Санта Монтефиоре – Шкатулка с бабочкой (страница 66)

— Это была самая прекрасная вечеринка на свете! — воскликнула она, едва скрывая улыбку удовлетворенной женщины. Она собиралась сохранить в тайне свои ночные поцелуи с Сэмом, но, оказавшись в машине наедине с дядей, не заметила, как слова сами посыпались как горох, будто она уже не могла контролировать свою речь. — Когда начался дождь, Сэм повел меня в амбар и поцеловал. Это было так романтично, — вздохнула она, обмахивая лицо автомобильным справочником вместо веера. — Снаружи барабанили капли дождя, но внутри было тепло и пахло сеном. Он зажег свечу и показал мне гнездо, где спали утки. Он был такой ласковый. Мы проговорили всю ночь. Он оказался таким понимающим и добрым, совсем не таким, как эти гадкие гоблины, с которыми мне пришлось танцевать. Сэм снова спас меня, как в тот день на озере. Хотя, честно говоря, я просто не понимаю, что он во мне нашел.

Тоби несколько нервозно усмехнулся. Он слабо представлял себе, что кто-то в возрасте Сэма захочет поддерживать долговременные отношения с такой юной девушкой, как Федерика, хотя понимал, что именно на это она и надеется.

— Я знаю, что он в тебе увидел, Федерика. Ты прекрасная молодая девушка. Меня вовсе не удивило, что он считает тебя замечательной.

— И что теперь будет? — спросила она.

Тоби вздохнул и уставился на дорогу.

— Не жди слишком многого, дорогая, — осторожно сказал он, не желая испортить ее радостное настроение, но и стараясь не допустить, чтобы она слишком уж витала в облаках.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Он значительно старше тебя, поэтому не жди слишком многого. Тогда, если он захочет остаться с тобой, это будет как подарок.

— А, ну ладно. — Она счастливо улыбнулась, опуская окно. — Мы с ним еще увидимся сегодня. Эстер пригласила меня на чай.

— Хорошо, — одобрил Тоби.

— Не беспокойся, я поеду на велосипеде. Поездка придаст мне блеска.

— Ты уже и так вся сияешь, — усмехнулся Тоби.

Артур, Элен и Хэл собрались за ланчем с барбекю, чтобы выслушать отчет о прошедшей вечеринке. Небо после ночного дождя просветлело и сейчас сияло с обновленной яркостью красок. Федерика намеревалась рассказать матери и отчиму достаточно, чтобы удовлетворить их любопытство, без упоминания о своем свидании с Сэмом. Тоби подмигивал ей и озорно улыбался, пообещав хранить ее секрет. Артур, Хэл и Джулиан играли в крокет на лужайке, а Элен сидела в тени с прохладительным напитком. Федерика была слишком рассеянна, чтобы заметить напряжение на лице матери, и даже забыла о необходимости прогулки с Растой. Но Тоби никогда не пропускал смену настроения сестры и присоединился к ней за столом.

— Феде счастлива, — сообщил он.

— Да, она счастлива, — вяло согласилась Элен. — И все это благодаря тебе и Джулиану. Думаю, что жизнь в компании двух мужчин повлияла на нее благотворно.

— Но она все еще скучает без отца, — заметил он, наливая себе чашку кофе. — Иногда я застаю ее играющей этой шкатулкой с бабочкой. Знаешь, она хранит в ней все его письма.

— Знаю. Трагично, да? — горько произнесла Элен.

— Это вполне естественно.

— Не естественно оставлять свою семью на долгие годы, как думаешь?

— Конечно нет.

— Так же, как и проживание собственного ребенка у дяди, по крайней мере когда мать живет совсем рядом.

— Так в этом причина твоей депрессии? — участливо спросил он.

— О, я не знаю, — устало вздохнула Элен. — Мне кажется, что я совершила глупость. Я оторвала их от отца, от родной для них страны, от стариков. Я снова вышла замуж за человека, который не по душе Федерике. Только поэтому я разрешила ей жить не со мной, чтобы она могла оставаться со своими друзьями. Это естественно?

Тоби коснулся ее руки.

— Папа игнорирует Джулиана и отказывается быть посаженным отцом на свадьбе собственной дочери, потому что не желает видеться с любовником сына. Он жертвует своими отношениями с сыном из-за сексуальных предрассудков — это тоже неестественно, — сказал он и сочувственно улыбнулся. — Вообще, нет смысла обсуждать, что естественно, а что нет. На самом деле естественно все, что происходит. Если Хэл счастлив с тобой и Артуром, это тоже естественно. Феде и Хэл достаточно общаются друг с другом. Они ощущают себя братом и сестрой. Представь себе, что некоторые люди посылают своих детей учиться вдали от родного дома на долгие годы. Разве это естественно?

— Думаю, что ты прав, — с благодарностью сказала она.

— Но не это тебя беспокоит, — рискнул сказать он, глядя на лужайку, где Артур только что провел красный мяч в ворота и радостно хлопал ладонями по бедрам, как большой пингвин.

Элен цинично засмеялась.

— Ты слишком хорошо меня знаешь, — сказала она.

— Можешь не сомневаться в этом.

— В такие моменты я сожалею, что бросила курить. — Она вздохнула, наполняя свой стакан. — Я довольна, Тоби. Артур очень добр. Он заботится обо мне. Делает для меня все, что в его силах. Он полная противоположность Рамону, который был, по сути, эгоистичным дерьмом.

— Тем не менее ты все еще любишь это эгоистичное дерьмо, — заметил Тоби.

— Я бы не использовала слово «любишь», — быстро перебила она, опуская глаза, в которых сверкнул огонь.

— Но Артур не заменил тебе его.

— Артур, — смиренно вздохнула она. — Артура недостаточно. — Тоби задумчиво посмотрел на сестру. Она покачала головой. — Но я уже влипла, и обратного хода нет. Вот так. Я сделала свой выбор. Посмотри, Хэл его просто обожает. Они действительно подружились, и это очень славно.

— Элен, мы все в своей жизни должны идти на компромиссы. Вряд ли тебе удастся найти мужчину, в котором будут сочетаться те качества, которые ты считаешь достоинствами Рамона, и те, которые ты ценишь в Артуре. Этого просто не может быть.

— Но я, прежде всего, не намерена расставаться с Рамоном, — прошептала она, пристально глядя на брата.

— Что ты этим хочешь сказать? — удивленно спросил он, надеясь, что ослышался.

— Не думаю, что он меня отпустит. — В ее глазах заблестели слезы.

— Боже, Элен. — Ему не хватало воздуха, и он замотал головой.

— Однажды начав, я уже не могу повернуть назад. Я должна была пройти весь путь до конца. Потом… — Она заколебалась, решая, обнародовать ли брату свою греховную тайну.

— Потом что?

— Потом я вышла за Артура, поскольку сама мысль об этом взбесила Рамона. Я прочитала это в его глазах. Я уязвила его, и это было приятно. — Она опустошила свой стакан. — Я порочная?

— Нет, Элен, не порочная, но очень испорченная.

— Никому не говори, — серьезно попросила она.

— Я буду молчать, — пообещал он. — Но ради бога, подумай, в какое болото ты влезла.

Она вяло кивнула.

— И нет никого, кто бы мог меня из него вывести, — сказала она и печально улыбнулась.

Федерика вернулась с прогулки и отправилась прямо в свою комнату, где улеглась на кровать и закрыла глаза. Она опять мысленно прокрутила все события предыдущей ночи, снова и снова просматривая отдельные сцены, наслаждаясь его поцелуями и нежными прикосновениями, как будто в первый раз. Они сидели тогда при трепещущем пламени свечи и говорили до тех пор, пока музыка на вечеринке не перестала доноситься сквозь шум дождя, а звуки отъезжающих автомобилей с гостями окончательно не стихли в ночи. Федерика блаженствовала в его объятиях и знакомила его с тайными уголками своего сознания. Она рассказала ему о шкатулке с бабочкой, об истории с Топакуай и о письмах отца, которые перечитывала, когда ею овладевала печаль. Наедине с Сэмом она вновь обрела забытые воспоминания, скрытые за суетой ее теперешней жизни, например тот случай, когда она нашла на берегу в Вине дохлую рыбу и отец рассказал ей о смерти. Он поднял раковину и, сев рядом с дочерью, объяснил, что когда существо умирает, оно освобождается от своей раковины, своих плавников, своего тела и уплывает в небеса, чтобы соединиться с Богом. Затем он сделал из этой раковины кулон и повесил его ей на шею. — Видишь ли, оболочка не имеет значения, важна душа, обитающая в ней, и эта душа бессмертна, — сказал он тогда. Но только позже, став старше, она осознала смысл его слов.

Поглаживая ее волосы, Сэм внимательно слушал, изумляясь и сопереживая увлекательным эпизодам из ее рассказов.

— Ты очень необычная, Феде, — сказал он задумчиво, целуя ее в висок.

— Что ты подразумеваешь под словом «необычная»?

— Ну, ты не такая, как все, а совсем другая. Я думаю, что ты прожила и пережила гораздо больше, чем прочие девушки твоего возраста. Опыт создает мужчину, — процитировал он, — а ты испытала гораздо больше, чем большинство женщин, которые старше тебя в два раза. Я вижу это в твоих больших печальных глазах. — Он засмеялся и снова поцеловал ее в висок. — Тебе нужен кто-то, кто будет за тобой присматривать.

Федерика уютно прижалась к нему и впервые за много лет ощутила то же чувство безопасности, которое ощущала в крепких объятиях отца.

— Я хотела бы стать старше, — вздохнула она. — Стать независимой, чтобы не надо было ходить в школу.

— Тебе осталось доучиться совсем немного.

— Ты счастливый — живешь в Лондоне. Тебе уже никогда не нужно будет делать то, чего ты не хочешь.

— Это не так. Мы всегда вынуждены делать то, чего не хотим. Что касается меня, то я предпочел бы жить в Польперро.

— Правда?

— Конечно. Я ведь по натуре не житель Лондона. Но пока я еще не готов раскланяться с ним навсегда.