Сандро Веронези – Колибри (страница 15)
А на следующий день, с душой запятнанной и как никогда лёгкой, отправился к морю, чтобы влюбиться в Луизу Латтес.
-ться без ошибки (2009)
Добрый вечер. Подскажите, если не сложно, этот номер по-прежнему принадлежит доктору Марко Каррере? Прошу прощения за беспокойство
20:44
Да, это всё ещё мой номер. А Вы кто?
20:44
Здравствуйте, доктор Каррера. Это Каррадори, бывший психоаналитик Вашей, как мне думается, уже бывшей жены. Хочется надеятся, что, выйдя на связь после столь долгого перерыва, я Вас не побеспокою, однако если я ошибаюсь, скажите мне это откровенно и действуйте так, словно я Вам никогда не писал. В противном случае я бы попросил Вас указать время, когда я могу позвонить Вам, завтра или в любой удобный Вам день, поскольку мне нужно с Вами поговорить.
20:45
Можете позвонить завтра утром, в 9.30 примерно, но при одном условии
20:49
Каком условии?
20:49
Научитесь писать «тся-ться» без ошибки
20:50
Дружеская шутка. Без обид, ладно?
20:50
Прошу меня простить. Я имел в виду «надеяться». До завтра. И спасибо
20:54
До завтра
20:54
Как всё прошло (2010)[12]
– Алло?
– Здравствуйте, доктор. Это Каррадори.
– Доброе утро.
– Можете говорить?
– Да, вполне.
– Правда? Я Вас не отвлекаю?
– Нисколько не отвлекаете. Как Вы?
– Хорошо, а Вы?
– Тоже неплохо.
– Прекрасно. Я рад.
– Скажите, доктор Каррадори, я не обидел Вас вчера этими «тся-ться»? Я ведь просто пошутил, но с этими эсэмэсками не поймёшь, шутит кто или серьёзно...
– Нет, что Вы. Мне и самому было стыдно, я ведь обычно таких ошибок не допускаю, а вот вчера уж и не знаю, что со мной случилось...
– Да, бывает. Просто я подумал, что мой ответ мог Вам показаться несколько грубоватым, мы ведь друг друга почти не знаем...
– Не беспокойтесь, я и не думал обижаться. И Вы тоже сразу сказали, что шутите.
– Вот и хорошо. Итак, чем я могу помочь?
– Ну, если коротко, мне хотелось бы, чтобы Вы рассказали, как всё прошло. Если, конечно, Вы не против.
– Что прошло?
– Эти годы. Ваша жизнь. Её жизнь.
– Ах да, разумеется...
– Хотя сперва, наверное, мне стоит рассказать о себе. Согласны?
– Да, пожалуй.
– Потому что несколько месяцев спустя после... в общем, после нашей встречи десятилетней давности я ушёл из профессии. Покончил с ней. Начисто. В технических терминах это называется
– Из-за меня, значит...
– Нет,
– О, мне можете не рассказывать... И в какой сфере теперь?
– Экстремальная психология. Записался в программу ВОЗ, занимаюсь оказанием психологической помощи населению, пострадавшему в результате катастроф.
– Чёрт возьми! Это интересно!
– Так что в последние годы я мало бывал в Италии.
– Ваше счастье!
– Сейчас, например, только вернулся с Гаити. И через две недели лечу обратно.
– Да, землетрясение – страшная штука...
– Самый чудовищный катаклизм в современной истории, уж поверьте. Нам такое и в страшном сне не снилось.
– Представляю... Точнее, не представляю.
– Это реальная работа, доктор Каррера, по-настоящему нужная. Люди, потерявшие всё, дети, старики, оставшиеся без поддержки, – все они должны жить дальше, потому что так им предначертано. И дело здесь не только в материальных проблемах. Поверьте, самое полезное, что я могу сделать, – это помочь им постичь собственную жизнь.
– Я вам верю.
– Но, признаюсь, много раз за последние годы, несмотря на колоссальный объем работы, которую приходится проделывать, несмотря на трудности, лишения, а зачастую и разочарования, потому что во многих странах мира помощь психолога отвергают, особенно там, где она нужна больше всего... В общем, несмотря на всю эту, так сказать, наполненную событиями жизнь, я много, клянусь, очень много раз за последние годы ловил себя на том, что думаю о Вас.
– Неужели? И почему же?
– Ну, в первую очередь потому, что, как я уже сказал, Вы стали причиной, по которой я расстался с профессией. По сути, не приди я тогда к Вам, не решись нарушить правила, которые до тех пор неукоснительно соблюдал, моя жизнь не изменилась бы. И только одному Богу известно, как ей нужны были эти изменения. Но главное, я столько раз думал, что так ничего и не знаю о Вас, Вашей дочери, Вашей жене... бывшей жене, полагаю? Вы ведь разошлись? Видите, я даже этого не знаю.
– Да, и так далеко, насколько это было возможно.
– Понимаете, доктор: стоило мне выйти за рамки, навязанные профессией, как информационный вакуум стал совершенно невыносимым. И теперь мне просто необходимо узнать, что случилось с вашими жизнями, поскольку я в них вмешался, вмешался активно, а не остался, как следовало бы, сторонним наблюдателем. Так что же всё-таки с вами сталось?
– Как видите, она меня не убила.
– Это уже что-то...
– Как и я её.