Сания Шавалиева – Алсу и Человек в черном (страница 29)

Алсу кивнула.

— Жаль, очень жаль. — Учительница посмотрела с каким-то немым отчаянием, словно находилась у гроба любимого человека. Она была сплошной живой раной, из которой бесконечно сочилась кровь, — и при этом необъяснимым образом оставалась живой.

Глава 42. Резьба по человеческой кости

Насколько Алсу известно, некоторым взрослым, а особенно дамам среднего возраста, иногда приходилось задумываться о необходимости своего бытия. В таких случаях они, как старые постройки, начинали тускнеть, чахнуть, осыпаться штукатуркой. Самые стойкие проходили этот пусть без последствий, слабые приобретали условный рефлекс — бесконечно жаловались, ненавидели, вздыхали: «Господи, куда девалась моя красота? Куда пропали женихи, весь этот флер! Только не надо мне намекать на женскую мудрость и целомудренность. Бабушки о ней врали мамам, они — нам, а мы — им, своим детям. Беда в том, что учителя опаснее, им по определению положено верить. Хотя дети не дураки, все понимали. И вставал вопрос: зачем? Если к сорока годам они могут превратиться в тебя — измызганную, затраханную, безмечтовую учительницу, у которой слова расходятся с делом».

— Я все думаю про тот наш разговор об аникоме.

— Забудьте! — посоветовала Алсу.

— Ну почему же. Понимаешь, я верю, что он существует.

— Взрослые наивно полагают, что знают, в чем смысл жизни.

— Вот не надо цинизма, — взмахнула учительница руками. — Я нутром чую, что ты не такая, за какую себя выдаешь.

Алсу напряглась. Ей совершенно ни к чему такие разговоры. Чего она добивается? Сблизиться? — так Алсу скоро отсюда уедет. Узнать больше о волшебном зелье Акуме? — так Алсу не скажет больше о нем ни слова.

— На его основе можно создать уникальное лекарство. Знаешь, как мир жаждет этого открытия. Вот ты смогла бы? Премию получила бы какую-нибудь. У нас очень хорошая прогрессивная школа, есть даже свой космонавт.

— Екатерина Миксовна, можно я пойду? Вы же слышали, сколько дел: субботник, гитара, хорошо, что еще не сказали, что увлекаюсь резьбой по человеческой кости.

— Ужас какой-то! — содрогнулась учительница. — Как так можно?

— Согласна — не можно.

Через минуту Алсу бежала по коридору второго этажа, а навстречу ей шла Королева Маргарита.

— Ма, а ты чего здесь делаешь?

— Ну, вот хотела взять тебя в город, купить какую-нибудь одежду. А то совсем неудобно — Костин халат, куртка, футболка.

— Так он даже не заметил. У него этого барахла завались.

Из кабинета выскочила Екатерина Миксовна, словно вспомнила что-то очень важное и необходимое.

— Алсу! — крикнула издалека, махнула рукой и вдруг, увидев Королеву Маргариту, вздрогнула, словно наткнулась на прозрачную стену, пятясь, стремительно пропала в кабинете. Не надо быть умной, чтобы понять, что она чего-то сильно испугалась.

— Это наша химичка, — ответила на немой вопрос матери Алсу, — чего это она? Прямо как будто увидела привидение.

— Тоже показалась мне знакомой.

Алсу не поняла, мама шутит или сомневается.

— Ладно, давай поехали. Денег, конечно, мало, все так неожиданно произошло. Ты представляешь я сегодня ходила устраиваться на работу.

— На работу? — удивилась Алсу. — Зачем? Мы же переезжаем.

— С переездом пока непонятно. Папа звонил. Ему отказали в квартире. Он спешно ищет другие варианты.

— И куда ты хотела устроиться?

— В магазин. Там табличка висела «требуются продавцы». Проставляешь, табличка настолько давно висит, что уже выгорела. А хозяйка меня не взяла. Как увидела, чуть глаза не выпали от удивления. У меня теперь две версии: она знает, что я королева, или я выгляжу настолько бесперспективно, что лучше прогнать. При мне объявление сняла. Полчаса назад, говорит, взяла помощника. Каково? Придется идти в доярки. Ты как?

— Мне с тобой?

— Не. Как, спрашиваю, ты на это посмотришь, если твоя мама станет доить коров?

— Ну а что, опыт есть. После грифов (летающие инопланетные коровы) теперь любого выдоишь.

— Ой, не напоминай, — посмотрела королева на свои ладони, словно на них до сих пор остались кровавые раны. Потом оглянулась. — Вот знаешь, мне действительно кажется, что я твою учительницу где-то раньше видела.

— На педсовете, наверное. Вызывали же тебя по поводу петарды, разбитого стекла, сломанного замка.

— Скорее, ты права, — засомневалась Королева. — Ну да ладно. Все равно вспомню. Поехали?

Алсу замялась.

— У нас тут субботник намечается.

— Успеешь, — безапелляционно заявила Королева.

— В одиннадцать будет школьный автобус.

— Не успеешь.

— Мам, а давай ты сама все купишь, на свой размер и вкус. Ты, главное, не покупай бархатное бальное платье, а все остальное норм.

Королева вздохнула, откуда здесь в магазинах королевское бархатное платье. Да и на какие шиши. Честно говоря, испытание деньгами королеве давалось сложнее всего. Ну не привыкла она ни в чем себе отказывать. Хотя имелся опыт молодости, сама преодолевала те же невзгоды.

— Ладно, давай разбегаться. — И королева вновь оглянулась на кабинет химии. — Надо вспомнить. Чует мое сердце, что это важно.

Теперь уже и сама Алсу напряглась. Чувствам матери она доверяла. Можно сказать, у нее был сверхдар, хотя при чем здесь это? Королеве помогал собственный жизненный опыт. При необходимости, чтобы быть в курсе, она не стеснялась докапываться до мелочей: могла даже устроиться прачкой в гостиницу, нянечкой в садик. Как она любила шутить, это было глубокое погружение в суть проблемы.

Глава 43. Скелет мамонта на обочине

Алсу повезло, она заняла свободное место у окна. Другие одноклассники опаздывали или делали вид, что опаздывают. Водитель, вольно развалившись на своем сиденье, отгадывал кроссворды. Он так мог просидеть до пенсии, лишь бы хватило клеточек и буковок. На портрете актрисы водитель застрял. Эти актрисульки теперь, как китайцы, все на одно лицо.

В салон впорхнули две одноклассницы, задали кучу вопросов водителю. Он не ответил ни на один. Только подозрительно окинул их взглядом: дорогие куртки, лаковые ботинки, километровые ногти. «А говорили, что будут красить остановочные павильоны». По их искривлённым губам видел: они так же считали это позорным для своего статуса.

— Что у тебя с Костяном? — спросил Парфенов.

Алсу задумалась и не заметила, как он подсел рядом.

— Тебе-то что?

— Да ладно, не кипишуй, — крепко обнял за плечи.

— Отвали, — дернулась. — Место занято.

— Кем? Сидорычем? Так он не поедет. Я звонил. У него там с отцом проблемы, уехал по заправкам.

— Это место для Лены.

— Серой Шейки? — Парфенов дернул плечами, словно его укусил комар. — Давай сегодня прогуляемся?

— А Лена?..

— Что? — искренне удивился он. — Намекаешь, что мы с ней вась-вась. Так вот, для особо непонятливых, я не люблю скромных, которым ничего не интересно, молчат где-нибудь сзади, тихорятся, чтобы не получить по балде. — Парфенов положил руку на сиденье, и его мизинец, на котором красовался черный перстень с изображением черепа, слегка касался ноги Алсу. Палец тихо шевелился, двигая край подола вверх.

Дело, конечно, было не в скромности Лены, а в Алсу, которая вклинилась между ними. Еще пару дней назад они с Леной ели одно мороженое на двоих. Он откусывал кусочек, протягивал Лене. Она облизывала, жмурилась от удовольствия. Быстро съедали одно, покупали второе. И так — несколько порций. Они были счастливы не мороженым, а моментом единения. Если бы Парфе узнал, кому он обязан своим беспамятством, он бы скорее придушил Алсу, а не с масляным взглядом лез бы ей под юбку. Это, наверное, что-то значит, но пока «это» для нее не поддавалось определению.

Когда автобус наполнился и тронулся, Лена сидела сзади. Алсу попыталась Парфенова прогнать, но ей это не удалось. Вместо того, чтобы поменяться с Леной местами, он обернулся к ней и стал задавать гадкие вопросы, типа куда дела шапку с ушками, зашила ли дырку на колготках.

— Могу и твои зашить. — Лена глубоко вонзила ногти в мякоть ладони и целомудренно улыбнулась.

— Чет я ничего не понял, — отмахнулся он от Лены и вдруг закричал водителю. — Эй, шеф притормози, я здесь сойду.

— Еще не доехали, — ответил водитель.

— Я доехал.

— Доедем, открою.

— Ну биткоин фигов! — выругался Парфенов.

— Почему биткоин? — удивилась Алсу.