Санта Монтефиоре – Найти тебя (страница 66)

— Вы пришли сюда одна? — спросил он.

— Ну конечно, — вызывающе ответила она. — Это маленький городок, и я вряд ли заблужусь.

— До тех пор пока случайно не окажетесь в темном месте. — Он засмеялся, выпустив облако дыма прямо ей в лицо. — Бедняжка! — Его взгляд задержался на ее губах до неприличия долго. — Зачем оставаться здесь такой милой девушке, как вы? Давайте я провожу вас до дома. Где вы остановились? В Конвенто? — Не успела она произнести в ответ и слова, как услышала голос Хэмиша за своей спиной.

— Все хорошо, Салазар. Я провожу ее домой. Она остановилась у нас. — Чувство облегчения было настолько сильным, что Селестрию теперь уже мало интересовало, в каком глупом положении она очутилась. — Вы согласны? — спросил Хэмиш, в изумлении взметнув брови, а его рот был готов вот-вот расплыться в улыбке.

— Я готова, — ответила она.

— Как жаль, — сказал Салазар, поднеся сигару к губам. — Мы просто хотели познакомиться получше.

— Скажите это своей жене, — сказал Хэмиш, положив руку на талию Селестрии и ведя ее на улицу.

— Спасибо, — произнесла она, обхватив себя руками и дрожа больше от страха, чем от волнения.

— За что? За то, что не накричал на вас? — сказал Хэмиш, цинично улыбнувшись.

— Нет, за то, что избавили меня от Салазара.

— Вы глупая американка, — сказал он, одной рукой опираясь на палочку, а другую засунув в карман брюк. — Это вам не Манхэттен.

Глава 26

Они отправились пешком по дороге, ведущей к Конвенто. Хэмиш шел, постоянно опираясь на палочку, и его хромота не давала ему возможности ускорить шаг. Селестрия ощущала его присутствие каждой клеточкой своего тела, нервы были напряжены, как у связанного зверя, не способного оказать сопротивление. Она не могла с уверенностью сказать, кто с ней сейчас рядом — друг или враг. Одно она знала о нем наверняка: у него не было сейчас ни единого шанса убежать от нее.

— Что же заставило вас прийти в этот бар? — угрюмо спросил он.

— Мне стало скучно в Конвенто и совсем не хотелось спать.

— У вас есть привычка по ночам прогуливаться по темным улицам в полном одиночестве?

— Конечно же, нет! На что вы намекаете?

— Да я шучу. Может, это и маленький городок, но я уверен, что он небезопасен для такой девушки, как вы.

— Такой, как я?

Он взглянул на нее.

— Вам больше подходит «Ритц», чем провинциальный бар, который в основном посещает неотесанная деревенщина.

— Вы судите обо мне неправильно.

— Я никогда никого не берусь судить.

— Вы судите по внешности и совсем не знаете, что у меня за душой.

Остановившись, он взглянул на нее сверху вниз, словно оценивая выставленную на продажу кобылу.

— Шикарная прическа, ухоженные волосы. Блондинка, что большая редкость в этих краях. Маникюр, безукоризненная кожа, одежда хорошего качества, новое платье каждый день, элегантные кожаные туфли, педикюр, изысканность и утонченность, а также высокомерное выражение лица как результат того, что вас избаловали родители. И не притворяйтесь, будто полагали, что найдете в баре Саверио общество равных вам людей, ведь на деле вы выглядели там, как лебедь среди свиней. — Селестрия была польщена, что он разглядел ее до мельчайших подробностей, но спрятала свою радость под маской пренебрежения.

— Если бы люди ценили друг в друге только внешние достоинства, то ваш портрет вряд ли бы вызвал большой восторг! — Она оглядела его с ног до головы с надменным видом. — Ваши волосы неплохо бы помыть и причесать, да и побриться вам бы тоже не помешало. Сутулые плечи выдают человека, которому не по себе или же стесняющегося своего роста, хотя на самом деле это большое преимущество. Грязная одежда больше подходит пастуху, чем художнику, у которого должен быть изысканный вкус. И туфли также следует почистить. Но я сужу о человеке не только по его внешности.

— Вы не знаете, о чем говорите.

— Вы ошибаетесь. Но вот в чем вы правы, так это в том, что бар мне действительно совсем не понравился.

Он продолжал идти дальше.

— Это потому, что вы попались на крючок к самому нечестному человеку Марелатта.

— А снял меня с крючка самый сердитый человек Марелатта.

Он сурово взглянул на нее сверху, но встретил такую обаятельную улыбку, что тоже не смог не улыбнуться. Селестрия почувствовала, что победа близка.

— У меня есть достаточно веская причина, чтобы быть таким. — Он сдвинул брови и опять нахмурился. — Но я не обязан давать кому-либо объяснения, особенно вам.

— Полагаю, вы вполне взрослый, чтобы поступать как вздумается.

— А сколько мне, по-вашему, лет?

Она засмеялась, хотя каждый мускул на ее лице и шее был натянут.

— Не знаю, но вы старше меня.

— Большинство жителей Марелатта старше вас. Вы выделяетесь на фоне других, как прекрасный корабль. Могу предположить, что вы впервые в жизни покинули свою безопасную бухту. А мне, по всей видимости, свою песнь жизни предстоит допевать здесь, в безопасных стенах Конвенто.

— Не думаю, что бухта так уж безопасна, когда в ней проживаете вы.

— Неужели вы боитесь хромого человека? Даже если этот хромой иногда немного крут на поворотах.

— Насколько я понимаю, ваша нога пострадала в результате несчастного случая на охоте, — сказала она.

Он вопросительно посмотрел на нее, и она поняла, что невольно проговорилась: она интересовалась им. Губы Хэмиша слегка скривились в изумлении.

— С тех пор я не садился в седло, — ответил он, глядя прямо перед собой.

— А вы скучаете по верховой езде?

— Да, черт побери, скучаю. — Он покачал головой. — И не думаю, что испытывал когда-нибудь большее ощущение свободы. Летишь как ветер, перепрыгиваешь через любые преграды, стоящие на твоем пути. Я был отличным наездником.

— А я никогда не сидела верхом.

— Правда?

— Сейчас на смену лошадям пришли такси, и не хватит пальцев, чтобы перечесть, в скольких я ездила. В Нью-Йорке они были желтыми, в Лондоне — черными. И это то, что у меня лучше всего получается, плюс наносить лак на ногти и часами просиживать в парикмахерском салоне. — Хэмиш засмеялся, морщинки-лучики вокруг его глаз и рта стали еще отчетливее на загорелой коже, и она вдруг почувствовала внезапное и сильное желание пробежать по этим лучикам пальцами.

— Но вы ведь любите книги, — сказал он мягко, и она поняла, к своей радости, что он тоже интересовался ею.

— Гайтано говорит, что нам очень нравится одна и та же книга, — решилась сказать она.

— «Граф Монте-Кристо»?

— И ужасный замок Иф, — добавила она с улыбкой.

— А что еще вы любите?

Она тяжело вздохнула.

— Я люблю танцевать, играть на фортепиано…

— Да, я знаю об этом.

Она почувствовала, как кровь прилила к щекам, и поспешно продолжила:

— Фредди говорила мне, что вы единственный в этом доме человек, который играет на фортепиано.

— Я больше не играю.

— А почему?

— Потому что это нагоняет на меня тоску.

— А на меня лирические мелодии действуют ободряюще.

Он повернулся и с любопытством посмотрел на нее.

— Неужели?