Сания Шавалиева – Алсу и Человек в черном (страница 27)

Алсу сидела на кухне за столом и слегка удивленно слушала Королеву.

— Не знаю, как ты, а я сегодня не сомкнула глаз, — призналась она. — Тебя надо спасать? Ведь так?

На несколько секунд Алсу задумалась.

— Мам, я что-то делаю не так?

— Все не так. — В тоне Королевы было столько непререкаемой уверенности, что она мысленно вздохнула, но отступать было поздно.

— Тебе глазунью?

Королева поставила сковородку на огонь, достала из холодильника яйца, потом все-таки передумала, села напротив дочери и ласково сжала ее пальчики. Те секунды, в течении которых мама смотрела на дочь с любовью и восхищением, были бесценны. Пока на огне накалялась сковородка, они сидели в уютной тишине, и Алсу ловила себя на мысли, что паршивое по всем параметрам утро умудрилось превратиться почти в идеальный завтрак. Всё портил только напряженный взгляд матери, словно в ней происходила какая-то внутренняя борьба.

— Дочь, а можно я у тебя кое-что спрошу? — решилась Королева и, дождавшись её удивленного кивка, произнесла. — Ты же сегодня ночь провела с Костей? У вас настолько серьезные отношения?

Впервые Алсу заподозрила в матери что-то странное и непонятное. Но чувствуя, что вляпалась по полной, совсем по-детски спросила.

— Это неправильно?

— Понимаешь, — подбирая слова, начала говорить Королева. — Это надо было давно тебе рассказать, но честное слово, это так тяжело.

Алсу поймала себя на том, что крепко сжала чашку с кофе.

Запахло гарью. Королева вскочила, разбила на сковородку пять яиц. Она солила и все думала и думала. Как оказывается, сложно говорить с дочерью на эти темы. Надеялась, что в школе одноклассницы научат ее тонкостям отношений с мальчиками. Но видать, эта тема прошла мимо Алсу, иначе как объяснить ее столь безответственное поведение. По сути, Королева рада стать бабушкой, но не так скоро.

Положила яичницу на тарелку, поставила перед Алсу.

— Понимаешь, — Королева сняла с лопатки зернышко белка, отправила в рот. — Я стеснялась говорить с тобой на эту тему, но, видимо, время пришло. Тут на земле взаимоотношения между юношей и девушкой складываются по-другому. Здесь капсулой для закладки младенца является девушка, а если конкретнее, то ты и твое тело.

— Я… не понимаю, о чем ты.

И королеве пришлось рассказать все в подробностях.

— Мам, мне очень стыдно. — Алсу уставилась в остывшую яичницу. Она размазала весь желток по тарелке и теперь кончиком вилки царапала на нем круги. — Получается, будто я сама виновата — как это называется… соблазняла.

— Господи, солнышко. — Королева сорвалась с места, лопатка упала на пол, а сама она оказалась рядом с дочерью. — Прости меня. Хорошо, что он не оказался маньяком. Было бы потом сложно объяснить мою нерешительность.

Алсу чувствовала, как трясутся руки матери, да и ее саму колотило от стыда. Она зажмурилась и помотала головой, не зная, что делать с откровенностью матери и со своей реакцией на нее. У нее перехватило дыхание от осознания, какая она еще глупая для этого мира.

— Ладно, мам, я все поняла. Отцу пока об этом не говори, — попросила она.

— Только не думай, что мы с папой отказываемся от внуков, — назидательно подняла палец Королева. — Мы только этого и ждем, и вся страна акумов в надежде. И чем больше, тем лучше.

— Боже, мам, тебе для этих целей надо было родить сына.

Королева улыбнулась и эту улыбку можно было помещать на обложку самого модного журнала.

— Папа звонил? — попыталась сменить тему разговора Алсу.

— Да. Предлагает поселок городского типа Васильево или город Варенцы, там, говорят, очень хорошая школа.

На кухню зашел Костя: аккуратная прическа, улыбка, открывшая ровные блестящие зубы, блеск в глазах, — всё это выглядело обворожительно. Алсу поймала себя на мысли, что ей приятно его присутствие, вспомнила, как утром, когда он спал, пальчиком водила по его округлым мышцам. Выходит, она сама маньячка. Час от часу не легче!

— Всем доброго утра, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он продолжал рассматривать содержимое холодильника, не особо соображал, что ему хочется. Аппетит пропал напрочь. Зачем он вообще приперся сюда? Спал бы в доме отца, смотрел на звезды через стеклянный потолок. Нет же, идиот, нашел повод, чтобы заскочить к девке в постель. Ну не урод ли!

— Яичницу пожарить? — услышал за спиной вопрос Королевы.

— А давайте! — громко захлопнул он дверцу холодильника, стараясь таким образом немного приглушить эмоции. — Если и эта начнет его сватать, он просто сбежит. Костя медленно вдохнул, выдохнул и, посмотрев на расстроенную Алсу, удивился. И это, кажется, не то что они провели ночь вместе. Даже в комнате она не выглядела такой распотрошённой.

— Что-то случилось?

— Да. Вот обсуждаем с мамой, куда лучше переехать. Папа предлагает два варианта.

— Какие? — стараясь казаться безразличным, поинтересовался Костя.

— Не бери в голову.

— Интересно все-таки, куда вы сбежите, — кивнул Костя и откинулся на спинку стула. И снова эта скабрёзная наглая улыбочка.

— Скажу, когда определимся, — пообещала Алсу, и чтобы не показывать слезы, рванула из кухни. Не хватало еще расплакаться на виду у всех. Слезы, щипавшие её нос, потекли, как только она захлопнула за собой дверь комнаты. Зачем он спрашивает про город, в который они собираются переехать? Чтобы случайно не оказаться там? Чтобы не вспоминать? Запретить себе вспоминать? Мысль о том, что Костя продолжает над ней издеваться, немного приглушила эмоции. Алсу медленно вдохнула, выдохнула и принялась красить глаза. Получалось очень красиво.

Глава 40. Химическая музыка

По улице нестройным потоком текли школьники разных возрастов. Малышни практически не было, они, наверное, все уже сидели за партами. Навстречу школьникам изредка двигались взрослые, выглядевшие крайне уставшими и напуганными. Все уже были в курсе вчерашних событий. По улице проехал грузовик с обломками телеграфного столба, из него, похожая на клубящиеся шары, торчала искорёженная арматура. Медленно прокатили пять карет скорой помощи. Молодые парни в кожаных куртках, сидевшие на мотоциклах, проводили их внимательным взглядом. Во всем чувствовалось напряжённость и растерянность.

— Ох, что вчера было, — догнала Лена Алсу. На ней вновь была ее детская куртка с вышитым петушком на груди, вязаная шапка с длинными ушами.

Над поселком вдруг прокатился рев сирены, люди засуетились, и опасливо озираясь, торопливо свернули с дороги в узкие проулки. На дороге появился еще один рычащий мотоциклет. В сидевшем на нем, Алсу узнала Костю.

— Куда это он? — проводила его взглядом Лена.

Алсу промолчала. Она прождала его все утро, надеясь вместе пойти в школу. Но он в последний момент отказался, еще так презрительно скривился.

— Ты знаешь, что вчера было? Говорят, его отец с ума сошел, — сказала Лена.

— Напился, — пошутила Алсу.

— А-а-а, тогда понятно. А то, честно говоря, я испугалась. Натворил, конечно, дел. Самое главное, не врублюсь, как ему это удалось? У нас яблоню вырвало с корнем. Вот скажи, как такое возможно? Я понимаю, пурга, ветер, но человеку это реально не под силу. Корнями весь двор разнесло, машину Пронькина опрокинуло. Пронькин не верит, что это сотворил Вениамин Петрович, говорит, что это какая-то фантастическая сила.

— Не слушай Пронькина.

— А кого слушать?

— Учителей в школе, — подсказала Алсу. — У нас какой первый урок?

— Химия. Ничего не понимаю в органической химии. Вообще! — искренне пожаловалась Лена.

Когда подошли к школе, Лену окликнул Парфенов.

— Ей! Серая шейка!

— Блин, — тихо застонала она. — Ну почему именно он. Снова весь день насмарку.

— Химию сделала? — Парфенов вплотную подошел к Лене.

— Тебе-то что? — огрызнулась она.

— Дай списать. А то…

— А то что? — напряглась Лена и пугливо шагнула за спину Алсу.

— В лоб дам. Оборзела? Как ты разговариваешь со старшими?

— Вообще-то я старше тебя на две недели. — Лена вытащила из рюкзака тетрадку. — Только верни до урока.

— А где «пожалуйста»? — Парфенов полистал тетрадку, вырвал лист с домашним заданием, вернул. — На, не ссы. Сказал — сделал.

Алсу зорко следила за диалогом. В который раз убедилась, что от прежних отношений не осталось и следа. Значит, заклинание Янотаки сработало. Ладушки-оладушки. Теперь можно спокойно уезжать из этого поселка. И неважно куда, лишь бы подальше. Все, что здесь происходило странного, тем или иным образом было связано с королевской семьей. И нельзя дальше подвергать поселок таким опасностям.

В задумчивости подняла голову и увидела человека в черном длинном плаще с капюшоном, вздрогнула от ужаса. Опасливо озираясь по сторонам, он шел сквозь толпу школьников и на их фоне смотрелся засохшим виноградным побегом. И еще он был насквозь пропитан маслянисто-керосиновым запахом, даже взгляд казался сальным.

— Привет, Макарыч! — громко окликнул его Парфенов, — принес?

— Сашок, — стал торопливо гундосить человек в черном. — Только для тебя.

— Сколько?

— Только для тебя тридцатка.