Сара Адам – Ломая запреты (страница 11)
Невольный вскрик вырывается от осознания, что я натворила.
– Чтоб рожу и бошку об осколки не расхерачил, – спокойно объясняет друг.
– Я убила его? – в ужасе смотрю на обмякшее тело жениха. – Егор, я что, убила его?! О Боже! – прикрываю рот ладошкой, стараясь справиться с накатившей паникой.
Наклонившись, рыжий проверяет пульс Демьяна и тщательно осматривает его.
– Тихо-тихо, не мельтеши. Живой. Всё нормально, успокойся, жить будет.
– Спасибо, – всё, что способна выдавить из себя в данную минуту, облегчённо выдыхая.
Адреналин бурлит в крови, а сердце стучит о рёбра.
Оценив обстановку, Воронцов быстро снимает свой утеплённый бомбер и, странно покосившись на меня, помогает надеть. Присев на корточки, обувает в валяющиеся сапожки и выводит.
– Валим, быстрее.
Всё это время я максимально держу себя в руках. Запечатываю эмоции под семью замками, не позволяя им вырваться наружу. Не сейчас. Нельзя. Держись, потом поплачешь.
– Лиз, – Егор осторожно подаёт голос, когда мы оказываемся в кабине, спускаясь вниз. – Не хочешь рассказать, что произошло?
– Ничего не было, – утоляю его любопытство или волнение. – Он не успел, ты вовремя.
– Хорошо, – слышу, как еле заметно выдыхает друг. – Теперь у нас будут проблемы с его папашей.
– Не у нас, а у меня, – лифт издаёт характерный звук, уведомляя о прибытии на первый этаж. – Ты – доставщик пиццы, ошибся дверью, а я воспользовалась моментом и сбежала, – холодно строю легенду.
– Нет, Лиза! – пытается возразить, но я нагло перебиваю.
– Они подумают, что между нами что-то есть. Это усугубит ситуацию. Прошу тебя! – Егор нехотя соглашается, смотря недовольно. Понимаю, что это выше его гордости. – Лучше скажи, как ты нашёл меня? – лишь на выходе из подъезда догадываюсь задать главный вопрос.
– Всё потом, – на улице стоит удушающая темнота. Подгоняя меня в спину, рыжий ведёт к стоящему за углом внедорожнику и усаживает на переднее сидение, помогая забраться.
– Ты не замёрз? – в этот момент мой мозг успевает подметить, что друг отдал бомбер и сам оказался раздетым в такой холод.
– Не парься об этом. Болит? – на лице Воронцова отчётливое беспокойство. Быстрым движением он стирает с моей разбитой губы и подбородка кровь. – Я наберу тебя позже, окей? – бросает, ободряюще кивая головой, и захлопывает дверь.
– А ты?.. – вопрос зависает в воздухе, так и оставшись без ответа.
Находясь в полной прострации и лютой спешке, во мраке салона я не сразу понимаю и замечаю, что за рулём уже кто-то сидит. Непонимающе повернувшись к водителю, который мгновенно трогается с места, замираю в немом шоке.
Только не он…
Глава 7
– Не разочаровывай меня, – в трубке звучит уверенный голос отца. В сотый раз старик произносит одно и то же. – Ради семьи ты должен оставить девочку в покое. Для собственного будущего, Руслан. Всё, чего я добиваюсь – для тебя.
– Да оставил уже, – лениво оглядываюсь по сторонам, устав от затянувшегося разговора. – Не парься, у меня новая игрушка.
– Мать французскую кухню осваивает. Вечером ждёт на ужин, не забудь, – бросает напоследок указание и отключается без предупреждения, в своём репертуаре.
В какой-то степени я сказал ему правду, но по большому счёту нагло напиздел. Да, у меня новая игрушка. Да, я не трогаю белобрысую. Но оставить в покое не могу. И перестать сталкерить её, как конченый далбон, не могу.
От любви до ненависти – знаете такое? Так вот, я умело балансирую, как ёбаный циркач, где-то «между».
Хер знает, как описать, что творилось с моей зачерствевшей душонкой от новости, что Елизавета вернулась в универ. Если простыми словами изъясняться, места себе, бля, найти не мог. Как тигр в клетке метался по дому, анализируя произошедшее и происходящее.
Целую ночь лежал, как будто тёлка романтичная, и пялился в потолок, размышляя, в какую сторону дальше двигаться. Отвечаю: ни жрать, ни спать, ничё не мог. Желание увидеть её съедало медленно, по чайной ложке.
И вот я, весь такой распрекрасный утырок, уже нёсся по шоссе ранним утром, хотел лично убедиться, что у неё ничё не изменилось. Всё на мази. Живёт себе припеваючи и обо мне, лохе опрокинутом, не вспоминает.
Чутьё не подвело. Когда я заметил её в столовке, точнее, услышал наглое:
Первое бросившееся в глаза – отсутствие кудрей. Вместо локонов, от которых меня торкало похлеще любого нарика от дури, не осталось и следа. Её волосы были прямыми. Второе – холодный сучий голос и взгляд.
От прежней девчонки с наивными горящими глазками не осталось ничего. Лиза явно ошалела, от моего появления, но ни малейшего намёка на раскаяние я не учуял. Аппетитные формы исчезли; на их месте стоял скелет, еле держащийся на длинных стройных ногах.
Третье, с чего я прихерел, так это наличие охраны около блондиночки.
Женишок ревнует и решил контролировать драгоценную невесту? Или дядя за племяшкой присматривает? В любом случае это показалось отличным решением. И мне меньше соблазнов отца подставлять, и она по струнке смирно пусть ходит.
И четвёртое, финалочка: драка.
Офигел ли я, от сцены, где Лиза сидит верхом на Кристине и от всей души херачит ту, не сдерживаясь? Нет. Я охуел.
Нежный цветочек, который каждого шороха боялся, смущался по каждому поводу и без, вёл себя робко, превратился в фурию, сметающую всё на своём пути.
Маньяк внутри меня ликовал первые пару секунд, думал, что белобрысая приревновала, но услышав
По-хорошему, мне эта Кристина нахер не нужна, но тварь я редкостная, поэтому, прощупав почву, понял: к Кристине Лизавета не равнодушна, а это значит что? Правильно, через неё мы давить и будем, чтоб жизнь малиной не казалась.
Адекватная часть меня кричала: просто перестань появляться в универе, Рус! Двигайся дальше, оставь прошлое. Но нет. Дьявол, сидящий внутри, каждый день гнал в шарагу, чтоб добить себя сильнее. Её довести и себя тоже, вывести бывшую из равновесия.
Вывести бывшую.
Пиздец. Как я докатился до жизни такой? С каких пор Руслан Князев пытается насолить какой-то тёлке? Проблема в том, что Астахова не тёлка и не простая. Она та, что посмела пробраться в мысли и душу, а потом взяла и растоптала всё, что было. Впервые я так сильно загнался от ситуации. Будь на её месте другая, давно б хребет переломал за ложь, а с этой не могу так поступить. Рука не поднимется.
С каждым грёбаным днём, когда Лиза не реагировала на меня, в полный ноль сводила присутствие, я бесился ещё сильнее. Эта белобрысая проходила мимо, не обращая внимания ни на что. Хвостом без конца вертела перед рыжим дружком, громко смеялась, общаясь с другими. А я, блядь, типа клоп не заметный для неё стал.
Хотелось схватить её, встряхнуть сучку, затащить в какой-нибудь коридор, нагнуть и жёстко взять. Выбить всю дурь вместе со стонами и напомнить, как она получала удовольствие подо мной. Не под женишком утырком, а под Князевым.
Я ревновал её к каждому столбу, подозревал в связи с каждым, кто рядом крутился. А увидев Лизу, направляющуюся со своим рыжим дружком на концерт, как дебил редкостный попёрся следом. От одного представления, что она сидит под громкую музыку в приглушённом зале, в отсутствии охраны рядом с парнем, явно не отказавшимся трахнуть её, не сдержался.
Я хотел Лизавету и раньше, но стервозный образ в прямом смысле начал сводить с ума. От одного взгляда на надменную блондинку у меня встаёт, как у неудовлетворённого подростка. Благо Кристина по щелчку оказывается рядом и, так сказать, помогает выпустить пар в универе.
Смотреть на ту, что была твоей, и понимать: она принадлежит другому, больнее, чем удар ножом в печень. Я стал более агрессивным, завожусь с пол-оборота. Единственное, что спасает – жёсткие тренировки в банде и ежедневные наставления отца о важности семьи и нашей общей цели.
Походу, жизнь решила нагнуть меня за все грешки. Связала, будто щегла, по рукам и ногам. С одной стороны, сдерживает злость на неё за то, что нагло врала, водила за нос. За то, что невеста паскудного Демьяна. Но даже если всю эту парашу отбросить, держит обещание, данное отцу. Какой из меня сын, наследник, если переступлю через Игната Князева? Того, кто породил. Каждый раз из дерьма вытаскивает. В его возрасте нужно думать о здоровье, а не переживать о сыне-придурке.
Короче, в зале я сажусь на несколько рядов позади и остервенело наблюдаю за сладкой парочкой. Вот только выкиньте чё-нибудь – и я вас обоих урою. Большую часть времени размышляю над тем, какого хера творю? Зачем слежу за ней? Какого чёрта ты творишь, Князев? Вам не по пути, пора бы уже вдолбить это в свою башку. Но грёбаный маньяк во мне не позволяет уйти. Заставляет сидеть и буравить блондинистый затылок. И будем откровенны с каждой пройдённой минутой я закипаю сильнее. Она живёт своей обычной жизнью, тусуется с рыжим, а какого чёрта я зациклен на ней?! Я! Руслан Князев! Тот, от одного взгляда на которого тёлки трусы снимают моментально.