Сангхаракшита (Деннис Лингвуд) – Что такое Сангха? Природа духовной общины (страница 9)

Они бродили в лесах и саваннах, устраивались в пещерах или дырах в земле, или среди корней деревьев. Они не использовали ничего, унаследованного из прошлого, – ни домов, ни деревень, ни мостов, ни дорог, ни даже троп и хижин. Не было никаких законов, никакого авторитета, кроме авторитета главы семейства. Не было механического ощущения потока времени, с которым можно было бы соотнести переживания, – люди просто видели, как встает и садится солнце и сменяются времена года. На голых ветках набухали почки и раскрывались навстречу свету свежие листья, а затем можно было наблюдать, как те же листья желтеют и опадают на землю. Эти изменения сопровождались изменениями в температуре и в том, каким образом нужно было добывать пищу. Но люди не знали ничего о прошлом, ничего из истории. Они знали своих родителей и родителей своих родителей, своих детей и внуков, но за пределами этого все было окутано туманом. Они не знали ничего о других человеческих существах, живущих в другие времена или в других местах. «Знания» в нашем смысле слова вообще не существовало. Первобытный человек пребывал в неведении и, насколько мы знаем, в счастливом неведении. Нам трудно представить себе подобное – нам это время кажется очень и очень отдаленным.

Однако в каком-то смысле оно вовсе не так далеко от нас. Доисторический период, в сущности, сопоставим с историей самого человечества. Десять–двадцать тысяч лет современного, исторического человечества – это не более чем точка по сравнению с долгими и извилистыми периодами нашего развития в палеолите и неолите. На самом деле, мы все еще живем на краю Каменного века. Почти все, что мы ценим, – высокая культура, цивилизация, литература, наука и технология, работа и отдых – было совершенно неизвестно нашему виду на протяжении практически всей его истории. Наши корни действительно очень глубоки. Почти все наше существование в качестве вида мы были примитивны и невежественны, и, если заглянуть поглубже, все еще таковы. На самом деле, многое из того, что нас бессознательно обуславливает, берет начало в тяжестях примитивной жизни.

Эти почти невообразимые и почти совершенно пустые пространства доисторического периода иногда более поэтично описываются как «век Прометея», по имени полубога, который, согласно греческому мифу, украл огонь с небес, чтобы им пользовалось человечество. Помимо использования огня, первобытные человеческие существа делали каменные орудия труда и заложили основы языка и религии. Великие космические или природные мифы зародились в конце этого периода, а вместе с религией появилось искусство, которое до самых недавних пор было неотделимо от религии.

Затем внезапно – и это было, если сравнить, довольно неожиданно – около двадцати тысяч лет назад этот вид, некогда состоящий из охотников и собирателей, начал обрабатывать почву, сажать семена и собирать урожай. Вместе с развитием сельского хозяйства бродячая жизнь в некоторых районах уступила место деревенским поселениям, а со временем маленьким и даже большим городам, особенно в Азии и Северной Америке, на великих долинах в поймах Нила, Тигра и Евфрата, Инда и Ганга, Хуанхэ и Янцзы. Сельское хозяйство способствовало развитию предусмотрительности: обработка почвы для получения урожая была обдуманной деятельностью, а не спонтанным импульсом, и, следовательно, это был первый шаг к цивилизации.

Уровень развития увеличивался в геометрической прогрессии, и Каменный век быстро сменился Бронзовым и Железным веками. Были изобретены алфавиты, люди начали записывать историю и литературу своего рода, овладели основами геометрии и астрономии, обрели очертания правительство, управление, закон, а торговля, войны и состязания распространили эти достижения на большие территории. Мифы о плодородии заменили старые космические или природные мифы. Этот период в целом известен как век сельского хозяйства, век пойменных долин или век божественных царств.

Затем, около двух с половиной тысяч лет назад, произошел еще один важный сдвиг в сознании, который Карл Ясперс назвал «осевым временем», когда появились великие религии, а также ряд великих империй. Мы можем обозначить еще одну революцию, начавшуюся около пятисот лет назад – Научно-технологический век или Век беспокойства. Но ключевым моментом в развитии человеческих существ, моментом, в который вид впервые в полной мере осознал свой уникальный потенциал, был Осевой век.

Этот термин, придуманный Ясперсом, берет начало у Гегеля, который в своей «Философии истории» говорит об оси истории, точке, в которой вся человеческая история принимает новое направление³⁶. Для него такой точкой было появление Христа, но, как отмечает Ясперс, такая интерпретация может иметь смысл только для верующего христианина. Если у истории на самом деле есть ось, она должна оказаться рядом обстоятельств, которые были значимы для каждого. Для того чтобы быть достаточно убедительной в качестве исторической системы отсчета для всех, такая осевая точка не должна поддерживаться авторитетом какой бы то ни было религии.

Ясперс находит этот решающий поворотный момент в духовном подъеме, которому он отводит временные рамки между 800 и 200-м годами до н. э. По всему миру, или, по крайней мере, в самых развитых частях мира, человечество, по-видимому, внезапно начало пробуждаться от многовекового сна. В это время рождаются личности, чьи достижения и взгляды на мир оказали глубокое влияние, непосредственное или косвенное, почти на всю человеческую расу. Даже спустя 2500 лет имена многих из этих личностей все еще почитаются и широко известны, а их работы по-прежнему ценятся, к ним обращаются за советом и обсуждают их.

«Собрание высказываний» Конфуция (551-479 гг. до н. э.) – документ, который, вероятно, все еще оказывает величайшее влияние на китайский менталитет, в то время как «Дао-дэ-дзин», составленный гораздо более загадочной фигурой – Лао-цзы (?604-?531), неизменно популярен во всем мире. Эти два человека – лишь самые известные среди ряда китайских мудрецов, в числе которых – Мэн-цзы (372-289 гг. до н. э.) и Чжуан-цзы (около 350-275 гг. до н. э.). Индия может похвастаться целой плеядой мудрецов, которым принадлежит мудрость учений Упанишад, а также основателем джайнизма, Махавирой, и, конечно, Гаутамой Буддой. Примерно в то же время Персия удостоилась появления Зороастра или Заратустры (628-551), который, как нам известно, основал или возродил Зороастризм, веру парсов. Она стала религией Персидской империи и оказала мощное влияние на семитские монотеистические религии: иудаизм, христианство и ислам.

В крошечной стране Палестине появились на свет великие иудейские пророки: Амос и Исайя, Иеремия, Второисайя и ряд других, чьи глубокие нравственные откровения гораздо позже были развиты Иисусом из Назарета и до сих пор находят отклик во всем западном мире.

И, наконец, в Греции в это время наблюдался взрыв философской, духовной и художественной активности, не имеющий аналогов ни в прошлом, ни в будущем. Согласно известному, хотя и несколько дерзкому, высказыванию А. Н. Уайтхеда, западная философия – немногим большее, чем ряд примечаний к Платону³⁷. Платон был учеником Сократа и учителем Аристотеля, чьи работы были решающими для средневековой мусульманской и христианской мысли. Но эти три человека представляют собой лишь высочайшую точку в сложной философской традиции.

Эпическая поэзия Гомера, лирическая поэзия Пиндара, басни Эзопа, поэтическая драма Софокла, Еврипида и Эсхила, комедии Аристофана, скульптуры Фидия и Праксителя представляют собой наиболее утонченные творения искусства, оставшиеся до наших дней от невероятно богатой культуры, которая также произвела на свет первых современных историков, Геродота и Фукидида, и врача Гиппократа, чья клятва медицинской этики все еще используется западными врачами в наши дни. И, наконец, Фалес, Анаксимандр, Пифагор, Архимед и Эвклид были лишь немногими из греческих мыслителей, совместно разработавших принципы математики и научного метода, которые два тысячелетия спустя стали основой еще одного интеллектуального взрыва, в результате которого появился известный нам современный мир.

Простое перечисление этих имен с очевидностью показывает, что, как отмечает Ясперс, «в это время зародились фундаментальные категории, в которых мы думаем и сегодня, и были созданы начала мировых религий, которыми все еще живут человеческие существа». Ясперс продолжает: «Мифы были видоизменены и поняты с новой глубиной во время этого перехода, что было мифотворчеством по новому образцу в тот самый момент, когда миф как целое был разрушен… Человек больше не замкнут в самом себе. Он становится неуверен в себе и, следовательно, открыт новым и безграничным возможностям…Впервые появились философы. Человеческие существа осмелились относиться к самим себе как к личностям»³⁸.

Когда мы задаемся вопросом, что общего у этих совершенно разных личностей, ответ очевиден. Это не просто наиболее плодовитые фигуры – основатели религий, школ мысли или форм художественного выражения. Несомненно, они не думали о себе в таком ключе, даже несмотря на то, что, оглядываясь на то, что стало итогом их жизни, мы можем увидеть, что многие из них так или иначе стали основоположниками. Нет, то, что у них было общего,– это то, что они были подлинными личностями. Они выделяются из человеческой массы не потому, что они ею управляли, руководили или порабощали ее, но по тому признаку, что они из себя представляли. Несмотря на то, что нас разделяют тысячелетия, мы признаем за ними ясно очерченную индивидуальность и, следовательно, можем в некотором роде вступить с ними в личное взаимодействие. Они символизируют собой новое качество человеческого существа, которое до этого периода просто не обнаруживало себя. Они мыслили независимо. Они не зависели психологически от группы. Они могли, если это было необходимо, остаться в одиночестве.