Сандра Ньюман – Джулия [1984] (страница 66)
— Смотри, куда стволом тычешь!..
Но голос ее утонул в оглушительном раскате взрыва, от которого фургон стал дергаться и раскачиваться. Последовала серия резких отрывистых ударов. Никто не понимал, бьют в бок фургона пули или рикошетят шальные обломки.
Фургон затормозил, потом снова набрал скорость, дрожа и подпрыгивая на каких-то препятствиях. Он выровнялся, и шум заглох как по волшебству. Опять слышались только рокот двигателя и редкое дребезжание на дорожных выбоинах. Все пассажирки подняли головы и теперь вертели потными лицами, озираясь по сторонам. Джексон, нагнувшись, аккуратно и быстро блеванул между коленками. В замкнутом пространстве запах казался особенно резким, и брюнетка проговорила Джулии на ухо:
— Ну вот, только этого не хватало.
Потом время замедлилось. Никто не разговаривал. Все прислушивались, не последуют ли новые выстрелы и взрывы. Но единственное происшествие выразилось в том, что одна из девушек наклонилась вперед и ее тоже стошнило. От этого зловоние сделалось невыносимым, и, когда фургон, сбросив скорость, остановился, Джулия была уже на последнем издыхании. Джексон распахнул дверцы и осторожно выглянул наружу. Открывшаяся им улица оказалась совершенно обычной: сплошной ряд стандартных убогих домов и лужи на тротуаре после дневного дождя. Проходивший мимо мужчина с граблями на плече прочел табличку на фургоне и слегка удивился.
Джексон расплылся в улыбке и с ликованием сказал:
— Ну, что я говорил? Вот мы и на месте, в целости и сохранности!
Выползая наружу, все неуверенно оглядывались по сторонам; их провели в кирпичное здание, построенное в позднекапиталистическом стиле. Внутри оно походило на ангар, верхнюю часть которого опоясывала галерея. Вдоль стен тянулись стеклянные выставочные стеллажи, которые сейчас пустовали. Над ними висел ряд телекранов, призрачно немых и безжизненных. При входе все женщины боязливо поднимали к ним лица. Не стала исключением и Джулия. Несомненно, имела место какая-то неисправность в электрике, и все же этот ряд бездействующих экранов леденил кровь.
Помимо них, в помещении находилось еще только два предмета. Первый — это складной стол, на котором стояли тарелки со сваренными вкрутую яйцами, столбик бумажных стаканчиков и кувшин с некой желтой жидкостью — возможно, соком. Другой предмет был куда более примечателен: стоящее на постаменте чучело какого-то существа, немного похожего на тюленя, но раз в пять больше. Фактически это существо было размером с фургон, очень толстое, с маленькой, смущенно потупившейся головкой. Длинные, направленные вниз бивни придавали ему комичный вид мужчины со свисающими белыми усами.
— Некоторым из вас, очевидно, знакомо данное место, — оживленно заговорил Джексон. — Это Музей социалистической науки, а вот там — знаменитое на весь мир животное. Более мелкие экспонаты вывезены в сельскую местность.
— Меры предосторожности, видимо, — заметила брюнетка.
— Да, так и есть. В целях сохранности.
— Значит, для экспонатов это место небезопасно, а для нас и так сойдет?
— Здесь даже стульев нет, — вставила луноликая девушка. — Где мы будем спать? Разве может такое быть, что нам велено оставаться здесь?
Лицо Джексона слегка напряглось.
— Возможно, вас переведут. Там видно будет.
— Там видно будет? Посмотрим? — переспросила луноликая девушка. — Но…
Все остальные сгрудились вокруг Джексона, засыпая его вопросами, от которых он отбивался все более отчаянными выражениями оптимизма. Тем временем Гарриет отошла в сторону, чтобы осмотреть животное. Джулия составила ей компанию.
Некоторое время обе девушки молча изучали табличку, которая идентифицировала зверя как моржа, сетовала, что чучело было слишком туго набито руками буржуазных ученых, и восхваляла социальные механизмы бытования моржей как пример природного коммунизма. Наконец Джулия отважилась и сказала, предусмотрительно понизив голос:
— Послушай, Гарриет… Ты хоть примерно представляешь, что вообще творится?
— Представляю, — небрежно бросила Гарриет. — Война творится. А ты не догадывалась?
Джулия поморщилась, а Гарриет одарила ее недоброй улыбкой и продолжила:
— Соглашусь, не очень-то приятно, когда война затрагивает тебя лично, правда? Досадно, когда не знаешь, что происходит, так ведь?
— Не надо, Гарриет. Я же тебя не бомбила. Вижу, ты знаешь, что к чему.
— Ну, допустим. Всему виной Братство, так? Это гребаное Братство свободных людей. Хочу верить, ты уже сама вычислила. Даже эта толпа, похоже, догадалась, но помалкивает.
— Голдстейнисты?
— Не замечала, чтобы им было какое-либо дело до Голдстейна. Моя мать откупалась от них точно так же, как от патрулей. Насколько я могла понять, единственное, что их заботило, — это свои пять процентов.
— Но ты клялась, что в них не веришь. Ты отрицала их существование. Сама мне так говорила.
— Стоп, прежде чем ты начнешь меня бранить… ну конечно, мы тебе лгали. На что тебе было знать истину? И кто вообще думал, что истина имеет значение? «Свободные люди» существуют с незапамятных времен, но мне до них никогда дела не было. Просто очередное скопище громил, которые требовали отступные у моей матери и по-всякому обзывали меня за дружбу с «синими». Но теперь они объединились с Евразией, или Евразия с ними объединилась, а это совсем другая игра. И вот я тут. Девушкам вроде меня нынче опасно оставаться у себя на районе. Слишком много развелось мстительных «Свободных людей».
— Так ты думаешь, они реально могут победить?
— Нипочем не победят, — строго сказала Гарриет. — Они воюют с Океанией. Подожди, сама увидишь. Янки найдут на них управу. По крайней мере, я так думаю.
— Но все же есть вероятность, что они победят, — сказала Джулия. — Здесь все непросто.
— Ой, только не говори мне, пожалуйста, что ты в восторге от «Свободных людей»! Послушай, у тебя никак не выйдет к ним переметнуться. Ты же из министерства, дурында этакая. Да они тебя на вертеле зажарят. Ты ведь мамочка «Великого Будущего», настоящая. За одно это «Свободные люди» тебя прикончат.
Джулия на миг спасовала. Гарриет ковыряла шов на своем комбинезоне и зло хмурилась на огромного зверя. И все же потребность Джулии в знании возобладала над осторожностью.
— Но, Гарриет, — тихо произнесла она, — разве ты не видишь, как обстоят мои дела? Я ведь не… Вот, смотри. — Джулия вытянула вперед руки и показала ей израненные ладони, а затем перевернула их, чтобы Гарриет увидела так и не отросшие ногти.
У Гарриет расширились глаза.
— Ох! Какой ужас! Ой, Джулия… Я так погрязла в своих проблемах, что дальше носа ничего не видела. Прости. Это было… тебя арестовали?
— Да. И здешние солдаты об этом не знают. Им нельзя знать. Как видишь, я такая же мошенница, как и ты. Разве что не обзавелась фальшивыми документами. Есть только старые, облепленные штампами «Казнь: на рассмотрении».
— Как подло. Ты, которая и мухи не обидит! Ну и кровожадные же они твари.
— И как по-твоему, способны ли на такое «Свободные люди»?
— Слушай, не спрашивай меня. Если хочешь знать мое мнение, все мужики — дрянь. «Свободные люди» хвалятся, что они самые замечательные, что не обидят никого… кто этого не заслуживает. Ну, по их меркам, я этого заслуживаю, а потому не могу сказать, что тянусь к ним всей душой. Но до минилюба им еще далеко. Во всяком случае,
— А что, они все пролы?
Гарриет кисло усмехнулась:
— Нет, это расхожий штамп. Пролы находятся на дне, а такие, как ты, — на самом верху. «Свободные люди», конечно, говорят, что совершенно не похожи на остальных и озабочены лишь тем, чтобы дать свободу пролам. Мне-то без разницы. Я просто хочу жить. Видимо, это ужасно буржуазно с моей стороны. Или, если ты из «Свободных людей», очень социалистично с моей стороны. Хоть так, хоть так, мне этого не разрешат.
— Но ты настроена здесь остаться? Знаешь же, что у тебя отберут ребенка.
— Пускай! Плевать мне на ребенка. И раньше так было, когда Фредди мне его заделал, а сейчас и подавно.
— Что ж, если не ради младенца, то ради себя самой. Вряд ли мы здесь в безопасности.
Гарриет неодобрительно посмотрела на Джулию:
— Ну-ка, погоди. Что ты задумала?
— Думаю уйти, и все.
— Уйти отсюда? С ума сошла!
— Нельзя мне тут оставаться. Если найду «Братьев»… «Свободных людей» — разве они не оценят, что я плохомысл? Что побывала в минилюбе?
— Может, и оценят, — нехотя сказала Гарриет. — Такие руки должны привлечь их внимание. Если они разглядят их прежде, чем тебя пристрелят.
— Ну а если б я была не в этом комбинезоне?
— Ой, это все разговоры. В любом случае идти тебе некуда. Кругом солдаты, они тебя остановят. А навести шороху — это самый верный способ заставить их посмотреть твои документы.
По коже Джулии пробежал огонек страха. Потом она с вызовом сказала:
— Как они меня остановят? К нам приставлен только этот юнец. И они думают, что нас защищают, а не держат в плену.
— А ты попытайся сбежать — и увидишь, как быстро это изменится.
— У них не будет времени на раздумья. Послушай, это всего лишь один парнишка, он даже не дежурит у двери.
— Тогда давай. Но, чур, меня не винить за то, что случится.
Джулию распалил этот спор; она с легкостью развернулась и направилась к выходу. Сделав несколько шагов, она кинула взгляд назад и увидела, что Гарриет с отсутствующим видом таращится на моржа, как будто недавний разговор был пустым сотрясением воздуха. Это придало Джулии храбрости; как бы ни расценивала Гарриет ее план, поднимать шум она не станет. И вообще, пролы отродясь не стучали властям на плоходелов, за исключением разве что убийц.