Сандра Хьятт – Любовь жива (страница 4)

– Я так не думаю.

Ее собственный отец очень неохотно участвовал в жизни семьи, и Джиллиан потребовалось много времени и сил, чтобы убедить себя, что это не ее вина, и все равно это наложило на нее свой отпечаток.

– Да, но полная семья важна – и мать, и отец.

– Только если они вместе по обоюдному желанию, если отец не отвергает ребенка.

Он так долго смотрел на нее тяжелым взглядом, что молчание стало осязаемым, потом заговорил:

– Ты отняла у меня право знать. Ты отняла у меня два года и десять месяцев жизни моего ребенка.

Джиллиан промолчала. Она приняла единственно верное тогда решение. Она знала, что Макс не хотел постоянства, семьи и ребенка. Годы без него были одинокими и иногда тоскливыми, но одновременно самыми лучшими в ее жизни. Она видела, как растет ее сын, и она не захотела делиться этим счастьем с Максом, карьеристом, трудоголиком, у которого не нашлось бы времени на ребенка, который сказал, что никогда не захочет детей.

Который полчаса сидел на полу и играл в паровозики.

Джиллиан хотелось плакать.

– Если бы ты позвонил хоть раз, хоть раз… Он покачал головой:

– Не смей винить меня.

– Я не виню, просто…

Макс встал, снова подошел к окну:

– Это все меняет. Собирайся.

– В каком смысле?

– В смысле собирайся. Мой сын не будет расти без отца, без семьи. Я об этом позабочусь.

Джиллиан вцепилась в край стола:

– Я не понимаю тебя.

– Мы женимся, – тихо сказал Макс.

Глава 3

Джиллиан определенно не так его поняла. Она никогда не умела читать по его лицу, но его голос звучал совершенно серьезно, и это пугало ее.

– Возможно, я кое-что тебе должна, – сказала она, удивляясь своему спокойствию, отпуская край стола и складывая на коленях руки, которые, впрочем, тут же сжались в кулаки.

– Еще как, черт возьми.

– И возможно, нам надо кое-что прояснить, но…

– Нет никаких «возможно» и «но», и нет никаких «нас». Я уже все решил.

Когда-то ей нравилось эти его упрямство и решительность, но сейчас ей нужно было, чтобы он пошел на компромисс, позволил все обсудить. Что ж, придется ей взять на себя роль трезвомыслящего человека. Он должен понять.

Она встала и подошла к нему – не слишком близко: холодная ярость, которую он излучал, не позволила. И все-таки она знала, что где-то внутри его живет человек, способный мыслить спокойно. Она видела этого человека, он и привлек ее к Максу.

– Ты можешь встречаться с Этаном так часто, как захочешь, я не стану препятствовать. Конечно, сначала я не буду оставлять вас наедине, чтобы помочь ему привыкнуть к тебе…

– Ты не понимаешь, да? – Макс встал и навис над ней, используя любую возможность показать ей, кто главный. – Я и так уже пропустил почти три года его жизни, – тихо сказал он. – Я не собираюсь соглашаться на твои условия, но я согласен все обсудить.

В душе Джиллиан вспыхнула надежда.

– Вот тебе два варианта. Первый: ты прямо сейчас едешь со мной в Вегас и выходишь за меня замуж, тем самым давая Этану нормальную семью. – Он холодно смотрел на нее. А ведь когда-то им хватало одного взгляда, чтобы разгорелась всепожирающая страсть. – И не беспокойся, – продолжил Макс, словно читая ее мысли, – я не стану требовать от тебя исполнения супружеского долга. Все мои чувства к тебе давно остыли.

Джиллиан никак не отреагировала на это. Все, что ей нужно от него сейчас, – немного рассудительности. К тому же надежда все еще теплилась.

– А второй вариант?

Из гостиной донесся веселый смех Этана, и Макс посмотрел в ту сторону, прежде чем заговорить.

– Мы встречаемся в суде, и тебе придется бороться за право видеться с ним на выходных.

Надежда погасла.

– Ты не сделаешь этого. – Впрочем, она сама в это не верила. – Ты не заберешь его у меня.

– Тогда рискни, Джиллиан. Тебя не волновали вопросы морали, когда ты забрала его у меня.

Ледяные когти вонзились в ее сердце. Он сделает это. Джиллиан получала зарплату за свои статьи, она могла продать этот дом, доставшийся ей от бабушки, и потратить отложенные на черный день средства, но это ей не поможет. Миллионы Макса решат вопрос в его пользу.

Он достал из кармана телефон:

– Я звоню своим адвокатам. Тебе решать, что мне им сказать – чтобы готовились начать дело или составили брачный договор и отправили его факсом, чтобы мы подписали его до приземления в Вегасе.

Джиллиан смотрела на него, и он не отводил взгляда. Наконец она заговорила:

– Ты знаешь, что я выберу.

Макс улыбнулся, блеснули белые зубы и холодные голубые глаза.

– Тогда собирайся, пока я звоню. Выходим через десять минут и не вернемся до завтра.

– Нет, не выходим.

Его палец замер над кнопкой вызова.

– Уже передумала?

– Нет, я показываю тебе, почему ты не хотел и не хочешь детей. Десяти минут не хватит. Мне нужно не просто покидать вещи в сумку, я должна собрать еду для Этана, его любимую музыку, книги, одежду и одеяло. И я еще не была в душе. Все это займет как минимум час.

– Даю полчаса. Мы купим все, что нужно.

– Мы не купим его любимое одеяло.

– Поэтому я даю тебе полчаса, а не десять минут. – Он нажал на кнопку и поднес телефон к уху. – Тристан. – Он улыбнулся чему-то, что ему сказали, и бросил взгляд на Джиллиан. – Да, это важно.

Его голос долетал до нее, пока она поднималась наверх как сомнамбула. Этого не может быть. Как во сне она приняла душ, оделась и собрала вещи.

Макс ничего не сказал, когда спустя сорок пять минут Джиллиан вернулась. Она стояла на пороге детской с сумками и смотрела, как Макс и Этан играют в железную дорогу, полностью изменившую свой маршрут, так как колею теперь атаковали динозавры.

Макс окинул ее взглядом с головы до ног, но даже не посмотрел на часы – то ли потому, что не хотел ссориться с ней при Этане, то ли действительно потерял счет времени.

– Папочка, – сказал Этан, – смотри.

Глаза Макса широко распахнулись, когда он посмотрел на мальчика.

Джиллиан разделяла его изумление. Ее сын назвал его папочкой, как будто это было совершенно нормально, но это слово перевернуло ее мир с ног на голову, и она знала, что Макс чувствует то же самое. Он говорил, что не хочет детей, а теперь маленький мальчик обращается к нему как к своему отцу, уже что-то требует от него. Возможно, он еще откажется от своих намерений. Джиллиан затаила дыхание.

Макс протянул руку и взъерошил Этану волосы, отнюдь не собираясь ни от чего отказываться.

– Пошли, тигр.

Этан раздулся от гордости, услышав это обращение.

– Мамочка ждет.

Макс посмотрел на нее, но она была слишком ошарашена, чтобы выказывать хоть какую-то реакцию. Выйдя из дома, он перевел взгляд со своей машины на ее.

– В твоей недостаточно места, – сказала Джиллиан, как будто это не было очевидно. – К тому же в моей установлено детское сиденье, и диски Этана уже там, и влажные салфетки тоже.

Она не собиралась щадить его. По сравнению с жертвой, которую приносила она, проехаться до аэропорта в большой неуклюжей машине – совершенная ерунда. Макс покачал головой, но она не была уверена, что поняла это движение.