Сара Адам – Ломая запреты (страница 12)
И пик моего бешенства достигает от вида, как Лиза наклоняется к коленям своего друга. Видит Бог: я на инстинктах дёргаюсь вперёд, стиснув зубы, но вовремя себя отдёргиваю. Совсем уж крыша от фантазий поехала. А когда девчонка растерянно выходит из зала, еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться за ней. Усилий мне это стоит конкретных. Спустя время её дружбан соскакивает к выходу. Тут уж, простите, чердак слетает окончательно. Куда намылились голубки? На мне решила не останавливаться и с одногруппником потаскаться? Извращённая фантазия рисует грязные образы, один похлеще другого.
– Далеко собрался? – окрикиваю первокурсника в коридоре.
– Не понял? – Воронцов (или как его там) останавливается, оборачиваясь.
– Непонятливый такой? – Убираю руки в карманы брюк, окидывая тюбика взглядом. – К подружке бежишь?
Ёбаный в рот, да чем я занимаюсь?
Здравый смысл, сваливает к чертям; его место занимает отбитый Руслан Князев.
– Кажется, с Лизой что-то случилось.
– Чё с ней в универе могло случиться? – пытаюсь догнать, балаболит или правду говорит? С ходу так и не разберёшь.
– Позвонили, и она быстро на улицу вышла, – не успеваю уточнить, с какого хера он решил, что девчонка вышла. Этот тип подставляет экран мобилы с активной точкой геолокации.
– Ты её пасёшь, что ли? На кой хер? – во мне начинает просыпаться первобытный урод.
– Сука, её увозят!
Весь мир отходит на второй план, есть лишь одна цель – обезопасить стерву, обманувшую меня. Срабатывают звериные инстинкты, и я без раздумий, бросаюсь на выход. В ушах стоит звон, чё только в голову не приходит: кто посмел? Зачем? Почему? Но все вопросы отпадают, стоит увидеть на улице выезжающую с парковки тачку Демьяна Шведова.
Невесёлый смех вырывается из глотки. Похлопав остановившегося рядом рыжего по плечу, сталкиваюсь с недоумевающим взглядом.
– Расслабляйся. Она
– Смешно, блядь, тебе? – дыша как бычара, этот охреневший отшвыривает мою ладонь. – Туда посмотри, это её охрана уходит.
– И чё? – зверь во мне встаёт на дыбы.
– То, что Лиза осталась одна беззащитная рядом с этим укурышем! Прежде чем выводы делать, надо иногда и мозгами пораскинуть! – в край охуел пацан.
– А ты, случаем, не попутал, малец? Ты кто такой, чтобы предъявы мне кидать? – Схватив его за шиворот, притягиваю ближе. – Туда смотри, она с женихом уехала.
Сама судьба благоволит устроить драку, чтобы в универе не рисоваться. Пусть уже отчислят за систематическое нарушение правил, и всем станет легче.
– С женихом, которому её продали, как товар, – услышанное заставляет ослабить хватку, и оппонент вырывается. – Лиза согласилась на это всё ради семьи!
– О как, – получается, батя снова оказался прав?
– Если ты думаешь, что она поехала с Демьяном куда-то по своей воле, то ошибаешься, Князев. Рядом с ним Лиза в опасности, – выплёвывает презрительно и разворачивается в сторону тачек.
Обгоняю типа, бросая безапелляционно:
– На моей поедем.
Всю дорогу не могу найти себе места. Обдумываю сказанное Воронцовым.
Тогда какого хера молчала? Почему сразу правду не сказала? Почему врала, ведь в лоб же спрашивал, есть у неё кто-то или нет? Тысяча грёбаных «почему».
Финалочкой происходящего становится мудак, решивший проскочить на мигающий жёлтый на перекрёстке: он вьёбывается на скорости в заднюю пассажирскую дверь моей Бэхи. Как выясняется в процессе, мудак оказывается тупорылой соской, не знающей правила дорожного движения.
Слёзы, сопли, судорожные звонки мужу и в ГАИ вызывают во мне лютую злость и желание в клочья разорвать того, кто выдал ей права. Позвонив Назару, подтянул его и попросил остаться на месте происшествия разбираться с заварушкой. Потеряв добрых полчаса на всю эту волокиту, мы с рыжим уезжаем на тачке друга. Мысли о том, что за это время с Кудрявой могло произойти непоправимое, заставляют гнать на запредельной скорости. И о том, что она с ним, тоже стараюсь не думать. Пока добираемся до жилого комплекса, куда привела карта с геолокацией Лизы, начинает темнеть.
– Я сам пойду, – заявляет новый знакомый, заметив, что я тянусь к ручке двери. – Шведову тебя, наверное, лучше не видеть. Отец Демьяна сказал, что убьёт всю семью Лизы, если она свяжется с тобой.
Что ж за день, блядь, такой. Открывается всё больше и больше подробностей, указывающих на то, что я дерьмо слепое.
Решение Егора разумное. Учитывая, что я могу не сдержаться и разъебать Шведова на месте. От одной только мысли, что Лиза с ним… кровь в жилах закипает. Сам не замечаю, как в руках оказывается сигарета. Я успокаиваю нервы, затягиваясь в ожидании. Нет ничего хуже сидеть на жопе ровно и не иметь возможности на активные действия.
Влас Шведов обещал убить её семью. Пиздец. Пазлы начинают складываться в голове в единую картину и становится хреново как никогда. Получается, связан не я один, но и Лизавета.
Неведомая сила заставляет перевести взгляд на зеркало, и я вижу её. Растрёпанную, в мужской куртке и рубашке, еле прикрывающей голые ноги.
Внутри всё скручивает, а кости выворачивает от адской боли. Не успели. Не реагируя на их воркование, молча дожидаюсь, когда Воронцов захлопнет дверь и вжимаю педаль в пол, рванув с места.
Смотри на дорогу, Князев. Не отвлекайся, не думай о том, что происходило на хате, иначе сорвёшься. Вернёшься назад и убьёшь уёбищное создание, посмевшее притронуться к ней. Сведёшь отца в могилу. Нельзя. Нельзя, блядь! И себя подставишь и её заодно.
– Останови! – В нос ударяет знакомый запах грёбаной вишни вперемешку с мужским. Лиза подаёт хриплый голос, но я не обращаю на неё внимания. Точнее, пытаюсь. – Выпусти меня!
– Лучше молчи сейчас, – опасно предупреждаю, чтоб закрыла рот. Ещё чутка – и сорвусь; внутри всё клокочет от сдерживаемой ярости.
– Я никуда с тобой не поеду! Останови машину немедленно!
– Закрой, блядь, рот! – давлю на газ, желая как можно скорее оказаться в сраной общаге и высадить пассажирку. Яркие образы, как Шведов трахает её, вспышками всплывают в голове. «Он её жених, жених», – насмехается здравый смысл. – «А ты – никто».
– Не ори на меня! – Лиза усугубляет ситуацию, подводя к черте невозврата.
– Хотя, знаешь, нет, – качаю головой, жёстко усмехаясь. – Ты прям щас объяснишься со мной, – смотрю на сучку в упор, замечая покраснение в зоне виска и разбитую губу, но в моменте не соображаю откуда это всё. – Расскажешь, какой кайф получала, обманывая, а, Кудрявая? Думаю, я имею на это право.
Почему именно в этот сраный момент тебе понадобились объяснения, Рус?
– Смотри на дорогу! – белобрысая лихорадочно пристёгивается.
– Рассказывай! – гремлю на всю тачку, на что Лиза вжимается в сидение.
– Останови машину. Руслан, мне страшно!
Мы с рёвом несёмся по дороге, шашкуя между плетущимися. Девчонка моментами визжит, похоже, боясь попрощаться с жизнью.
– ОТ-ВЕ-ЧАЙ!
Я хочу услышать от неё всё то, что выдал Егор. Найти хоть одно подтверждение тому, что она не конченая сука. Что правда боялась рассказать. Что вынуждена была. Что не испытывает к Шведову ничё. Хоть малейший намёк. Оправдать её, пиздец, как сильно хочу.
– Извини! – в салоне раздаётся женский плач. Как псих, я жду, что сейчас она озвучит желанные слова, но Лизавета идёт другим путём, уничтожая ту маленькую каплю человеческого, что осталась во мне.
– Да, я использовала тебя. Мечтала сделать больно Демьяну за то, что он изменял мне с другими. Разнообразить отношения! Хотела попасть в его постель опытной! Ты доволен?!
– И чё? Попала?
– Да!
Мозг в край отключается. Тачку слегка заносит, когда я выруливаю на обочину; визг шин стоит на всю округу. Перед глазами плывёт от застилающей ярости.
От резкого торможения девчонка ударяется головой о консоль, но я, наплевав на это, хватаю её за горло. На лице Лизы нескрываемый страх, холодная ладошка ложится поверх моей, она пытается судорожно вздохнуть, но все попытки тщетны. Задушить бы стерву, а потом её блондинчика.
Выдохнув, отпускаю и, пока не передумал, бросаю:
– Вали.
– Ч-что? – закашлявшись, переспрашивает. Отворачиваюсь, лишь бы не видеть её лица.
– Пошла вон.
– Пошла вон.
Он не ударил меня, но эти слова оказались больнее самой жёсткой пощёчины. Голос Руслана, словно айсберг посреди океана.
Ледяной. Неприступный. Угрожающий.
Он произносит это со жгучей ненавистью и нескрываемым презрением по отношению ко мне.
На душе творится самый настоящий раздрай. Хочется засунуть внутрь руку и выдрать сердце с корнем, лишь бы не чувствовать ничего. Голову разрывает от пульсирующей боли, но несмотря на это остервенело отстёгиваю ремень, дёргаю ручку двери и выскакиваю наружу, со всей дури хлопнув дверью.