Саня Сладкая – Служебный роман. Чувства под запретом (страница 22)

Почему-то каждая деталь кажется такой яркой, что я не знаю, куда деть глаза. А он просто пьет чай и о чем-то думает, нахмурив лоб.

— Я не могла поехать на деловую встречу совсем без косметики. Это непрофессионально.

— Не буду спорить, но видеть тебя такую, хотелось бы чаще.

Видеть меня такую? Еще немного, и я окончательно запутаюсь. Слишком уж большая разница между Зотовым «до» и Зотовым «после».

— Сегодняшняя встреча не такая уж и важная. Признаюсь, что мог бы справиться один. Но, если честно, мне хотелось узнать тебя получше, и рассеять, наконец, негатив, который накопился за время нашего знакомства. Я хочу, чтобы ты поняла, что я не желаю тебе зла.

— Я и так это знаю. — Поднимаю глаза, и наши взгляды пересекаются, — просто мы встретились в не очень удачный период моей жизни, и все, о чем я мечтала тогда — закрыться в доме и чтобы никто меня не трогал. Дело вовсе не в «Туристик компас». Мне было трудно принять то, что случилось…

— А сейчас? Ты до сих пор страдаешь по нему?

Смотрит слишком внимательно, я буквально проваливаюсь в черноту его глаз, и чтобы прервать неловкое молчание, поднимаюсь с дивана.

— Уже ночь. Извини, но я устала, и пойду спать.

— Да, конечно. Твоя комната на втором этаже справа.

Зотов отвечает слишком быстро, и я чувствую, как он смотрит мне в спину, все время, пока поднимаюсь по лестнице.

Успокоиться удалось не сразу. Даже за закрытой дверью спальни, понадобилось несколько минут, чтобы восстановить сбившееся дыхание. Прижимаю ладошки к разгоряченным щекам и закрываю глаза. Нет, конечно же, все это ничего не значит. Он просто показал, что относится ко мне хорошо. Так же, как к другим сотрудникам.

Вот только Зотов даже не догадывается, что подобные поездки плохо отразятся на моей репутации. Снова вспоминаю шепотки за спиной в офисе. Если еще месяц назад было терпимо, то сейчас стойко выносить подобное отношение все сложнее. Общение с коллегами практически сошло на нет, потому что я для них стала основным объектом для сплетен. А эти косые взгляды и кривые усмешки — от них никуда не деться до конца рабочего дня! Но не могу же я жаловаться на давление коллег, как маленький ребенок?

Все началось с Игоря, а теперь подключился и сам Зотов. О том, что мы уехали вдвоем, узнают уже в понедельник, и можно только догадываться, что обо мне будут думать. И почему это дошло до меня так поздно⁈

Я не могу здесь оставаться. Просто не могу… смогу ли я уехать прямо сейчас? Не знаю. Но находиться в одном доме с собственным боссом тоже неправильно.

Решительно распахиваю дверь и едва не отскакиваю в сторону: передо мной стоит Зотов собственной персоной.

— Ты кое-что забыла. — Он протягивает сумку и едва заметно улыбается, — и я хотел попросить тебя об одном одолжении. Съезди со мной к матери. Со дня встречи прошел месяц, а она до сих пор настаивает на том, что ты должна ее навестить. Нужно это сделать и рассказать, что ты никогда не была девушкой Игоря, и что он ни о чем тебя не предупредил. Ситуация не очень красивая, и лучше не затягивать. Что скажешь?

— Не знаю… но если без этого никак, то я поеду.

— Спасибо, Вера. Если честно, то я чувствую себя настоящим идиотом, стою перед дверью, и ищу повод для разговора. И, скорее всего, сейчас я совершу большую ошибку, но назад дороги уже нет.

С этими словами он делает шаг навстречу, склоняется к моему лицу и целует в губы. От неожиданности я даже не успеваю отпрянуть — поцелуй становится настойчивее, теплый язык проникает мне в рот и невольно заставляет подчиниться умелой ласке.

Неожиданно, я теряю голову от поцелуя, и понимаю, что не хочу, чтобы он заканчивался. Не хочу говорить «нет» даже тогда, когда Зотов отстраняется и смотрит на меня с немым вопросом в глазах. Невидимая пружина, которая сидела внутри, внезапно расслабляется, и тело наполняется приятной истомой. Еще немного, и я не смогу устоять на ногах — так странно от слабости подкашиваются колени.

Приняв молчание за согласие, Зотов подхватывает меня на руки и идет к кровати. Еще чуть-чуть, и уже будет поздно что-то менять. В голове нет ни одной мысли, нет ни стыда, ни чувства вины. Ничего этого нет. Даже привычные мысли о Лешке не вызывают ничего кроме отрешенного равнодушия. Значит ли это, что я его предаю? Прямо сейчас, в эту минуту, я собираюсь заняться любовью с другим мужчиной, со своим начальником. Почему же ничего не делаю, чтобы это прекратить?

Зотов заводит мои руки за голову и наши пальцы переплетаются. Он навис надо мной, склонился так близко, что я чувствую тяжелое дыхание на своей щеке. Уже от этого, меня пробирает легкая дрожь, а внизу живота развязывается тугой узел и становится непривычно горячо.

Промежность наливается тяжестью и пульсирует, и я замираю, когда Зотов освобождает одну руку: его пальцы задирают платье и касаются внутренней стороны бедра. Волна внезапного возбуждения накрывает с головой. Она настолько острая, что забываю, как дышать. Пытаюсь немного приподняться, и он позволяет это сделать. Наши губы вновь соприкасаются, и мы сливаемся в долгом, неторопливом поцелуе.

Мы словно «пробуем» друг друга. Узнаем заново, только уже совсем с другой стороны. Словно нехотя, Зотов отрывается от моих губ и начинает покрывать поцелуями шею: и пусть, каждый поцелуй легкий, как крылья бабочки, я чувствую, что он не привык быть настолько нежным и с трудом сдерживается от резких движений. Горячие ладони блуждают по телу, и я выгибаюсь навстречу, показывая, что не против продолжения. Я хочу, чтобы он меня трогал.

Когда он раздвигает мои колени и прижимается бедрами между ног, промежность обдает жаром — даже через тонкую ткань брюк, я чувствую, как сильно он возбужден. Он такой горячий, что с губ срывается тихий стон. Сумасшедшая. Я сумасшедшая, которая наплевала не только на приличия, но и на свою будущую судьбу. Ведь не сложно догадаться, что после того, что между нами сейчас произойдет, я не задержусь в компании ни дня.

— Я только сейчас понял. — Зотов приподнимается и смотрит мне прямо в глаза, — все, что я делал до этой минуты, это пытался избежать тебя. Но, ничего не вышло, и я попал в твои сети…

Я открываю рот, чтобы ответить, но задыхаюсь, когда он резко, одним толчком наполняет мое лоно.

Глава 28

Просыпаюсь от ощущения мужских рук на теле. Я вся словно в теплом коконе — приятная тяжесть ладони на бедре будоражит воспоминания, и я широко распахиваю глаза. Боже, как я могла быть настолько безрассудной⁈

Мы уснули в одной постели, и даже если допустить мысль, что Зотов был настолько пьян, что не вспомнит прошедшую ночь, выбраться из его объятий бесшумно — не получится. Да и выпил он не так много, чтобы у него вдруг начисто отшибло память. Нечего надеяться на чудо.

Лежу, а мне кажется, что слышу, как мерно стучит его сердце. Где был мой мозг, почему я решила пойти на поводу у чувств, и почему именно с ним⁈

Стоило пошевелиться, как Зотов тут же притянул меня к себе и уткнулся носом в шею. Проснулся.

— Доброе утро. Как спала?

— Хорошо. Даже слишком. — Стараюсь говорить спокойно, но от проснувшихся бабочек в животе перехватывает дыхание.

— Насчет храпа я тогда пошутил, ты сопишь как ребенок. И ты горячая, как чайник. Уверена, что не заболела?

— Паш. Я хочу разъяснить ситуацию. То, что было вчера, это недоразумение. Когда мы вернемся в город, я хочу, чтобы все осталось в прошлом. Так будет проще. Ты — мой начальник, а я твоя сотрудница. И…

— Вера. — Зотов приподнимается на локтях, и разворачивает меня к себе, — я никогда не делаю необдуманных поступков. Вчера я сам пришел к тебе. Я понял, что меня тревожило все эти месяцы. Я пытался держать дистанцию, избегал тебя и делал все, чтобы не сближаться. И поверь, я находил много доводов, чтобы быть на расстоянии. Но потом понял, что в этом нет никакого смысла. Ты — женщина, которая мне по-настоящему нужна. Я еще никогда не чувствовал себя настолько живым. Понимаешь?

— Ты забыл одну маленькую деталь. У тебя есть невеста, которая ждала тебя несколько лет.

Я зря вспомнила про Лилю. Теперь вместо бабочек в животе, я чувствую гадливость и отвращение к самой себе. Получается, я залезла в чужие отношения, соблазнила чужого мужчину, и сейчас лежу с ним в одной постели и о чем-то рассуждаю! О Лиле нужно было вспомнить вчера, когда он зашел в комнату! Хочу сбросить с себя руки Зотова, но он не дает этого сделать. Становится только хуже — он переплетает свои пальцы с моими и прижимается всем телом:

— Ты ничего не знаешь о моей семье. — Говорит тихо, даже слегка угрожающе, — а о Лиле тем более. Я никогда не хотел быть с ней, этого хочет моя мать. Да, я спал с ней, но потом расставил все точки над «и», и прекратил общение. Я никогда ей ничего не обещал и говорил прямым текстом, что ничего у нас не получится. Стоило вернуться из Лондона, как она стала приезжать в кампанию и караулить меня. Она вбила в голову, что я должен стать ее мужем, но разве я в этом виноват? Лиля — сумасшедшая. Если раньше она вела себя более менее адекватно, то сейчас она совершенно себя не контролирует. Тебе не о чем переживать, ты не сделала ничего плохого. Слышишь?

— Слышу. Но все равно, это неправильно.

— А ты что, привыкла жить только по правилам? А может, ты просто боишься осуждения, потому что не выдержала десятилетний траур по мужу? — Зотов усмехнулся, — не думал, что ты так сильно зависишь от мнения людей, которые ничего не значат в твоей жизни. Лешки больше нет, но твоя жизнь на этом не остановилась. Если продолжишь и дальше страдать и заниматься самокопанием, на это могут уйти годы. Вот только я не хочу ждать, когда ты настрадаешься. Я хочу быть с тобой сейчас. Хочу жить с тобой. Я полжизни прожил один, и, наконец, нашел тебя. Пусть, наша встреча была не из приятных, сейчас это уже не имеет значения. Но, если я тебе не нужен, это меняет дело. Извини, я даже не подумал, что для тебя все это может быть только развлечением. Извини еще раз.