Сания Шавалиева – Алсу и Человек в черном (страница 9)

— Это же… — задумчиво вертел он головой, — Да, точно. Я этот фильм видел сто раз. Смотри, вот тут будет поваленное дерево, а вон там табличка «Кладбище пагибших жывотных». И точно. Все происходило именно так, словно Саша сам писал сценаристом. — Пошли отсюда, пока нас не увидели.

Глава 12. Василек

Перед ними был обычный экран для проекций. Когда Лена попала в луч проектора, на картинке появилась искаженная гримасой лицо героя. Он и так уже был напуган, а теперь его лицо и вовсе превратилось в сплошное уродство. В зале раздался шепот. Для акумов фильм был учебный. Как правило, на таких показах, которые демонстрировались на поверхности земли, в залах кинотеатров накапливалось очень много отрэнергии. Обычно туда на стажировку посылали акумуляров-новичков. Земные зрители были настолько взвинчены и напуганы, что не обращали внимания на существ с присосками на головах. Ох, если бы они вместо экрана присмотрелись к случайным соседям, то их выброс отрэнергии был бы куда мощнее.

Конкретно, где именно они находились, Алсу с Сашей не понимали, просто зашли в следующую дверь и вышли на красивую площадь. При ближайшем рассмотрении оказалось, что площадь целиком состоит из клумб, а на них — цветы из драгоценных камней, полудрагоценных гранул.

— Ух ты! — завертел головой Парфенов. — Офигеть. Блин, посмотри, они, кажется… — потянулся сорвать.

— Не трогай! — предупредила Лена, — они будут защищаться.

— Сбрендила?

— Не знаю. Но пора двигаться, пока нас не заметили.

Они тронулись по тропинке, которая упиралась в невысокий забор огромного полукруглого дома. Кажется, над его куполом светило свое персональное солнце, лучи которого освещали небольшую лужайку, а по ней перекатывался золотистый песок, словно волны, наплывающие на берег. Заметив гостей, песок очень шустро собрался в скамейку и подполз к ним.

Лена в ужасе отскочила… и, тут ее ноги подогнулись, как будто натолкнулись на препятствие, и она со всего размаху ухнула на скамейку, которая оказалась теплой и мягкой.

— Садись. — пригласила Сашу и пошлепала по сиденью.

Сел.

— Ничо так. Щас бы кофейку, — размечтался.

О, оба на! Подплыл поднос с двумя чашками кофе.

— Скамейка разумная? — сделала вывод Лена.

— Ну, раз ты такая умная, принеси девушке цветочек. — И Саша оглянулся по сторонам, — скажем вот тот, — показал он на синий росток, очень похожий на василек.

Скамейка на эту просьбу не отреагировала.

Лена сказала, что он кретин. Что цветы здесь трогать нельзя. Алсу предупреждала, что они подключены к главному компьютеру «расчетного модуля» — выжигают нейроны, гасят волю и отупляют.

Саша не понял ни слова и поэтому не поверил. Решил, что проще проверить. Перешагнул невысокое ограждение и сорвал цветок. Ниче, вроде живой. Стер с лепестка пыль, протянул Лене.

— Смотри, какой четкий. Как брошка…

Тут в подлеске послышалось какое-то движение, затрещали кусты. Через секунду перед ними появилась девица, вся обмотанная проводами, по которым пульсировала красная жидкость. Она вдруг издала чудовищный вопль и срыгнула жидкость в конусообразный стакан, с улыбкой протянула Саше.

— Угощайтесь! Я знаю, вам это нравится.

— Что это? — Саша заметно струхнул.

— Это… как там по вашему земному? Кровь!.. Кровь помидор. А еще вы его называете томатным соком. Пейте, пейте, я учу ваш язык. Меня обучает сама Королева Марго. Я ж как вас увидела на паплисе, сразу сюда примчалась. Как вам мой акцент? У меня к вам куча вопросов… Вы пейте, пейте… Я знаю вы с ума сх-ходите от этого сока.

— Мы, наверное, пойдем… — Лена потянула Сашу за руку.

— Но как? — воскликнула девица. — И жидкость в проводах поменялась на желто-оранжевый цвет. — Сок э-э-э мандорный, нет, мандариновый. У меня есть все соки, даже выжатый из черных кошек.

— Охренеть! — пискнула Лена, прижалась к Саше.

— Я вижу отрэнергию, — вдруг заверещала девица. — Кандлимур, отвергейнт пухлес! (Все сюда! У меня получилось!)

— Перестань орать! — Саша ладошкой заткнул девице рот. Ее глаза стали увеличиваться. И вот на них появились свои глазки, ушки, ротик. На них смотрели глаза глаз.

— Отпусти ее, — взвизгнула Лена. — Блин, давай домой.

В подлеске вновь послышалось движение. Прямо из тьмы малахитовых кустов появилась гигантская голова с большим спиральным рогом. Лена завопила, вцепилась в Сашину руку, сунулась носом в его подмышку. Гигантская голова фыркнула. Лена вновь завизжала. Голова вновь фыркнула, а затем раздались чмокающие звуки.

Голова утоляла жажду из трубочки девицы напрямую. Напиток состоял из трех цветов — синий, зеленый, черный.

Девица гладила Голову, щекотали за ушами, чмокала в нос и бесконечно бурчала что-то ласковое.

У Лены подкосились колени, и она обязательно бы упала, если бы Саша не успел подхватить и усадить ее на скамейку. Они надолго замолчали.

Наконец, Голова оторвалась от трубочек, фыркнула несколько раз и пропала в кустах — оттуда раздался звук удаляющихся копыт.

— Это ортидобус. Проголодался, — сказала девица и заправила кончики трубочек в плечи.

Лена тяжело вздохнула, ей показалось, что трубочки глубоко вошли в живую плоть.

— Может, вы тоже проголодались? Так тут недалеко дреун, ну, то есть хлебальня… поедальня…столовая. Блин, думала не вспомню. Я все время интересуюсь, почему вы довольно часто ругаетесь продуктами питания. Ведь «блин», «хрен» — это бывает вкусно?

— Я хочу есть, — захныкала Лена…

«Дреун» стоял в глубине парка. На картинке баннера крутились разнообразные блюда. Не сказать, что выглядело очень аппетитно, но почему бы не попробовать.

Глава 13. Дреун (Поедальня, столовая)

— Вообще-то Нетийский дреун не предназначен для приема людей с поверхности. — Так объяснил многоглазый субъект на пороге столовой. — У нас и продуктов нет пригодных. Вам же нужны те, чья жизнь проходит в покое между центром земли и сферой неба. И неважно, фрукт это или овощ, — это мертвый, потерпевший катастрофическое преобразование орган.

Девице надоело переводить, она остановила бессмысленный поток многоглазого и протолкнула гостей внутрь столовой. Пока привыкали в внутренней полутьме, уточнила:

— А есть продукт, которым можно обозвать этого охранника?

— Редиска. — Саша думал рассмешить Лену, но она не оценила, она просто сходила с ума.

Девица задумалась.

— Я давно поняла, что акуны плохо приспособлены для понимания двойственных оттенков вашей речи. И как бы я ни была внимательна, мне приходится разрабатывать переходный язык, проще говоря, разносить все по столбикам. Я три дня проторчала на слове «ключ». Вы намеренно так сделали, чтобы вас не понимали? Это некий шифр для внутреннего пользования?

Но никто ей не ответил.

— Когда же это все закончится? — проворчала Лена, разглядывая посетителей столовой. Это было фантастическое скопление призраков. Они висели под потолком, качались на лианах. Один субъект, отдаленно напоминающий человека, но только с гораздо более длинными ногами и руками, свисал с паутины. Его кормила рисом паучиха в форме официантки. Рис белыми пузатыми червяками расползался по большому листу папоротника, грыз края. Официантка его ловила, нанизывала на острый коготок, как на шампур. Гость смаковал каждую рисинку: снимал длинным языком, оправлял в маленькие голодные отверстия на теле, а их у него были сотни.

— Куда сядем? — развела руками девица, показывая пространство для выбора.

— Нам бы стол! — огляделся Саша.

— А, вон там вижу, — показала Девица в левый дальний угол. — Между прочим, уголок для молодоженов. — И почему-то противненько захихикав, вытянула из груди трубочку. Не успела сделать и пары глотков, как к ней подскочило змеевидное создание с пустым фужером, что-то пробухтело. Кивнула, наполнила фужер змеевида желтой жидкостью. Ушел, неся напиток, как драгоценность. К девице подошла еще пара субъектов, ушли обиженными.

— Как говорят у вас — халявщики, — ответила она на вопросительный взгляд Саши. — У меня самые лучшие отрсгустки во всем Королевстве, выкристаллизованы из агата и брокса (неизвестное на земле вещество). После моих сгустков снятся приятные сны, отнимаются ноги, не то что у некоторых: одни кошмары и гонки за приключениями.

Они подошли к столику, уселись так, чтобы видеть весь зал. За соседним столиком сидели двое. Оба в высоких шляпах, серебристых накидках. Настолько были увлечены друг другом, что не сразу заметили, как им принесли заказ.

— Проклесс, — подставляя влюбленной блюдо, официант откинул крышку. На тарелке лежал букет красных роз.

— Прикстонн. — На тарелке влюбленного лежали крупные осколки зеркала.

По виду стало понятно, что клиент недоволен.

— Что он говорит? — наклонилась Лена к Девице.

— Он заказывал блюдо шестой фракции, а ему принесли четвертой.

Официант поставил блюдо с зеркальными осколками на стол и два раза ударил по ним молотком. Захрустело разбитое стекло.

Влюбленный улыбнулся, довольно кивнул, а когда официант удалился, достал из груды самый большой осколок зеркала, протянул любимой. Она приняла. От розы осколком отрезала головку, распотрошила на лепестки, аккуратными слоями выложила на зеркальном осколке, прикрыла другим. Это походило на какой-то ритуал венчания. Движения осторожные, ласковые, словно боялась порезаться. Потом этот бутерброд подала любимому. Ох, сколько в её глазах было любви и преданности. Влюблённый отправил бутерброд рот. Было слышно, как на зубах захрустело стекло. Наслаждались оба. Он хрустел, а она, веселая и журчащая, словно жаворонок, продолжала что-то говорить, готовить, подкармливать любимого. Неудачные бутерброды съедала сама. И тогда хруст стекла становился громче.