Сания Шавалиева – Алсу и Человек в черном (страница 2)

Королева Маргарита предпочла бы сейчас остаться в одиночестве. Надо все обдумать. Хотя и так все утро спорили, как поступить. Муж уговаривал вернуться в Королевство, чувствовал себя виноватым в том, что не уберег семью от Романа. Никто не мог предположить, что все так обернется. Было невыносимо больно смотреть, как муж страдает, и у нее просто не было сил его успокоить. Это слишком тяжело. Королева по собственному опыту знала, что разделение горя, это не есть возможность забрать его часть. Подобные моменты — не командная игра, каждый обвешивался самобичеванием и справлялся с трагедией по-своему.

— Так где тут у нас восход? — крутил головой Петр Петрович. — Ага. Кажысь, вот тут… а тут у нас сарайка, значит, сквозняка не будет, а посадим вот сюда, аккурат под водосток. Здесь и тенечек, и тепло от баньки. Баньку-то топите? Надо как минимум раза два в неделю. И тепло от трубы не в небо, а в огород. Печну сажу не выкидывайте, проволочник не любит её, вы печну сажу в лунки добавляйте, он всяк заразу истребит. Я вам еще мушмулу подарю, комаров и тли не будет. Ох-хо-хошуньки, все-то вас городских учить надо.

Королева Маргарита смотрела и не понимала. Ее мысли, как дым из бани, витали где-то совсем в другом месте. Алсу предпочла уйти в школу, отец вызвался проводить, заодно поговорить с директором и, может, забрать документы. Янотаки занимался уборкой территории. За ночь они с Акумулярами собрали… ох чего только они не собрали: тела людей и животных, раздолбанных роботов, покорёженные механизмы, поваленные деревья. Да и на самой земле не осталось ни одного живого места. Пришлось спешно все восстанавливать: основательно высосали отрэнергию разломов, до такой степени, чтобы не осталось семени пустоты, ямы завалили, землю разровняли, высадили новые деревья, посеяли траву, даже понавтыкали борщевика, ну, чтобы совсем уничтожить следы вчерашнего побоища. Если бы не Янотаки со своими кандзаши, то семье Королевы Маргариты на реконструкцию понадобилось бы больше ста жизней.

Сейчас округа выглядела чересчур ухоженной, чересчур прилизанной. Даже сосны одного роста и размаха. Янотаки все справил на свое усмотрение, с радостью отмечая, что была бы его воля, он прекрасно бы обустроил весь мир. Под высокими деревьями ровно стелились холмы, как стадо зеленых барашков, виднелись кусты. Ну хоть экскурсии устраивай, прокладывай десятки маршрутов или открывай дорогущий гольф клуб, который бы неизменно пользовался популярностью у элиты.

Петр Петрович притоптал землю вокруг саженца, довольно отряхнул руки и словно дал напутственное слово.

— Ну вот. Расти, милая, расти, красивая.

Возможно, Петр Петрович и в Королеве Маргарите посеял какое-то спокойствие. От его неожиданного визита проклюнулся образ умиротворения. Никаких тебе посланий горечи и противоречий. Надо сбросить с себя ответственность за убийство Романа. Но он сам виноват. Было много шансов уйти, а он все возвращался и возвращался, щекоча судьбе нервы. Его изобретательности можно было только позавидовать — несравненный взломщик невероятных алгоритмов. Но все убила алчность, такая же беспредельная, как международная банковская система.

— Я вам еще малину привезу, — стал заводить свой мотоцикл Петр Петрович. — Она у меня классная, там только надо яму выкопать, обложить бревнышками или стеклышками, чтобы ростки не расползались по огороду. Дюже жизнелюбивая растишка, прям за сердце землю хватает.

Сосед укатил домой, а у Королевы Марго зазвонил телефон.

— Ма, ты как? — услышала Марго вопрос дочери.

— У меня все хорошо. Как вы?

— Папа уехал по делам, а у меня еще два урока. Приеду расскажу.

Глава 3. Утро в школе

Утром Алсу зашла в класс с бешено стучащим сердцем. Усилием воли заставила себя успокоиться. Но ее встретили не так, как она ожидала. Думала, сейчас в нее полетят огрызки фраз, типа: ну ты Бесфамильная и даешь… всех нас наколола…чеканушка подлая…

Заметив Алсу, учительница замерла на полуслове, сняла очки, словно они мешали увидеть привидение.

— Вы новенькая? — спросила Роза Викторовна. — Почему я ничего о вас не знаю? Как фамилия?

— Бесфамильная.

— Но у нас уже есть Бесфамильная. — Роза Викторовна не сводила с Алсу блестящих глаз. Взгляд ее был внимательным, растерянным. Ругала себя, что перед уроками не успела забежать в учительскую.

— Роза Викторовна, — подсказала Лена Шеина, — так это и есть наша Бесфамильная.

Учительница вздрогнула, словно получила удар по затылку, секунду смотрела на класс, — некоторые почему-то обернулись на Костю Сидорова, заставив его зарумяниться.

— Чего вылупились? — вдруг заорал он всем, вынув из ушей наушники.

Чувствовалось — еще пять секунд и даст волю своим чувствам, но должен сдержаться. Уставился на Алсу, которая шла по узкому проходу к своему месту, а это далеко, последняя парта в первом ряду, — затем презрительно хмыкнул, отвернулся.

Учительница потянулась в сумку за таблеткой, и пока запивала ее водой из бутылки, весь класс хором провожал Алсу, мысленно задаваясь вопросом: она ли это? Когда успела так измениться? — читалось у всех на лицах, — такого не может быть, так не бывает…

И пока длилась эта минута форы, Алсу по пути заценила запах, — кажется, сегодня ее не ожидало ничего неестественно отвратительного: рвота в пакетике, дерьмо в кулечке, или что похуже. Протиснулась между партами и все-таки не удержалась — посмотрела на Костю.

Именно в этот момент, прогнувшись вперед, он что-то передавал Вере Вишневской. Это «что-то» пошло по рядам и остановилось у Вероники Краснощековой.

Вероника прочитала, обернулась к Алсу. Ох и взгляд! Как пуля киллера.

— Ты подписала себе смертный приговор, — хохотнула Лена Шеина. — Это тебе не с Сидоровым и Парфеновым воевать. Жалко тебя.

— Себя пожалей, — огрызнулась Алсу и вновь поймала этот взгляд, который объявлял ей войну.

«Война!»

Нет, нет, нет!

Размышляя о чем-то подобном, Алсу тупо смотрела в учебник. Мысли ее вертелись вокруг одного и того же. Жуткая кара краснощековского взгляда была совершенно излишней и непонятной. Если это из-за Сидорова, так пусть успокоится, пусть не мучается своими ревнивыми фантазиями. Алсу не совершила никакого преступления, чтобы попасть в Веронскую немилость. Если у них с Сидоровым любовь, то пусть и продолжается, Алсу не будет третьей лишней, она сразу капитулирует, она уже капитулировала. О боже, как это ужасно! Вновь оглянулась на Сидорова. Он почему-то на неё не смотрел и не собирался, хотя еще вчера казалось, что у них все было хорошо.

В принципе, Алсу понимала, что с разбалованным Костей ничего не может состояться серьезного, она — очередная из очередных, иголка в стоге сена. Но как бы она ни хорохорилась, верить в это не хотелось. Надеялась, что ошибалась, накручивала и упрямо ждала, когда он поддержит её хотя бы улыбкой. Ожидание Алсу переполнилось слишком большим смыслом, чтобы от него отказаться. А Костя сидел, сидел, сидел…

— Бесфамильная! — громко сказала Роза Викторовна.

Лена испуганно ойкнула, толкнула Алсу в бок.

— Тебя.

— Бесфамильная! — повторила учительница. — К доске.

Алсу вновь стояла перед классом, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь заправить свои роскошные волосы за спину. Увы — это было довольно сложно. Волосы мягкими волнами топорщились в стороны и отказывались прятаться. Уж больно долго они таились под париками. Постепенно Алсу стало не по себе. Её словно препарировали, рассматривали под микроскопом.

— Ну… Поясните нам, я думаю, всему классу будет интересно, что такого вы учудили. Я делаю акцент на слове «учудили» — других вариантом у меня нет. Так вот, повторяю, что это было? — Учительница сунула пальцы в нос, изображая тоннели. Класс засмеялся. — Я в школе двадцать восемь лет, у меня были и учителя, и космонавты, но клоун у меня впервые. — Учительница била словами наотмашь. — Почему? Зачем?

У Алсу была подготовлена куча отговорок, от естественного до сверхъестественного: от «проспорила», до наказания «чудогномика», типа прилетел вдруг волшебник… Какой выбрать? Врать не хотелось, а правду… кто ж поверит.

— Роза Викторовна, — поднялся Костя Сидоров. — Это она все из-за меня. Влюбилась. Не знала, как привлечь внимание. И ведь получилось. Я влюбился.

Класс содрогнулся от хохота. Даже Роза Викторовна утирала слезы и пила воду без таблетки.

— Да я точно вам говорю! — настаивал Сидоров.

— Ну насмешил, — говорила учительница и махала рукой, приказывая Сидорову сесть. — Ладно, давайте продолжим, то есть, начнем занятие.

— Роза Викторовна, вы не верите? — округлил глаза Сидоров. Взмахнул руками, словно собрал класс в кучу, заставляя вникнуть, задуматься. Но все почему-то уловили в его словах только иронию. — И мы целовались.

Ха-ха-ха!

— Скажи им! — настойчиво потребовал Сидоров у Алсу.

Несмело кивнула. Лучше бы этого не делала.

От новой волны хохота, задребезжали стекла, содрогнулись стены.

— Да я прямо щас, при вас. — Намереваясь продемонстрировать классу свою правоту, потянулся из-за парты, запутался в проводах мобильной зарядки.

Алсу вздрогнула, отступила к двери сбежать. Не хватало еще в этом спектакле эротических сцен. Не могла освободиться от ощущения, что вроде как заступается, а по сути — издевается.

— Не надо! — остановила его пыл Роза Викторовна, потом отечески похлопала Алсу по плечу, позволяя вернуться. — Я искренне рада, что у вас все хорошо. А то, честно говоря, прям душа разрывалась от твоего… ну так сказать, убожества. Это ж надо себя обречь на такие муки. Ладно, не буду тебя донимать, почему да как. Раз надо, значит, надо. Надеюсь, наступит время, и вы все мне расскажете.