Санта Монтефиоре – Шкатулка с бабочкой (страница 65)
— Кажется, меня тошнит, — промычал он, и тут же алкоголь заставил его желудок содрогнуться.
— А я тебе для чего? — в замешательстве спросила она, когда ее каблуки завязли в промокшей лужайке Ингрид.
— Я не хочу умирать в одиночестве, — эгоистично поведал он, толкая ее в темноту.
— Не думаю, что все так уж плохо, а? — спросила она, надеясь, что он придет в себя и вернет ее на вечеринку. Когда на лицо и голову полился мелкий дождь, она вздрогнула от холода.
— Очень плохие дела, — ответил он, прежде чем сунуть голову в кусты, где его громко стошнило. Федерика содрогнулась, увидев, как он щедро полил прекрасные розы Ингрид смесью желчи и кусочков сосисок. Она испуганно отскочила и от отвращения прижала руку ко рту. Внезапно дождик превратился в дождь, который становился все гуще и сильнее, пропитывая влагой ее шелковое платье и попадая на кожу. Она прикрыла голову, не зная, бросить ли бедолагу у цветочной клумбы или остаться с ним. Вдруг она услышала свое имя, эхом пронесшееся над садом, и облегченно отвернулась от мычащего куста. Это был Сэм.
— Федерика! — закричал он. Федерика напрягла глаза, чтобы разглядеть Сэма, бегущего к ней сквозь потоп. — Федерика, с тобой все в порядке? — спросил он, скачками приближаясь к ней. Белая рубашка была настолько мокрой, что прилипла к его телу, как папиросная бумага, так что сквозь нее можно было различить цвет его кожи. Светлые волосы повисли словно пакля, но улыбка была широкой, будто он наслаждался драматизмом ситуации.
— Что такое? — запинаясь спросила она, сконфуженно глядя на него.
— Эстер сказала, что тебя утащил в кусты какой-то пьянчужка, — пояснил он, переводя дыхание. Федерика показала на куст. — О Боже! — воскликнул он, зажимая рукой нос. — Бежим отсюда. Он сам справится, — скомандовал он, взяв ее за руку и уводя в сторону, противоположную от тента.
— Куда мы идем? — крикнула она, пытаясь угнаться за ним на своих хрупких каблуках.
— Подальше от этой ужасной вечеринки, — ответил он с отвращением. — Тебе ведь это не понравилось, я следил за тобой. — Федерика ощутила прилив удовольствия, когда услышала, что он наблюдал за ней, что он заметил ее. Она благодарила ночь, скрывшую ее горящие щеки и стекающую с глаз тушь. Он открыл дверь в амбар, они нырнули в темноту. Она услышала, как он возится с очередной задвижкой, и вдыхала свежий аромат теплого сена. Секундой позже он щелкнул зажигалкой и зажег свечу.
— Я никогда раньше здесь не была — произнесла она, с любопытством оглядываясь.
— А я постоянно сюда прихожу. Особенно ночью, потому что здесь проживает семейство диких уток. Именно поэтому я не зажигаю свет. Он может их спугнуть. А с помощью свечи я могу за ними наблюдать.
— Семейство уток? Ты серьезно? — спросила она.
— Пойдем, — прошептал он. — Я тебе покажу.
Сэм медленно повел ее по полу, устланному золотистой соломой и блестевшему от отражающегося на нем света. Амбар использовался для хранения зерна, сена для животных и бревен для топки каминов в доме. По крыше стучал дождь, но внутри было тепло и сухо. Они бесшумно взобрались на высокую кипу травы, нагнулись и уставились на утиное семейство, комфортабельно расположившееся в теплой постели из перьев. Все утята спали, равнодушные к странным созданиям, тихо наблюдавшим за ними, в то время как их мать неподвижно сидела, открыв свои черные бусинки-глаза, настороже, но без страха. Сэм улыбнулся Федерике, и она радостно улыбнулась ему в ответ. Они смотрели друг на друга, не произнося ни слова, чтобы звуки речи не нарушили магию момента.
Когда Сэм наклонился и поцеловал ее, Федерика оказалась полностью захваченной врасплох. Его рука обняла ее за шею, а губы успели прижаться к атласной коже, прежде чем он отклонился назад и посмотрел на нее, интересуясь реакцией девушки. Она, казалось, окаменела от неожиданности.
— Тебе не понравилось? — тихо спросил он. Федерика пыталась заговорить, но слова не превратились в звуки, как она надеялась. — Ты хочешь, чтобы я тебя снова поцеловал?
Она кивнула, ошеломленная близостью его тела. Он снова нежно коснулся ртом ее губ, доставив ей невероятно приятное ощущение, которое она испытывала раньше лишь в своих мечтах. Федерика сидела неподвижно, боясь пошевелиться и не зная, что делать. Будто ощутив ее растерянность, он отстранился и провел рукой по ее волосам, которые были мокрыми от дождя и свисали ей на лицо.
— Это было в первый раз? — спросил он.
— Да, — хрипло призналась она.
Сэм нежно улыбнулся ей.
— В первый раз всегда немного страшновато, насколько я помню свой случай. Парню в этом смысле хуже, он должен знать, что делает.
— Откуда ты узнал, что нужно делать? — спросила она, пытаясь завязать разговор, но все, о чем она могла думать, — это было ощущение его губ на ее губах и робкое ожидание повторения первого опыта.
— Инстинкт, — просто пояснил он, снимая очки. Затем он посмотрел на нее так пристально, что ее сердце встрепенулось, и провел рукой по изгибу ее шеи. — Послушай, закрой глаза. Не робей. Прислушайся к своим чувствам, а не к разуму, который спрашивает, что же происходит. Поцелуй должен приносить наслаждение, а не дискомфорт. Просто расслабься и сосредоточься на том, что ощущает твое тело. Не позволяй страхам отвлечь тебя. Я даю тебе не оценку, а удовольствие. — Она нервно захихикала. — Давай, закрой глаза, — настаивал он.
Федерика снова хихикнула. Затем она ощутила его губы на своей коже и вздрогнула. Он целовал ее подбородок, шею ниже уха, виски и глаза. Пытаясь отключить свой рассудок, она не могла позволить себе насладиться своими ощущениями, как он предлагал, из-за страха выглядеть смешной. Она чувствовала запах его лосьона после бритья, смешанного с естественным мужским запахом тела, и ей захотелось ущипнуть себя, чтобы удостовериться в реальности происходящего. В то мгновение, когда она подумала, что ее разум может разрушить волшебство момента, его губы снова приблизились к ее рту, погасив круговерть беспорядочных мыслей. Она ощутила вкус вина на его языке и прикосновение его грубого подбородка. Федерика ответила на его поцелуй инстинктивно, а он обнял ее и прижал к себе. При слабом мерцании одинокой свечи все ее существо охватило радостное безумие весеннего цветения.
Глава 26
Вернувшись домой, Элен обнаружила на кухонном столе записку от Артура.
Открыв холодильник, она достала банку кока-колы и тарелку с холодным мясом и присела, чтобы перекусить в одиночестве. Глядя на настенные часы, она подумала, что сейчас делает Федерика на вечеринке? Она была слишком увлечена своим новым мужем и сыном, чтобы обратить внимание на то, что ее дочь стала уже совсем зрелой. В прошлом году с Федерикой начали происходить метаморфозы: она стремительно вырвалась из состояния «куколки» детства, превратившись в яркую девушку с глубокими, полными грусти глазами и робкой улыбкой ребенка, смущенного потерей своей прежней оболочки. С одной стороны, она была способной, благоразумной и независимой, но Элен заметила в ней и растущую потребность в защищенности и ощущении своей нужности, поскольку эти особенности Федерика унаследовала от нее самой. Размышляя об этом, Элен без особого энтузиазма вяло жевала мясо. Блистательный образ Федерики в вечернем платье тенью сожаления лег на ее сердце, и она ничего не могла с этим поделать. Она старалась не думать о Рамоне, но его лицо, как буек на волнах, постоянно всплывало в ее памяти, не желая исчезать. Его черные как уголь глаза вопросительно впивались в нее, и она почти слышала, как призрачный голос осведомляется, счастлива ли она.
Она не стала счастливой настолько, насколько ожидала. Артур был к ней очень внимателен, и Элен была ему глубоко благодарна за это. Он оказался для нее добрым ангелом с милой улыбкой любящего отца, который терпеливо мирился с резкой сменой ее настроения и вспышками раздражительности. Он воплощал в себе все то, чего ей недоставало в Рамоне. Он был неэгоистичным и терпимым, но ему не хватало харизмы, страстности и драматизма ее бывшего мужа. С Артуром ей постоянно чего-то не хватало. Ей хотелось бы, чтобы он был более симпатичным, более стройным и менее неуклюжим. Его веселые шаги вприпрыжку во время прогулки раздражали ее — она предпочла бы, чтобы он двигался степенно, а не бросался к людям, как полный энтузиазма лабрадор. Она боялась зацикливаться на первых нескольких годах брака с Рамоном, поскольку ничто в мире не могло сравниться с тем всепоглощающим наслаждением и ощущением полноты жизни. В Федерике она видела отражение той девушки, которой когда-то была сама. Безупречной, как чистый лист бумаги, ожидающий, когда кто-то начнет с любовью рисовать на нем красочную картину счастливой жизни. Она подумала о том, что ее собственная жизнь нарисовала на холсте ее судьбы. Там было много разных цветов, но у Элен не хватало смелости достаточно пристально взглянуть на все это, чтобы заметить простой факт — самые ужасные краски были ее собственным творением.
Когда на следующее утро Тоби приехал в Пиквистл Мэнор, чтобы забрать Федерику, он увидел ее сияющее лицо, улыбающееся ему из окна спальни Эстер. Она сбежала по лестнице и бросилась в его объятия.