Саня Сладкая – Служебный роман. Чувства под запретом (страница 7)

— Лиля! — Зотов резко разворачивается и пронзает ее ледяным взглядом, — у тебя две минуты на то, чтобы собраться и уехать к своей маме. ДВЕ МИНУТЫ. Поняла?

Я с удивлением смотрю, как глаза девушки наполняются слезами. И вот, слезы уже бегут по щекам — горькие, безмолвные, но, несомненно, настоящие. На секунду, мне даже становится ее жалко — это надо же, связаться с таким жестоким, бесчувственным мужчиной!

Да к нему за километр подходить нельзя. Тем более такой нежной, слабой девушке как Лиля. Если в глубине души, где-то очень глубоко, у меня еще оставались какие-то положительные ассоциации к Зотову, то теперь не осталось ничего кроме презрения.

Вот ты какой, Зотов — жесткий, бесчувственный, холодный как ледяная глыба. Человек, который нисколько не смущаясь, пойдет по головам в достижении своей цели. Бьюсь об заклад, он разбил не одно женское сердце, безжалостно использовал девушек, и не считался с их чувствами. Это насколько нужно привязать к себе человека, чтобы он так преданно ждал целых два года! И что в итоге?

Пока я делала для себя такое открытие, Зотов не стоял на месте — успел утащить свою девушку в коридор, и сейчас оттуда доносится надрывный, жалобный плач, отдаленно похожий на скулеж собаки.

Боже, сердце кровью обливается, но идти туда не решаюсь — все-таки, я не имею никакого права вмешиваться в чужие отношения. Лучше уж подожду, когда все это закончится. Если закончится.

Хуже всего то, что я совершенно не понимаю, что мне делать. То, что нужно уезжать, это и так понятно, но сначала нужно найти свою сумочку и позвонить Ленке. Представляю, какой шок она испытает, увидев меня в компании этого «инвестора», да еще и покалеченную. Нет уж. Лучше вызвать такси, и потихоньку добраться до дома. Вот только сотовый тоже лежит в сумочке. И, я очень надеюсь, что он не разбился.

Когда с горем пополам смогла «усадить» себя в прямое положение, вернулся Зотов с пакетом. Молча прошел к столику и выгрузил на него целую гору таблеток.

— Доставка подъехала, — бросает на меня быстрый взгляд и замирает в нерешительности, — здесь есть все необходимое, и от головокружения тоже. Вы можете встать?

— Вы серьезно считаете, что я буду пить таблетки после беглого осмотра? Ваш чудо врач даже не сказал, что со мной!

— Мой чудо врач — основатель клиники, в которую вы не смогли бы попасть при всем желании. — Цедит Зотов сквозь зубы, — к нему запись за полгода. Рекомендую просто согласиться со мной и выполнить все рекомендации. Вот тут все расписано по пунктам.

— Знаете, что? — я показательно игнорирую протянутый листок с рецептом, — я может быть, не настолько влиятельна и «умна», как вы, но это не значит, что вы можете мной командовать как своей бедной девушкой. Мне вообще, кажется, что вы относитесь к женщинам как ко второму сорту!

— И с чего вы сделали такой вывод?

Вижу, как у этого проходимца пополз вверх уголок рта, и злюсь еще больше:

— И вы еще спрашиваете? Вы только что выгнали плачущую девушку на улицу! Вам это ни о чем не говорит⁈

— Я посадил ее в такси и отправил к матери. Или я должен подарить ей букет цветов за то, что взяла без спроса мою машину и сбила на ней человека? Может, хватит уже препираться на пустом месте? Я могу решить, что вы легко отделались и просто набиваете себе цену. Вера. Я не знаю, чем так не угодил, но, может, перейдем уже на «ты»? Мы не на работе, официальный тон не совсем уместен.

— Спасибо за одолжение! — прикусываю губу и понимаю, что на этот раз он прав, — если ты боишься, что побегу писать заявление, то хочу успокоить — делать этого я не стану. Но не потому, что я такая добрая, а потому, что на это нет ни моральных, ни физических сил. Не хочу ввязываться в новые проблемы, мне и старых хватает с головой.

Возможно, сейчас я совершаю непростительную ошибку, но, слово — не воробей. В любом случае, даже если бы на месте Лили был другой человек, я бы тоже никуда не поехала. Не поехала, и, возможно, даже была бы рада, если бы меня оставили лежать на дороге.

Перевожу дух и с удивлением наблюдаю, как Зотов медленно подходит к дивану и садится передо мной на корточки. Наши глаза так близко, что между лопаток пробегает волна неосознанной дрожи, а кожа на руках снова покрывается мурашками. Какой же он все-таки… дикий!

Прежде чем заговорить, он смотрит мне в глаза очень внимательно и долго. Так долго, что становится неловко.

— Вера. Я прекрасно знаю, о чем ты думаешь. Все твои мысли видны как на ладони. Я ценю твою благосклонность и отходчивость, и я хочу, чтобы ты знала, что Лиля не хотела никому навредить. То, что под колеса попала именно ты — случайность, которая приводит меня в замешательство. Я не верю во все эти «игры» судьбы и неизбежность будущего. Я — реалист, и то, что случилось, выбило меня из колеи. Тебе пришлось пережить слишком многое за короткий период времени, а тут еще эта авария. Короче, — он на мгновение теряется и чешет затылок, — сейчас я чувствую ответственность за тебя и твое здоровье. Как ни крути, но я не могу просто взять и сделать вид, что все в порядке и просто отпустить тебя. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Нет. Я совершенно не понимаю, что ты имеешь в виду.

Я не могу отвести от Зотова взгляд, и на самом деле не понимаю, к чему он клонит.

— Я хочу, чтобы ты осталась в моем доме хотя бы на несколько дней. Мне нужно убедиться, что тебе не станет хуже. Завтра приедет женщина, которая следит за порядком в доме, пока я в разъездах, и она будет за тобой ухаживать. Она сделает все, что ты попросишь. Этот человек…

— Нет, это исключено. Я останусь здесь до утра, а как только проснусь, сразу же уеду.

От мысли, что кто-то будет вокруг меня суетиться, становится не по себе — в конце концов, я не инвалид, чтобы сидеть возле кровати. Да и находиться в чужом доме мне совсем не хочется. Просто не хочу быть обязанной кому-либо. А тем более — Зотову.

Глава 9

— Слушай, давай не будем устраивать истерику и создавать конфликт на ровном месте. Проверь все заявки и если по отчетам выйдет, что отказы у Ксении превысили шестьдесят процентов, ей придется написать заявление по собственному желанию. Кажется, я с самого начала ясно дал понять, что не являюсь благотворительной организацией и не буду никого держать в компании из жалости. То, что она недавно вышла замуж, вернулась из отпуска и еще не влилась в рабочий ритм, меня никаким боком не касается. Как там было при Алексее, меня тоже не волнует. Теперь все будет иначе. Я прилетел сюда не для того, чтобы наблюдать, как топят фирму. Это ясно? Никаких поблажек и послаблений. Мне нужна качественная работа и хороший профит. У меня небольшие дела, но я приеду в течение этого часа. Да. Пусть никто не разбегается, будет незапланированное собрание.

Зотов отключает вызов, и я внутренне напрягаюсь. Мгновенно вспоминаю вчерашний вечер и сдерживаю судорожный вздох. Стоило все вспомнить, как «проснулось» тело, и всю правую сторону свело от боли. Болит и голова. Да так, что не могу оторвать ее от подушки.

Вчера Зотов заявил, что я должна остаться в его доме, а потом проследил, чтобы я выпила лекарства и смазала раны. Конечно же, я делала это за закрытой дверью ванной комнаты, а потом Зотов довел меня до гостевой комнаты, где я сейчас и нахожусь.

Кажется, ночью кто-то заходил, потому что дверь в комнату приоткрыта, поэтому я так отчетливо слышу разговор по телефону. Сейчас надеюсь лишь на то, что он уедет на работу и тогда я смогу спокойно вызвать такси и уехать домой. Оставаться здесь не собираюсь, да и не вижу в этом особого смысла.

Хлопнула входная дверь и до ушей донесся еще один голос. На этот раз женский.

— Доброе утро, Павел Евгеньевич. Как давно мы не виделись!

— Да, Валентина Ринатовна, а вы так же прекрасны, как и до моего отлета. Даже помолодели.

— Ой, умоляю, только не надо мне льстить, — женщина едва не заурчала от удовольствия, — какая молодость, я на пенсии уже третий год. Вы лучше скажите, что случилось? К чему такая срочность? Неслась сюда на всех порах, переживала, как бы дом в целости был. Испугалась ужасно, я ведь сюда раз в месяц наведываюсь, аккурат, как и договаривались. А тут — ваш звонок, да еще срочный.

— С домом все в порядке. — Голос Зотова мрачнеет, — но ваша помощь мне, и правда, необходима. Вчера произошло досадное недоразумение: одна моя давняя знакомая упала на улице, ударилась головой и вдобавок сильно разодрала бок. Вы не переживайте, врач ее уже осматривал. Ничего критичного, но нужно понаблюдать несколько дней. Так мне будет спокойнее. Но, пойдемте, я вас познакомлю.

Я резко закрываю глаза и делаю вид, что сплю. Глупо, конечно, но меня злость берет от небрежно брошенных слов «произошло досадное недоразумение». Вот значит как, для него вчерашняя авария — ничего не значащий пустяк, ерунда, на которую не стоит обращать внимания. А как вчера соловьем заливался, еще что-то про ответственность говорил!

— Вера, я знаю, что вы не спите. У вас ресницы дрожат.

Неожиданно громкий голос Зотова заставляет меня вздрогнуть и открыть глаза. Стоит посреди комнаты, в своей вечно расслабленной позе, и смотрит в упор, разглядывает, как какую-то букашку.

— Знакомьтесь, Валентина Ринатовна, это — Вера, наша несчастная. Хочу предупредить, она будет сопротивляться, и рваться домой, но отпускать ее нельзя. Во-первых, у нее сотрясение мозга, а значит, в любой момент она может упасть в обморок. Во-вторых, я должен лично убедиться, что здоровье в норме, и только тогда наша пленница окажется на свободе. Да, Вера?