, и я уверена, что в голове у него уже зреет план по отмщению.
Весь пафосный договор о перемирии катится к чертям на глазах у всей элиты Дублина, но никто не может ничего предпринять, оказавшись под прицелом у огромного количества ворвавшихся солдат.