Сандра П. – Кровавый мотылёк. Книга 2. Тень Дэрила Кроу (страница 2)

– Дэрил! Хватит! Ты потерял контроль!

На следующий день из школы позвонили Мэй. Она, как всегда, была в баре, её голос был громким и раздражённым.

– Что случилось с моим сыном? – спросила она, не скрывая раздражения.

– Он напал на одноклассника, – спокойно ответила директор. – Мы беспокоимся. Это уже не первый инцидент.

– Он же урод! – воскликнула Мэй, ржущим голосом. – Сам виноват!

– Но это ребёнок, – попыталась мягче директор. – Ему нужна поддержка.

– Поддержка? – Мэй засмеялась. – Я устала от этого проклятия. Вы думаете, мне есть дело до него?

После звонка она бросила трубку и сделала несколько глотков из бутылки, стоявшей рядом.

Позже в ту ночь Мэй ворвалась в комнату, где спали братья.

– Ты испортил мою жизнь! – кричала она на Дэрила, хватая его за волосы и прижимая к стене. – Этот шрам разрушил всё, что у меня было. Ты – моё проклятие!

Рэй встал между ними, пытаясь защитить брата, но Мэй оттолкнула его с такой силой, что тот упал на пол. Её глаза были безумны, а голос – холоден как лёд.

С того момента дом стал ещё более пустым и холодным. Мэй всё чаще уходила, погружаясь в алкоголь и темные компании, оставляя детей наедине с их страхами и тенями.

Однажды, когда Дэрил сидел на полу своей комнаты и рисовал мотыльков в блокноте, Рэй тихо подошёл и сел рядом с ним.

– Ты опять рисуешь мотыльков, – улыбнулся Рэй. – Почему они для тебя такие важные?

– Они летят туда, где свет, – ответил Дэрил, не отрывая взгляда от листа. – Я хочу быть свободным.

Рэй положил руку ему на плечо.

– Ты не один, Дэрил. Мы вместе. Я – твой свет, ты – моя тьма.

В тот момент между ними возникло молчаливое обещание – всегда поддерживать друг друга, несмотря ни на что.

В один из редких солнечных дней братья играли в прятки во дворе. Дэрил спрятался в старом сарае, где обычно никто не заходил. Рэй, ища брата, тихо прошёл мимо, заметив тень Дэрила с блокнотом в руках.

– Я тебя нашёл! – радостно сказал Рэй, и оба засмеялись.

– Ты самый лучший брат на свете, – прошептал Дэрил, прижимаясь к Рэю.

В эти мгновения они были просто детьми, не знавшими боли и одиночества.

Но даже в этих редких светлых моментах темнота всегда была рядом.

Однажды ночью Дэрил проснулся от кошмара – мать кричала, а его тело разрывал страх и боль. Рэй почувствовал тревогу брата и тихо вошёл в комнату.

– Всё хорошо, – шепнул он, взяв Дэрила за руку. – Я рядом, ты в безопасности.

Маленькая рука Рэя была якорем, удерживающим Дэрила в настоящем. Когда Мэй уходила из дома на несколько часов, Рэй ложил свою маленькую ладошку на руку брата.

– Ты мой брат, – сказал он тихо. – Я всегда буду с тобой.

Их связующая нить была крепче любого ужаса и боли.

Каждый вечер перед сном они рисовали мотыльков на бумаге и отпускали их в окно – как символ надежды и мечты о лучшей жизни.

– Когда-нибудь мы улетим отсюда, – говорил Рэй.

– Да, и больше никто не сможет нас сломать, – отвечал Дэрил.

Но вскоре Мэй стала всё сильнее погружаться в тьму – терять контроль над собой, всё чаще возвращалась домой пьяной, с чужими мужчинами, а её злость и ненависть превращались в острую угрозу для братьев.

И именно в такой дом, где каждый день был битвой за выживание, вплеталась их непрекращающаяся, светлая связь – единственное спасение и смысл.

Глава 3. 3 июня 1972 года

Дэрилу было девять, Рэю – шесть. Дом окутывала тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Мэй, сидевшей на порожке кухни, с бутылкой дорогого вина рядом. Она уже не помнила, откуда взяла эту бутылку, но теперь это не имело значения – алкоголь расплывался по венам, а в голове царил хаос и пустота.

Вдруг тишину разорвали резкие звуки – разбитое стекло, скрип и грохот. В дом ворвались двое мужчин. Один – высокий, в черной кожаной куртке с эмблемой бойцовского клуба, другой – в плотной темной толстовке, лицо частично закрывала маска, скрывавшая рот.

Дети были дома. Первым, кто услышал шум, был Дэрил. Он тихо вышел из комнаты Рэя, наклонился и шепнул: – Оставайся в кровати и не двигайся.

Он осторожно подошел к коридору, ведущему к кухне, и замер на пороге. Перед глазами стояла ужасная сцена – двое мужчин избивали Мэй. Тот же хладнокровный и жестокий стиль, что он когда-то видел у неё самой.

Он слышал, как трещат её ребра, слышал её стоны, перемешанные с жестокими криками. Один из мужчин выругался:

– Где деньги, сука?!

Он схватил Мэй за волосы и резко поднял её голову, заставляя встретиться взглядом. Лицо женщины было изрезано кровью, губы распухли, глаза смотрели в пустоту.

Другой медленно достал пистолет, снял его с предохранителя и, глядя на Мэй, холодно произнёс:

– Куда ты дела наши бабки, воровка?

«Кончай её», – коротко бросил мужчина в кожанке.

И раздался выстрел. Глухой, пронзительный, заполнивший весь дом эхом смерти.

Дэрил стоял на пороге кухни с жуткой улыбкой на лице – непонятной, пугающей.

Вокруг царила тишина. В этот момент в комнату вбежал Рэй, охваченный страхом. Его маленькое тело дрожало, слезы текли по щекам, он схватился за брата, ища защиту.

Но Дэрил стоял неподвижно, глядя на тело матери с глазами, в которых не было ни боли, ни отчаяния.

– Всё будет хорошо, – тихо сказал он, – теперь всё кончено.

Он не чувствовал горя. Его сердце наполнилось странным облегчением – теперь его никто не тронет. И в тот момент, в глубине детской души, он понял страшную правду: люди умирают. И смерть невозможно остановить, если она уже давно стоит у твоего порога.

Через несколько минут в дом ворвалась мисс Энни – соседка и подруга Мэй, с которой та частенько пила в баре, и, по слухам, вместе обслуживала клиентов в местном борделе. Женщина вбежала, услышав истеричный детский крик, и остановилась на пороге кухни, в ужасе прикрыв рот рукой.

– Господи… Мэй?! – выдохнула она, а затем метнулась к телефону.

Скорая и полиция приехали через пятнадцать минут. Дом был оцеплен, тело Мэй накрыто простынёй, а дети – испуганные, холодные, в грязной одежде – уже сидели на диване, прижавшись друг к другу.

Молодой офицер, увидев лицо Дэрила, нахмурился. Мальчик то и дело усмехался, будто происходящее его вовсе не касалось. А вот Рэй не отрывался от брата, рыдая без остановки.

– Он мой брат… он мой… – повторял он, хватаясь за рукав Дэрила, – не забирайте нас… пожалуйста…

Офицеры не стали задавать много вопросов на месте. Детей посадили в полицейскую машину и увезли в больницу на осмотр. В больнице выяснилось, что тело Дэрила испещрено следами побоев. Синяки, застарелые ссадины, порезы. Рэй же, напротив, был чист – физически с ним всё было в порядке. Но его эмоциональное состояние было нестабильным: мальчик вздрагивал от любого звука, а ночью просыпался с криками, прося брата.

Дэрил вёл себя странно – он не проявлял страха или боли, наоборот, временами смеялся. Медсёстры смотрели на него с опаской, а врачи переглядывались.

– У мальчика отстранённый взгляд. Как будто он смотрит сквозь нас… – сказала одна из медсестёр. – Он будто знает что-то, чего не знаем мы.

– Или давно уже всё понял, – добавил врач тихо.

После ночи в больнице, братьев повезли в приют. Там, при оформлении, произошло то, чего боялся каждый из них.

– Рэя определили в приёмную семью, – сообщил им куратор, не смотря в глаза. – Люди из города, состоятельные. Хотят усыновить мальчика, дать ему шанс на новую жизнь.

Когда воспитательница потянулась к Рэю, чтобы отвести его, тот вцепился в брата мёртвой хваткой.

– Нет! Нет, не надо! Не оставляйте меня! – кричал он, заливаясь слезами.

Дэрил, в свою очередь, вырвался, ударил по столу кулаком и прошипел:

– Не трогайте его!