Сания Шавалиева – Пчела в цвете граната (страница 29)

– Завра утром сядем на автобус и поедем в Челны, – крепко держала Ася Зарю за плечи, – на танцы сбегаем.

Ася соображала, что сказать, подобрала камешек и делано восторженно крикнула:

– Смотри, я, кажется, нашла золото!

Заря подняла голову, откидывая назад чёлку, мокрыми глазами взглянула на серый камень. Полыхнула молния. От её отблеска камень окрасился в жёлтый цвет.

– Да, точно золото! – принялась скрести Ася, нащупывая новые камни. – Да это пещера Аладдина!

И тут загрохотало так, что Асе показалось, будто гром принёс протяжное «За-р-р-р-я!».

Ногти глубоко уходили под камни, выковыривали их из гнёзд. Асю брало нетерпение. Стала собирать камешки в ладошки Зари, они сыпались через край, а Ася добавляла всё новые и новые. Сердце ныло от этого безумия. Убитая, раздавленная Заря сидела угрюмо, неподвижно, тупо посматривая на бредившую в предсмертной агонии стихию.

Молнии утихали, теряли мощь и силу, вдали, у горизонта появился серый просвет, а здесь, в пещере, были тьма и тишина.

Кто-то схватил Асю за пальцы ног. Она вскочила.

– Это я, – буркнула Заря, вытряхнула камни из рук, вцепилась в Асино плечо. – Ты слышишь?

– Это дождь.

– Это фа…

– Прекрати! – взорвалась Ася.

Они неподвижно замерли, а недалеко по осыпи шли камни, словно на карнизе кто-то копошился. Ася тоскующими глазами глядела в серебристую даль, наплывающую холодным туманом над лесом, замкнувшую неполную луну в широкое кольцо. И всюду чудились горбатые тени, которые, изнемогая от участи, наваливались друг на друга, коченели в судорогах.

Шаги приближались в такт бухающему сердцу.

Асю затрясло. По спине гулял мороз.

– Ну! Ты! Кто там? – как сумасшедшая заорала она.

«Надо орать, надо пугать душегуба… А то жуть».

– Заря! – крикнул шершавый голос из пустоты.

Заря услышала, стала озираться по сторонам. Кругом были мрак и кошмар.

– Это ты меня зовёшь? – острые коготки Зари впились в плечо Аси.

Кто-то ещё раз окликнул её, ухнул, посвистел, громко ударил по скальной стене.

Сначала появился тусклый свет от фонаря, потом человек в плаще, с капюшона которого тонкими струйками стекал дождь.

Человек поднёс фонарь к лицу, направляя луч от подбородка вверх, точно зная, что при таком освещении лицо приобретёт зловещий вид.

Всю тайгу покрыл одурелый женский визг.

Большой скачок чёрной тени вверх, раскатистый мужской вопль из-под капюшона добавил ужаса.

– У-у-у-у!

– А-а-а! – девчонки, перевившись, как змеи, слились друг с другом, торчали лишь бледные коленки и локти.

Когда человек понял, что шутка удалась, от души расхохотался.

– Хватит орать, я пошутил, – признался Яшка.

Девчонки притихли.

– Визгу на всю страну, – пожаловался он. – Вам надо в зоопарк мартышками работать иль на пожарку сиренами.

– Ты откуда здесь? – осторожно подняла голову Заря.

– Чё непонятного? Турист я. Пришёл смотреть со скалы.

– Ты нас напугал.

– Естественно. Для того и шёл, – осклабился в улыбке Яшка. – Два часа под дождём мок, думал, спуститесь, а вы здесь схоронились. Пришлось ползти за вами. Чуть к едрене фене с горы не рухнул…

С трудом спустились, то волоком, то накатом на пятой точке. Яшка страховал твёрдыми руками, крепкими словами.

Ведро, переполненное дождём, стояло на земле. От Яшкиного пинка оно опрокинулось, остатки ухи выплеснулись на траву.

– Сбегай за водой, – кивнул на ведро Асе. – Чайку заварим. Продрогли совсем.

Асе очень не понравился его властный тон, но она всё равно забрала ведро, пошла к реке.

– А ты давай на костёр, – обернулся он к Заре.

– Раскомандовался, – хотела показать она обиду, но прищур глаз выдал хорошее настроение.

Ася топталась на берегу, пытаясь песком очистить ведро от остатков ухи. Яшка ходил по лугу за стреноженной лошадью. Заря собирала хворост, опавшие листья для розжига.

Предутренняя прохлада успокаивала, по кустам стелилась паутина с затейливыми крупинками предутренней росы. Проснулись птицы, наперебой хвалились тембрами. И, несмотря на то что Ася основательно продрогла за ночь, эта утренняя прохлада придала ей какой-то уверенности, внутренней защищённости. Ася любовно осмотрела просторы в дымке тумана, набухшую от дождя реку, по колени вошла в воду, остановилась около высокого пологого камня и обомлела от страха.

На вершине камня лежал круглый белый голыш, аккуратно переплетённый верёвкой крест-накрест. Другой конец верёвки медленно покачивался на воде. Да, Ася узнала похожий камень из посылки, которую они с Зарёй тащили с почты. Она оглянулась на Зарю. Её тонкая фигура склонилась над кострищем.

Ася бросила ведро, двумя шагами взобралась на камень, ногой столкнула голыш в воду. Уже там, в потоке, с трудом развязала верёвку, зашвырнула подальше на середину реки и вернулась к кострищу. Из-под сырых полешек и хвороста пробивалась первая сизая струйка дыма.

– А где ведро? – обернулась Заря и удивилась бледности подруги. – Что случилось? Ведро посеяла?

Ася не услышала. Она всё старалась понять, откуда взялся камень. Яшка привёз? Зачем возить? Здесь полно камней. Он же говорил, что два часа их ждал – значит, подсуетился, нашёл, подстроил такую засаду. Знал, что Заря расстроится. Но откуда он знал про камень? Наверное, не первый раз это делает? Но зачем? Зачем ему пугать Зарю? Приехал выручать, чтобы напугать? Где логика? Но если бы он знал про камень, то послал бы за водой Зарю, чтобы она точно увидела. Однако он послал Асю, а Заре велел разжигать костёр. Может, там тоже разбросаны такие «бомбы»? Может, ждал, что она свалится в вырытую могилу? Или это капкан, как у индейцев: ступит ногой в петлю – хлопс! Бледнолицый висит вниз башкой!

– Где ведро? – тронула Заря Асю.

– Ведро? – вынырнула из страны вопросов Ася. – Какое ведро?

– Ты что там, головой стукнулась? Или мозги за ночь вымерзли? – улыбнулась Заря своей заразительной улыбкой.

– Ах да, ведро! – вспомнила Ася и потрусила к берегу.

Ведро боком валялось под камнем, и его тихо обтекали островки водной пены, сухие травки и листья. Зачерпнув полное ведро, с трудом потащила к костру. Вскоре устала, чуть выплеснула, ещё выплеснула. К костру ведро было наполнено всего наполовину.

– Чё так много? – выплеснул ещё половину воды Яшка. – До вечера кипятиться будем?

«Ну и хорошо», – порадовалась Ася. Ей показалось, что её сейчас поднимут на смех, как городскую белоручку.

– Она у нас городская мадама, – принялась объяснять Заря Яшке. – Привычная по утрам умываться тёплой водой.

Сейчас Ася на эту шутку не обиделась. Ей больше нравилось вот такое весёлое, игривое настроение подруги. Но в голове всё равно прочно засела верёвка. Надо бы подумать, провести анализ, прошвырнуться по округе. Не сумеет, конечно, так чётко и правильно, как Шерлок Холмс. Ну а вдруг что надумает?

Тётя Варвара старательно кормила девчонок.

– Напугали меня. Я ж, как загрохотало, к Яшке бросилась за подмогой. Он как раз пришёл вызванивать вас на танцы. Я и говорю: ушли, мол, девки на скалу, смотреть, где снималось кино «Вечный зов». Так и не пришли. Мы тут с Яшкой почаёвничали ещё пару часов и поняли, что, раз не появились, значит – кранты. А тут ещё Мирон Палыч пожаловал, говорит, что видел вас у скалы, а собака жуть как брехала, видать, на чужого.

Ася вспомнила, что собака всё время куда-то срывалась, носилась вокруг и норовила скрыться в кустах. Мирон Палыч отзывал её громким окриком, пояснял, что собака, наверное, ёжика учуяла или кошку дикую, а сам смотрел на Асю злыми глазами, словно говорил: «Вот на тебя, девица, она так реагирует. Не своя ты – пришлая, душистая одеколоном». И тут Асю осенило: а вдруг голыш с верёвкой оставил Мирон Палыч? Сразу отмела эту мысль – когда они отъехали, собака стояла на камне, лаяла. А может, старик видел странное? Надо бы с ним поговорить.

– А Мирон Палыч далеко от вас живёт?

– В деревне Елабуга, на том берегу, – неопределённо махнула рукой тётя Варвара.

– А тебе зачем? В Пашку влюбилась? – сузила глазки Заря. – Мы же с тобой собирались утром уехать.

– Давай не сегодня. После такой ночи хочется погреться в баньке, да и на деревенских танцах я никогда не была.

– Уверена, что хочешь на наши танцы? Здесь конкуренток не любят, особенно городских.