Саня Сладкая – Служебный роман. Чувства под запретом (страница 5)

Плохо ориентируясь на улице из-за шока, я дохожу до первой лавки и достаю письмо. Сердце стучит где-то в горле, да и чувствую я себя, мягко говоря — неважно. Надрываю конверт и достаю дрожащими пальцами свернутый вдвое листок. Почерк Лешки узнаю сразу. В том, что письмо писал именно он, нет никаких сомнений.

'Дорогая Верочка! Если ты читаешь это письмо, значит, мы уже не вместе. Я не хотел напрягать тебя своими проблемами со здоровьем, но уверен, причиной моей смерти стала банальная остановка сердца. У меня всегда были проблемы по этой части.

В любом случае, знай, что последние три года были самыми счастливыми в моей жизни. И все же, я так и не смог раскрыться перед тобой до конца, хотя, много раз собирался это сделать. И теперь, возможно, ты меня возненавидишь за слабохарактерность и трусость.

До встречи с тобой, я жил с женщиной. Мы расстались не очень красиво. Она ушла от меня к другому мужчине, а затем вернулась, заявив, что ждет от меня ребенка. Я в это не поверил, и она исчезла из моей жизни. Исчезла, чтобы появиться вновь через много лет и предъявить свои права.

Конечно же, я сдал все анализы, и Алена на самом деле оказалась моей дочерью. Почему Марина не пришла раньше, я не знаю, но это случилось. Я решил переписать на дочь наш дом. Это самое малое, что я мог сделать. Я знаю, тебе сейчас нелегко, но верю, что ты поймешь меня. Ведь ты всегда была мудрой и доброй, моя Верочка.

Что касается «Туристик компас», то компанию я продал Павлу Зотову, ты знаешь о нем, как о моем старом друге, но помимо этого, он является успешным инвестором, и, выкупив фирму, помог выбраться из долгов. В какой-то момент фирма пошла ко дну, и я не смог удержаться на плаву.

Павел помог мне, и если в твоей жизни случится беда, поможет и тебе тоже. Он хороший человек. Все полученные деньги за компанию я отправил на хранение в банк и составил доверенность на твое имя. Ты можешь забрать деньги, когда захочешь, и использовать их по своему усмотрению.

Прости меня, Вера, и знай, что я всегда тебя любил!'

Аккуратно сворачиваю белый лист и вкладываю обратно в конверт. Там же лежит подписанная доверенность на использование ячейки. Это какой-то страшный сон. Ну, не может все происходящее быть реальностью!

Это что же получается — Лешка заранее знал, что у него сердце прихватит и вот таким образом подстраховался? С другой стороны — если в банке деньги за фирму, а дом он отдал, то и терять ему было уже нечего. В какой-то степени, он обо мне по-своему позаботился. Но почему кажется, что мне дали оплеуху?

Медленно поднимаюсь с лавки и бреду по дорожке через сквер — если не ошибаюсь, у ворот стоит такси, а если нет, то всегда можно поймать маршрутку. Заказывать машину не хочется, а сама за руль не сяду — вряд ли смогу сконцентрироваться на дороге. Возможно, потом, когда станет чуть легче, я снова смогу нормально ездить. Но сейчас об этом не может быть и речи.

И, конечно же, я прекрасно понимаю, что нельзя раскисать и опускать руки. Нужно двигаться дальше, нужно научиться как-то существовать: в первую очередь найти новое жилье, а потом — работу. Мне нужно быть сильной. Нужно быть сильной ради себя!

Глава 6

ОДИННАДЦАТЬ ДНЕЙ СПУСТЯ

Прошло полторы недели, а я до сих пор не съехала из коттеджа, хотя, чемоданы с вещами давно собраны и ждут своего часа у стены в коридоре.

Я стою на открытой веранде, пью карамельный кофе и зябко кутаюсь в вязаный кардиган: несмотря на середину июня, с утра дует прохладный ветер, да и вообще, ощущение, что я простыла. И как угораздило? Из дома почти никуда не выбираюсь.

Нужно посмотреть правде в глаза: признаю, что тяну до последнего — просто хочу побыть в нашем с Лешей доме как можно дольше. Хочу «вобрать» в себя все звуки и запахи, хочу закрепить лучшие моменты в воспоминаниях. Я приняла решение съехать из дома в самый последний день, но время так беспощадно, что даже не заметила, как пролетело одиннадцать дней.

За это время моя боль немного притупилась, но я по-прежнему чувствую себя выброшенной на берег. Я — безжалостно растоптана собственной судьбой. Стоит ли сейчас упоминать о любви и привязанности? Я просто покорно приняла этот удар точно так же, как его бы принял любой другой человек. Смерть всегда приходит внезапно, она всегда причиняет страдания. Так стоит ли истязать себя еще сильнее? Не знаю.

Я заставила себя съездить в банк и забрать деньги. Очень много денег. Их хватит на покупку квартиры, и еще останется. Но пока я решила оставить все как есть — сейчас мне достаточно недорогого, съемного жилья и минимум средств на проживание. Ровно столько, чтобы не падать в обморок от голода. Потом, когда встану на ноги и не буду в каждой тени видеть Лешку, я подумаю, как правильно распорядиться деньгами.

Деньгами, которые, по сути, мне не принадлежат, и я это прекрасно понимаю. Это «прощальный подарок» моего мужа. Подарок, который заставляет ощущать невыносимую тяжесть на сердце.

Тренькнул телефон, оповещая о входящем сообщении: напоминание, что сегодня у меня встреча с нотариусом. Одно дело читать письмо с Лешкиными откровениями, и совсем другое — увидеть доказательства передачи имущества — лично. Я должна увидеть подтвержденные подписью документы, и только тогда буду спокойна.

Пока собираюсь, невольно вспоминаю Зотова — его самодовольное лицо, насмешливый изгиб губ, внимательные глаза, которые смотрят так, что кажется, будто «полыхает» кожа.

Он настолько отталкивает, что даже странно, как смог достичь успеха в бизнесе — как известно, бизнесмены должны не только располагать к себе, но и отличаться мощной харизмой. У Зотова ничего этого и в помине нет. Он — дерзкий волк-одиночка, который готов сожрать любого, кто позарится на его несметные сокровища.

А как он смотрел тогда в кабинете! Сколько презрения было во взгляде! И Лешка еще написал, что он хороший? Интересно, в каком месте он это увидел!

Но, это не имеет никакого значения. Я рада, что наши дорожки больше никогда не пересекутся. От этой мысли даже улыбнуться хочется. Что я и делаю.

— Да, вы правы, ваш покойный муж приезжал к нам за три месяца до смерти. Уверяю вас, он был в трезвом уме и памяти. Разве что, немного печальный и уставший. Но, сами понимаете, ежедневная умственная работа не располагает к веселью. А ваш муж — классическая, рабочая лошадка. Поверьте, я очень хорошо знаю Алексея, этот человек заслуживает глубокого уважения.

— С ним не было женщины?

Не отрываясь, смотрю в водянистые глаза мужчины. Сергей Витальевич Заболотский задумчиво постукивает пальцами по столешнице и смотрит в монитор стационарного компьютера.

Вентилятор в углу настолько старый, что не справляется со своей работой, и на лбу нотариуса проступила испарина. Я убираю свой паспорт в сумочку и придвигаюсь ближе к столу — может, он не услышал мой вопрос?

— Верочка, пожалуйста, не скрипите стулом. Голова жутко раскалывается, — Сергей Витальевич вздыхает и смотрит на меня сквозь толстую оправу очков, — нет, Алексей был один. Но его телефон постоянно вибрировал на столе. Это очень отвлекало. По своему многолетнему опыту, могу сказать, что ваш покойный муж был уверен в своем решении. Я не заметил, чтобы он сомневался во время подписи. Поэтому, если вы хотите оспорить его выбор, то, увы, это будет бессмысленно. Да и зачем вам лишняя суета? Насколько я понял, вы тоже получили от него прекрасные, так сказать… откупные.

— Я не собираюсь ничего оспаривать. Лишь хотела увидеть подтверждение на бумаге, и я это сделала. Спасибо за предоставленную информацию. Или, по-вашему, я должна всем верить на слово?

— Конечно же, нет, моя дорогая. Вы все делаете правильно. Вы очень сильная женщина, с этим не поспоришь. Позволю добавить, что вам крупно повезло, что вы не успели родить ребенка. Пришлось бы сейчас мыкаться по углам, а сейчас, куда ни посмотри, вы везде в плюсе. Свободная, богатая и молодая вдова…

— Сергей Витальевич! Мне кажется, вы лезете не в свое дело! — я вскакиваю на ноги и хватаю свою сумочку, — если вам так интересно, то скажу: я ничего не знала о деньгах, которые мне передал муж. И уж поверьте, я не хотела его смерти!

— Что вы, я даже и не думал о таком! — Но его противная улыбочка говорит мне об обратном, — я всего лишь хотел вас поддержать. Так сказать, немного утешить…

— Не нужно мне ваше утешение, — цежу сквозь зубы, — до свидания!

Сергей Витальевич открыл рот для ответа, но я в бешенстве выбегаю из кабинета и от души хлопаю дверью. Пусть теперь его голова лопнет от мигрени!

На улице немного успокаиваюсь, но все равно несусь вперед быстрым шагом — от злости даже перед глазами все размывается. Или это слезы текут по щекам? Не сбавляя шага, понимаю, что так и есть — меня, наконец, прорвало, и слезы льются из глаз неконтролируемым потоком.

Теперь хоть ясно, почему от меня шарахаются люди — наверняка, размазалась тушь, и я похожа на раскрасневшуюся истеричку с безумным взглядом и громко шмыгающим носом.

Резко сворачиваю с пешеходной дорожки и ускоряюсь — где-то через дорогу есть арка в квартал, там можно спрятаться и привести себя в порядок. А потом…

Вдруг до ушей доносится оглушительный визг тормозов, и я резко поворачиваю голову на звук. Мгновение, и тело пронзает острой, невыносимой болью. Словно со стороны вижу, как капот черной, блестящей машины сбивает меня с ног: я лечу в сторону, с размаху падаю на асфальт и теряю сознание.