Сангхаракшита (Деннис Лингвуд) – Что такое Сангха? Природа духовной общины (страница 11)

Таков важный урок истории. Духовное сообщество может распространиться столь же успешно, как это было с манихеями, и все же исчезнуть, как будто никогда и не существовало. Это всего лишь один пример, но подобная опасность существует всегда. Точно так же, как мир видел возникновение различных духовных сообществ, он также видел возникновение «групп», под которыми я имею в виду различные коллективы людей, в которые организует себя человечество. Если вы член духовного сообщества, важно помнить, что вы вовлечены в постоянную борьбу с группой. Что касается духовной общины, это ненасильственная битва, но враг может быть совсем другим, если мы обратимся к прошлому. В этом заключается различие – и связь – между духовным сообществом и группой, которые мы продолжим рассматривать далее.

И эта связь, я должен добавить, не обязательно должна проявляться в разрушении возможностей существования духовного сообщества. Если стала возможной Осевая эпоха, то могут иметь место и еще большие изменения. Если отдельные люди и духовные сообщества могут время от времени выделяться из группы, тогда нам также нужно поверить в возможность, сколь бы отдаленной она не казалась, того, что духовное сообщество сможет однажды перевесить группу, что свет может одолеть тьму. Также есть то, что я назвал бы «позитивной группой». Нам нужно определиться с терминами. Давайте более детально рассмотрим группу и духовное сообщество.

Группа и духовное сообщество

Как следует из условий, таких, как те, что были описаны в первой главе, личности – явление редкое. Духовные сообщества не менее редки, потому что они состоят именно из личностей. Личности иногда существуют в относительной изоляции, однако чаще, по-видимому, они собираются вместе, хотя и в очень небольших количествах. Когда они собираются вместе, они составляют между собой духовное сообщество. Когда вместе собираются те, кто не является личностями, получается группа. Таково различие между группой и духовным сообществом, которое мы будем рассматривать в этой главе.

Группа – это, по сути, объединение людей, не являющихся личностями. Интересно, что в английском языке нет термина, обозначающего таких людей, но в буддизме традиционно используется слово «притхагьяны» – «обычные люди» – и между ними и арьями проводится четкое различие. Согласно буддийской традиции, большинство представителей человеческой расы подпадают под эту категорию – большинство из них являются индивидуальными лишь в числовом отношении. Мы отдельны друг от друга, можно сказать, во всех смыслах, кроме того, что на самом деле имеет значение. У нас отдельные тела и отдельное право голоса, если нам повезло, но мы едва ли можем сказать, что наш ум независим. Если мы внимательно посмотрим на то, откуда появляются наши мнения и решения, мы увидим, что слишком часто мы вообще не владеем собственным умом. То, что мы чувствуем и думаем, определяется обуславливающими нас факторами, особыми обстоятельствами нашего частного существования. Если мы вообще осознаем себя, то лишь крайне расплывчато, урывками; мы склонны думать, чувствовать и действовать согласно тому, как думают, чувствуют и действуют другие, и почти всегда принимаем, часто как нечто само собой разумеющееся, нормы и ценности различных групп, к которым мы принадлежим. В то время, когда нам не удается действовать как личностям, наши умы, каковы они есть, в сущности, погружаются в некий коллективный, групповой ум.

Не требует доказательств, сколь бы крайним оно не казалось, утверждение, что по сравнению с личностью группа всегда не права. Почему? По сути, группа состоит из определенного числа (и природа группы такова, что это обычно очень большое число) «статистических личностей» или «социальных единиц». То есть она состоит из людей, которые не обладают подлинной индивидуальностью, людей со сравнительно низким уровнем сознания и самосознания. Их эмоции чаще всего грубы и повторяются раз за разом, им не нравится быть в одиночестве, они нуждаются в том, чтобы другие поддерживали их взгляды и чувства, им нравится быть частью толпы, банды и так далее.

Это не означает, что такие люди не имеют ценности. Как раз наоборот: они бесконечно ценны, хотя их потенциал еще не реализован. Именно потому, что все человеческие существа способны стать личностями, нам нужно провести различие между теми, кто стремится реализовать свой потенциал, и теми, кто к этому не стремится (по крайней мере, пока). Тогда мы будем представлять, куда мы идем и куда мы предпочитаем не идти. Тот факт, что подавляющее большинство людей не заинтересовано в том, чтобы стать личностями, и в этой жизни едва ли станут ими, не означает, что у них нет возможности стать личностями.

Нити, которые связывают нас в группе как формальных личностей, обычно более или менее материальны (при этом этому слову необязательно приписывать какое-то неодобрительное значение). Люди объединяются узами крови со своей семьей или племенем. Они объединяются узами почвы с теми, кто живет и работает на той же земле, через посредство их совместной преданности земле, на которой так долго жили они и их предки. Они объединяются, особенно в случае более обширных групп, узами экономического интереса. Их объединяет страх, необходимость защищаться от более многочисленных, более могущественных, более агрессивных групп.

С Осевого времени личности и духовные сообщества продолжают появляться через разные промежутки времени и в разных местах. Однако гораздо более очевидно развитие группы. Начиная с семейной группы, племени, государства и империи, мы унаследовали на протяжении веков обширную и сложную сеть групп, с которыми мы себя отождествляем: школы, компании и многонациональные корпорации, футбольные клубы и ротари-клубы, советы, церкви, общины и общества, пабы, группы по интересам, политические партии и так далее. Мы также принадлежим к определенной социальной группе или классу, экономической группе, религиозной группе, культурной группе, языковой группе, расовой группе. В одних группах мы рождаемся, к другим нам приходится присоединяться сознательно, выплачивая членские взносы, проходя посвящения, становясь добровольцем в армии и так далее. Эти категории до некоторой степени пересекаются, но, в общем и целом, у групп, к которым человек принадлежит по рождению, больше групповых черт, чем у тех, в которые вступают добровольно.

Многие из этих групп связаны с особыми символами, так что увидеть символ – означает сразу вспомнить о группе, которую он символизирует. Столбы с тотемами, национальные флаги и гимны, национальный костюм, – все служит этой функции.

Есть также старые школьные галстуки, значки, обозначающие принадлежность к братству, профсоюзные билеты, значки членов партии. Подобные символы сопровождаются девизами и высказываниями, отражающими групповые ценности: «страна самого Бога», «дом, милый дом», «страна надежды и славы», «земля свободных», «земля моих отцов», «бульдожья порода», «возможно, это потому, что я лондонец», «старинная фирма», «не подводи своих», «рабочие мирового союза»…

Групповое чувство преданности на самом деле очень глубоко. Эта преданность не всегда выражается и даже осознается, но она существует, она глубока, и если затрагиваются групповые ценности человека, он может резко превратиться из добропорядочного, образцового гражданина в фанатика-партизана, готового порвать на куски любого, кто бросает вызов его группе или ставит под вопрос преданность группе.

На футбольном матче или ралли или когда вы вступаете в армию, вы обнаруживаете, что коллективный дух группы, к которой вы присоединились, берет над вами верх, и вы погружаетесь в него. Это своего рода групповой ум или душа, которой вы подчиняетесь почти против собственной воли – кажется, она контролирует вас. Это не оккультная мифология, а широко известное явление.

Чувства, вызываемые в вас, столь сильны, столь повсеместны, столь неизменны, столь глобально распространены среди человеческих существ, что некоторые антропологи и психологи заходят настолько далеко, что говорят о групповом инстинкте, не менее мощном, чем инстинкт размножения. Групповой инстинкт довольно легко побуждает нас, как они говорят, объединяться с другими людьми. Можем ли мы на самом деле говорить о групповом инстинкте, спорный вопрос: некоторые психологи отмечают, что слово «инстинкт» – красная тряпка, натянутая на пути психологической теории, и что оно на самом деле не имеет реальных соответствий. Однако, несомненно, можно сказать, что группа состоит из статистических личностей – то есть личностей, чье сознание является частью группового сознания и чьи мысли, чувства и поведение подчиняются групповым моделям и нормам.

Конечно, среди животных группа выполняет определенную биологическую функцию. Если стоит жуткий холод, и вы рискуете замерзнуть насмерть, не имея огня, искусственного укрытия или одежды, чтобы дополнить мех, волосы или шерсть, вы сгрудитесь вместе, чтобы согреться. Помимо тепла, группа также дает безопасность: ее здоровые и сильные члены часто защищают тех, кто моложе и слабее. Даже лев будет охотиться на более слабое животное, только если ему позволили отстать. Таким образом, группа на животном уровне обеспечивает выживание данного вида.