Сандро Веронези – Колибри (страница 51)
Мучает бессонница,
Бессчётные тени
Теснятся вокруг.
Белые цветочки
Тебя не разбудят
Там, куда печальная
Карета увезла.
Ангелы не знают,
Как тебя вернуть мне,
Но станут ли сердиться,
Последуй я за тобой?
Мрачное воскресенье...
Воскресенье мрачное
Провожу с тенями,
Сердце моё требует
Покончить со всем.
Знаю, что молитвы
Будут там и свечи,
Но пускай не плачут,
Ведь я был рад уйти.
Смерть – не сон, ведь в смерти
Я тебя ласкаю
И с последним вздохом
Тебя благословлю.
Мрачное воскресенье...
Однако вместе с успехом по миру распространилась и легенда, согласно которой безграничная скорбь этой песни довела очень многих слушателей до самоубийства: перечислялись даже имена и обстоятельства смертей. Благодаря такому зловещему шлейфу Gloomy Sunday стала для всего мира «венгерской песней самоубийц», что в свою очередь породило цензуру и многочисленные запреты на трансляции. В 1941 году в версии Билли Холидей именно с намерением противостоять этой скандальной славе к оригинальной версии был добавлен куплет, интерпретирующий предыдущие строки как дурной сон.
Dreaming, I was only dreaming
I wake and I find you asleep
In the deep of my heart here
Darling I hope
That my dream never haunted you
My heart is tellin’ you
How much I wanted you
Gloomy Sunday.
Сон, это был только сон,
Я проснулся и вижу тебя спящей,
И в глубине души,
Дорогая, надеюсь,
Что мой сон тебя не напугал.
Моё сердце тебе говорит,
Как ты нужна мне.
Мрачное воскресенье...
Тем не менее BBC запретила трансляцию песни по радио, поскольку сочла её слишком печальной в и без того очень трудное для переживавшей немецкие бомбардировки Англии время. Запрет действовал аж до 2002 года. В послевоенные десятилетия Gloomy Sunday, с дополнительным куплетом или без него, записывали многие великие певцы и музыканты. Среди них, помимо приведённой в этой главе панк-версии Лидии Ланч (1981 г.), мне хотелось бы упомянуть варианты Элвиса Костелло (1994 г.), Рики Нельсона (1959 г.), Марианны Фейтфулл (1987 г.), Шинейд О'Коннор (1992 г.) и Бьорк (2010 г.). Но вообще количество каверов на эту вещь исчисляется десятками.
Естественно, существует и итальянская версия, Triste Domenica на стихи Нино Растелли, которую на протяжении многих лет исполняли Норма Бруни, Карластелла, Мириам Ферретти, Джованни Валларино; особенно же хочется отметить исполнение Ниллы Пицци (1952 г.), которая не пытается смягчить скорбь или сделать намёк на самоубийство из-за любовных мучений менее явным.
Наконец, в 2006 году вышел англо-испанский фильм «Ящик Ковака» с Тимоти Хаттоном и Лусией Хименес, в котором нескольким людям вживляют микрочип, толкающий их на самоубийство при первых звуках Gloomy Sunday из телефонной трубки.
Режё Шереш покончил с собой в 1968 году, выбросившись из окна своего дома в Будапеште.
В главе «Шакуль и другие» рассуждение о терминах, обозначающих родителей, потерявших ребёнка, частично позаимствовано из книги Кончиты Де Грегорио «Похоже, снаружи весна» (издательство Einaudi, 2015 г.).
В той же главе процитированы два строки из песни «Мой хрупкий друг» Фабрицио Де Андре.
Книга Дэвида Ливитта, упомянутая в главе «Крестный путь», – это его дебютный сборник «Семейные танцы» (издательство Mondadori). Он очень хорош: обязательно прочтите или перечитайте.
Песня Джони Митчелл, о которой идёт речь в главе «Быть на слуху», –
Глава «Взгляды материальны» является переработкой статьи, которую я написал для журнала «La Lettura» в 2017 году.
Фраза «Волки не задирают невезучих. Они задирают слабых» впервые была произнесена в прекрасном триллере «Ветреная река», действие которого происходит в индейской резервации в Вайоминге, чья история, полная боли и крови, словно сошла со страниц романов Луизы Эрдрич. Проблема только в том, что фильм вышел в 2017 году, а диалог, в котором я цитирую эту фразу, разворачивается в 2016 году: то есть налицо анахронизм. Но поскольку отложить сюжет на год я не мог, то предпочёл всё-таки включить цитату, а не вырезать её под корень. Здесь важно, чтобы вы не думали, будто это моих рук дело: нет, это руки Тейлора Шеридана, который, помимо того, что снял фильм, ещё и написал к нему сценарий.
Если же продолжать разговор об этой главе, то эволюция Дуччо Киллери, известного как Неназываемый, отсылает нас к Пиранделло. В его новелле «Лицензия» (1911 г.) обвинённый в «дурном глазе» персонаж по имени Розарио Кьяркьяро вместо того, чтобы бороться с тянущейся за ним славой злого колдуна, решает принять её, сделав «дурной глаз» своей профессией. Позже Луиджи Дзампа перенёс эту новеллу на экран в четырёхчастном киноальманахе 1954 года «Такова жизнь», вдохновлённом сюжетами Пиранделло, роль Кьяркьяро там играет Тото.
Упомянутая в главе «Третье письмо о колибри» книга называется «Он, я, мы» (серия «Свободный стиль» издательства Einaudi, 2018 г.). Это длинная повесть на три голоса, посвящённая памяти Фабрицио Де Андре и тому, чего мы лишились с его уходом, написана Дори Гецци в соавторстве с Джордано Меаччи и Франческой Серафини (два упомянутых в тексте «лингвиста»). Такую книгу просто невозможно пропустить в магазине не только поклоннику Де Андре, но и каждому, кто любит итальянский язык в целом, – и процесс создания нового слова, «эмменалгия», доказывает это яснее ясного.
В главе «Новый человек» упоминается и кратко описывается кобыла по имени Долли, принадлежавшая моему брату Джованни.
Идея противостояния между истиной и свободой в той же главе родилась из прекрасного эссе Рокко Ронки «Метафизика популизма», опубликованного в журнале «Doppiozero» 12 ноября 2018 года. Это и в самом деле весьма поучительное произведение, прочесть которое должен каждый. А зайдя в его поисках на сайт «Doppiozero» и пролистывая список других доступных статей, я наткнулся на заголовок «Помни своё будущее», подсказавший мне, ещё до прочтения, название для программы, с которой станет сотрудничать Мирайдзин. Позже я всё-таки прочёл эту статью за подписью Мауро Дзанки, где автор рассказывает о посещении раздела «Архивы будущего» выставки «Европейская фотография 2017: Временные карты. Память, архивы, будущее» (кураторы Дайан Дюфур, Элио Грациоли и Вальтер Гуаданьини), размещённой в различных пространствах Реджо-Эмилии в период с мая по июль 2017 года; она тоже оказалась мне полезна.
Фраза «Ubi nihil vales, ibi nihil velis», цитируемая в предпоследней главе, – изречение голландского философа Арнольда Гейлинкса (1624–1669), включённое в его монументальный посмертный трактат «Этика» и спасшее, судя по всему, жизнь молодому Сэмюэлю Беккету, который мучился суицидальными порывами. В письме от 16 января 1936 года, адресованном давнему другу Томасу МакГриви, Беккет упоминает, что наткнулся на это изречение (подробнее об этом: Сэмюэл Беккет «Письма 1929–1940 гг.», различные редакторы и переводчики, опубликовано издательством Adelphi в 2018 г.[49]). Затем максима появляется в его романе «Мёрфи», написанном по-английски и опубликованном в 1938 году, во время терапии у известного английского психоаналитика Уилфреда Биона, а Гейлинкс снова возникает чуть позже, впрямую упомянутый в романе «Моллой». Устранение воли как радикальный метод разрешения любых порождённых ею конфликтов, практикующийся всеми персонажами Беккета, происходит именно отсюда. И родство этой заповеди с рассуждением о дуккхе, цитируемым в главе «Вельтшмерц и компания», вовсе не случайно.
Наконец, вот список людей, которых я хочу от всего сердца поблагодарить, каждый из них знает за что:
моя жена Мануэла, мой брат Джованни, мои дети Умберто, Лучио, Джанни, Нина и Дзено, Валерия Соларино, Элизабетта Згарби, Эудженио Лио, Беппе Дель Греко, Пьеро Браки, Франко Пурини, Марко Д'Эрамо, Эдоардо Нези, Марио Дезиати, Пиджи Баттиста, Даниэла Вильоне, Маринелла Вильоне, Фульвио Пьеранджелини, Паоло Вирдзи, Карен Хассан, Марко Делогу, Тереза Чиабатти, Стефано Боллани, Изабелла Гранде, Доменико Прокаччи, Антонио Тройано, Кристиан Рокка, Николас Саада, Леопольдо Фабиани, Джорджо Дель'Арти, Паоло Карбонати, Стефано Каламандрей, Филиппо де Брауд, Винченцо Валентини, Микеле Мардзокко, Франческо Риччи, Энрико Грасси, Джиневра Бандини, Джулия Сантарони, Пьерлуиджи Амата, Мануэла Джаннотти, Марио Франкини, Массимо Дзампини.