Сания Шавалиева – Пчела в цвете граната (страница 30)
– А что? – поддержала Асю тётя Варвара. – Потанцуйте в радость, и мне лишний день с дочерью. Ведь правда же? – потянулась Варвара к Заре, обняла крепко, поцеловала. Заря приласкалась в ответ, сдерживая слезу, часто заморгала.
Именно в это время в конце улицы, в доме, крашенном синей краской, проходил тяжёлый разговор.
– Яшка, вот что, сын… Снюхаешься с Зарёй – прокляну. Ты меня знаешь.
– Эни, ну чего ты? Мы ж с ней ещё с детского сада женихались.
– Какого ещё детского сада? Учти, я твой паспорт схоронила. В город за ней не рванёшь. У нас бараны, коровы, лошади, я одна с таким хозяйством не справлюсь.
– Вот и хорошо. Заря поможет, когда поженимся.
– Замолчи! – Манька тяжёлым кулаком треснула по столу. – Не смей, пакость, перечить матери. Как бабку Наташу, на всю Башкирию хочешь опозорить?
– Тогда ни на ком не женюсь, – пригрозил Яшка.
– Пофыркай ещё, – пригрозила ему мать. – И не надо. Не надо никого. Если, кроме неё, никто не нужен, значит, и не надо.
– Что ты задолбила: «не надо, не надо»? Сама как замуж выскочила? По огородам за отцом бежала.
– Это другое. Это не путай. – Манькино лицо налилось кровью, понимала, что крыть нечем. Так же супротивничала против воли матери. Манька подолом фартука стала утирать нахлынувшие слёзы. – Я тебя завтра за Гузельку сосватаю.
– Да ну тебя! – Яшка в сердцах хлопнул дверьми так, что в шкафу задребезжали рюмки, а из часов неурочно выскочила кукушка и закуковала.
– Заткнись! – Манька бросила в кукушку тапочек. Получив удар, кукушка свернулась на бок и повисла на оси. – Ах ты ж моя золотая, – потащила табурет Манька к часам и долго ремонтировала кукушку, и долго оплакивала свою несчастливую жизнь. Всё не так в этой жизни, не по плану, даже кукушка кукует не вовремя!
Заря с Асей стояли у ворот Яшки и смотрели на него испуганными взглядами.
– Вы чё так разорались, на всю деревню слышно? – спросила Заря и присела, чтобы увидеть глаза Яшки.
Он отводил взгляд, пытаясь удержать последний огонь, последнюю искру надежды в душе. И вся его житейская судьба развернулась пред ним белым знаменем проигравшего. Нищий мальчишка – пастух чужих коров здесь, в маленькой башкирской деревне. Молодой, сильный джигит, первый из всех окрестных деревень наездник и шутник. Яркая, как полуденное солнце, его любовь к Заре не отпускала: он мечтал о ней с детства, совершал ради неё подвиги. Он выкрал бы её из ста дворцов с железными засовами и под свист пуль привёз бы в свой нищий дом и подарил бы ей весь мир, усеянный полевыми цветами и его любовью. Всё это было бы, если бы не тот злополучный день. Будь проклят тот день, когда Заря стала чужой! Эх! Всё прошло как сон.
– Ты меня слышишь?
– Да, – отмахнулся Яшка, – корова потерялась. Я ж из-за вас остаться попросился у председателя, Пашку взамен себя оставил, а он полстада упустил. Все вроде вернулись, только вот две заплутали, наша и бабки Наташи. Наша-то ничё, привычно, я знаю её места, мобудь на кладбище, а вот бабкина пуглива. Бестолочь, каких свет не видывал. Может поперёк трассы встать – и никаким трактором не сдвинешь. Боюсь, как бы не пошибли случаем. А вы чё сюда припёрлись?
– Хотели на танцы тебя позвать.
– Какие танцы? За корову заставят сухари сушить.
– Какие сухари? – не поняла Ася.
– Пошли отсюда, – потянула Заря Асю за руку и обернулась к Яшке: – Найдёшь – приходи на танцы.
– Я думал, вы поможете, – улыбнулся Яшка Заре, – по старой дружбе прогуляемся. Помнишь, как в детстве?
– Мы от детства уж на тыщу километров отскакали. – И тут заметила, как через забор соседней улицы перемахнул Пашка, рванул к дому Яшки, бешено кулаками застучал в ворота.
– Привет, Паш, – окликнула его Заря.
– Ага, – кивнул Пашка и стал уже пинать ворота. – Мань апа, Яшка йортыга?
– Он шутит? – улыбнулся на Пашку Яша. – Прикалывается?
– Мань апа! Горе. Большое горе, – гарцевал на месте Пашка.
Манька открыла калитку, испуганно уставилась на гостя:
– Ты чего здесь звереешь?
– Там это! Там!..
– Да говори скорее! – теряя терпение, взвыла Манька.
– Там корова бабы Наташи обосралась.
– Скотина! Издеваешься? – Манька уже приготовилась закрыть калитку, но Пашка подставил ногу. – Там Яшку требуют на растерзание. Олкин грозился ему голову оторвать.
– За что? – искренне всплеснула руками Манька и непонимающе уставилась на Яшку, который в шутку притаился за спинами девчат. – С каких пор пастухи отвечают за коровье дерьмо?
– Ну дак Яшкино же воспитание, – почесал голову Пашка. – Пусть отвечает.
– Ага, в сортир не научил ходить! Он пастух, а ты дурак, – коротко бросила Манька, зыркнула на Яшку и захлопнула калитку.
Всем скопом подошли к высокому белому дому из силикатного кирпича. Резные наличники украшали окна, полыхавшие жёлтыми шёлковыми занавесками. Перед домом стояла «Волга» без лобового стекла, внутри копошилась женщина и руками выгребала из салона навоз. Рядом курили два человека, жмурились от дыма, не зная, что делать с коровой, которая подрагивала чуть в стороне от машины.
Заметив ребят, женщина вылезла из машины, растопырила в стороны мараные руки:
– Эт, давайте проходите. Вас-то я и ждала. Пока не уберёте в салоне, клуб не открою.
– Здрасте… Зулейха апа.
– Ессамме…
– Добрый вечер…
– Давайте, давайте. Нече ластиться, зубы заговаривать. Ваша корова так постаралась, будто всю жизнь в себе копила, – шумливо бухтела Зулейха апа.
Ася стояла у машины и улыбалась. Забавляла вся эта ситуация. Пока шли, Пашка в подробностях рассказал весь случай. Как и ожидалось, корова пошла через дорогу на гороховое поле, выперла на трассу, потока машин испугалась и остановилась. Тут её глава района и поймал. На скорости гнал, гудел-гудел, притормозить не успел, так на скорости и подрубил её под колени, на капот посадил. Корова не спорила и не сопротивлялась, роскошным задом выдавила стекло, въехала в салон и со страху сначала покакала, а потом и пописала. Весь в говне и мокрый, глава района так и прикатил к дому председателя с коровой на капоте, как со свадебной куклой. Втроём – глава района, председатель сельсовета и его жена Зулейха – с трудом вытолкнули корову из салона.
– А ты чё лыбишься? – набросилась Зулейха апа на Асю. – Чтоб через час в машине пахло ананасами.
«Почему именно ананасами? – удивилась Ася. – И вообще, я здесь ни при чём. Корова не моя, зихер не мой. И вообще, что такое ананасы и как они пахнут?»
– Я тебе башку откручу, – вдруг гаркнул глава на Яшку, подставил два пальца к горлу. – Ты мне вот где.
– Извините, – прохрипел Яшка.
– Что? Извините? – от возмущения голос у главы стал сиплым. – Да ты знаешь, сколько стоит лобовуха? Тебе за всю жизнь столько не заработать.
Заря выгребала, Ася мыла, Яшка таскал воду, Пашка пропал.
От машины погнали корову к дому бабки Наташи.
– Яш, – уговаривала Заря парня, – давай ты сам корову загонишь.
– А чё так, – зажав нос пальцем, сморкнулся Яшка.
– Да так, – неопределённо отмахивалась Заря.
– Хорошая же тётка. Я забодался посылки таскать на почту. То тебе, то Володьке отправляет. Тяжелющие, зараза. Варенье, мёд, картошечка. Сама недоедает, всё вам, милому сыночку и любимой внученьке.
– Врёт она всё, – возмутилась Заря, – я от неё ни одной посылки не получала.
– Так бабка Наташа не велела обратный адрес на посылке писать. Вот мы со Светкой на почте и приладились адрес другой показывать, химическим карандашом нарисуем, а потом водой смоем, будто затекло сладким с самой посылки.
Ася задумалась, вспомнила посылку с затёртым адресом. Всё совпадает, и не надо быть следователем, чтобы понять козни старухи. Но проверить всё-таки стоит. И повод хороший зайти в дом.
– Я сама загоню корову, только скажите, как это делать.
Заря с Яшкой загоготали в голос.
– Поворотники включи, за хвост дёргай, – зубоскалил Яшка, – в ворота на первой передаче заходи, а то лоб скотине расшибёшь.
– Что вы ржёте? – обиделась Ася и припустила вперёд, потом оглянулась. – А где дом бабы Наташи?
– Второй с конца улицы, с резным петухом на воротах, – подсказала Заря и тронула корову за шею, потому что та, заметив в углу забора свежую травку, уже примерялась опуститься здесь пожевать. – Ну же, милая, давай, тебя, наверное, уже и потеряли.
Баба Наташа, седая, круглолицая, – очки на лбу, пряди волос под цветным выгоревшим платком, зелёная трикотажная юбка поверх ситцевой рубахи – выглядывала через шторку в окно. Вечерняя заря золотым ручейком струилась по небу, а другая Заря подгоняла корову к дому.