Сандра Бушар – Порочный продюсер (страница 24)

— Знаешь, о чем я думал этим вечером? — голос Беренштейна звучал на редкость спокойно. Только вот мятый костюм, взвинченный вид и взлохмаченные волосы говорили об обратном. А еще допитая бутылка виски в руке пугала. Неужели он самостоятельно осилит? В голове метались сотни мыслей, а он посмотрел на меня своими жуткими карими глазами и пригвоздил к стенке: — Наверное, мне стоит связаться с твоим отчимом. И узнать, как именно он держал тебя в ежовых рукавицах. Мне нужна парочка уроков.

Слова больно полоснули по мне, ударяя по самому больному. Проглотив оскорбление, я кратко указала ему на дверь:

— Уходи.

Злая улыбка на его губах заставила меня вздрогнуть.

— Прогоняешь? Интересно… — не обращая внимания на пол, он шагал прямо по осколкам, заставляя те противно трещать под его ботинками. Надвигаясь на меня, мужчина казался страшнее самого черта. — Видимо, я был слишком добр к тебе? Может, мне нужно поменять политику? Бить, унижать, оскорблять — такое тебе нравится больше? Так ты станешь послушнее??

— Пошел вон! — прокричала я во весь голос. От напряжения задрожал голос и глаза застелила пелена слез. — Не желаю тебя видеть. Разве это не очевидно, черт тебя дери??

— Я уже уходил, дорогая. — на губах Бориса заиграла жуткая улыбка. — А потом вернулся. Ведь понял кое-что важное. Хочешь знать? — не получив моего ответа, он все равно произнес своими холодным голосом, врезающимся прямо под кожу острыми осколками. — Ты принадлежишь мне. Мне. И только мне.

— Что? Что за ерунду ты несешь? Я никому не принадлежу. — фыркнув, неуютно поежившись, я рассмеялась, но… быстро затихла. В его глазах увидела — мужчина совершенно не шутит. Ему совсем не весело.

Что-что странное всколыхнулось внутри. Словно я снова оказалась ТАМ. В квартире отчима. Слова ОН снова напился и наступает на меня с ремнем, решая научить уму-разуму. Старые раны зарыли. Кожа заболела словно от болезненных ударов. Я ощутила себя слабой и беззащитной. Которой снова некуда бежать. Негде спрятаться.

— Уходи, прошу… — шептала я Беренштейну, видя в нем лицо своего отчима. И оказалось это страшнее самого ужасного кошмара. — Уходи! Слышишь??

В ужасе, не разбирая дороги, я отступала назад. Шаг за шагов на ватных ногах.

— Я никуда не уйду. Хочешь ты этого или нет. — отчеканил он вполне невинно, совсем не пряча в голове издевку и надменность. Откинув пустую бутылку в стену, он разбил ее на миллион маленьких осколков. А затем, засунув руки в карманы, продолжил наступать на меня. Его басистый тембр окутывал меня путами ужаса, сковывая все сильнее: — Ты, Рита, как раковая опухоль, от которой я так и не смог избавиться. И, знаешь, что? Сегодня я понял, что принимаю ее — свою болезнь. Нравится мне это или нет — ты будешь со мной.

— Я не буду с тобой. — голые ноги скользили по полу. Но я не обращала на это внимание. Была лишь одна цель: спрятаться и сбежать. — Все, что было между нами, огромная ошибка. Давай я заплачу тебе за машину и…

— «Заплатишь за машину?» — он даже остановился, хватаясь за живот от смеха. — Дорогая, да она дороже этой твоей квартирки. Но, пожалуй, — его пьяный, яростный взгляд пробежался по моему телу, — пожалуй, ты можешь рассчитаться по-другому.

— НЕТ! — закричала я, будто пытаясь достучаться до того Бориса, которого я знала. А может его и не было никогда? Лишь маска? — Я не хочу! Слышишь?

Нет. Беренштейн был на какой-то своей волне. Скалясь, он прошептал хрипло и возбужденно:

— Тебе придется быть очень терпеливой. Сегодня я не настроен на нежности. Порка металлическим кнутом — самое то. И я давно хотел опробовать одну штуку, что бьется током.

Что-то больно щипало ступни, но я напрочь это игнорировала. Шла спиной, боясь потерять его из вижу. Ведь нет страшнее того животного, что затерялось.

— Ты ведь никогда меня не любил, верно? — прошептала я так глупо и наивно, будто это хоть что-то сейчас могло исправить.

— Умница, — отчеканил Борис по слогам, — догадалась.

— У нас просто секс. Так спи с кем-то другим. — я так редко дышала, что начинала кружится голова. Словно каждый вздох был платным. Словно в эти моменты я теряла контроль над ситуацией… Глупости какие, но ничего не могла с собой поделать.

— Мне самому от этого неприятно, но, — он театрально состроил гримасу, — но я хочу тебя.

— Мое мнение тебя совершенно не интересует? — что-то на редкость острое вогналось в ногу, причиняя нестерпимую боль. Странно, но это чувство совсем не перебивало ту жуткую кашу, что творилась внутри. — Я разочарована в тебе, Борис. Ты врал мне. Вед двойную игру. И я всегда заслуживала большего. А ты… Ты убирайся к той, другой!

Странная тошнота мгновенно разлилась по телу. А вместе с ней и чувство легкости, спокойствия. Будто напряжения начало спадать, а вместе с тем поклонило в сон.

— Какая речь! Актриса пропадает! — вскинув руки к потолку, воскликнул он. — Только вот вернемся к тому единственному, что получается у тебя лучше всего: снимай трусы и раздвигай ноги.

— Какой же ты… Какой… — я вдруг поняла, что мысли путаются. Слова будто тают, как снег на солнце. Не могу собраться.

— Да что ты… — он пробежался по мне взглядом полным знакомого пренебрежения. Затем на уровне ног с округлившимися глазами, полными ужаса. Мгновенно протрезвел, я видела это четко и внятно. Сглотнув ком, он медленно ступил в мою сторону с вытянутыми руками. Я по инерции отшатнулась. — Рита…

«Да что там такое?» — с психом опустив голову, я увидела под собой расплывчатую лужу крови, а еще огромный кусок стеклянной вазы, торчащий из ноги.

Лужа становилась все больше… А перед глазами все начало расплываться… Я потянулась рукой к стене, но поняла, что совсем не ориентируюсь в пространстве и… Все померкло. Последнее, что запомнила — это громкий мужской крик. Только вот — что именно кричал — не запомнила. А жаль.

Глава 32

— Вот черт… — глядя на белый потолок, я тяжело вздохнула. Рядом противно пищал медицинский прибор, в теле ощущалась слабость, но сил все равно хватало на злость.

Больничная койка рядом со мной прогнулась, горячая рука сжала мою, холодную. Губы нежно коснулись щеки, пока мужской голос встревоженно зашептал:

— Слава богу, ты проснулась…

— Как я могла не проснуться, у меня ведь есть одно незаконченное дело! — раздраженно оттолкнув от себя Бориса, я старалась заглянуть ему в глаза так яростно, как только могла. — Убить тебя, идиот! Кто дал тебе право взламывать мой замок? Громить квартиру? Устраивать это чертово шоу??

— Рита, я… Мне правда жаль. — бледный и потерянный и напряженно свел брови на переносице.

— Знаешь, куда засунь свою жалость? Прямо в… — дверь палаты открылась, в комнату вошла медсестра. Напряжение она почувствовала сразу. Напряженно перевела взгляд с меня на Беренштейна. Я же, не теряясь, многозначительно указала на продюсера пальцем и громко прокричала: — Кстати говоря, это из-за него у меня на ноге будет огромный шрам! Арестуйте его и посадите… Лет так на пятнадцать! В какой тюрьме у нас сидят серийные маньяки и психопаты? Я ему готова там койку оплатить прямо сейчас.

Борис многозначительно вздернул бровь и тяжело вздохнул. Медсестра же едва заметно усмехнулась:

— Он вас порезал? Своими руками?

— Нет, но… — оговорилась я, злясь еще сильнее. — Оступилась я из-за него! Он разгромил мою квартиру…

— Ты разгромила мою машину. — подал голос этот бессмертный, на что получил мой многозначительный «ТСС!»

— Очень хорошо, что вы идете на поправку. Слишком уж бодрая у вас девушка для той, кто ночь провалялся в глубоком сне. — протянула женщина, обращаясь к Борису так, словно меня вовсе рядом нет. А потом подошла, засунула градусник подмышку и произнесла. — Рита, верно? Вы должны знать, что Борис Аркадьевич принес вас на руках и не на секунду не оставлял одну. А когда понадобился донор крови — с радостью помог.

— И, — злобно сцепив зубы, я закрыла глаза и глубоко вдохнула, — мне сказать ему «спасибо»?

— Было бы… — произнесла медсестра.

— Передайте этому не-человеку, — не глядя я указала пальцем на Бориса, — что я его здесь видеть не рада. Пусть проваливает ко всем чертям. Где нужно расписаться, чтобы этого психа ко мне не пускали?

— Вообще-то, — закашлялась та, — вас скорее всего через пару часов выпишут.

— Отлично! — воскликнула я саркастически. — Надеюсь, кое-кто не оглох от гордости за свои безумно героические поступки и устранит все причиненные мне ущербы до того, как я вернусь домой. Иначе встретится в суде!

Послышался ошарашенный мужской смех, а затем сбивчивый кашель. Борис, будь он не ладен, был со мной не согласен.

— Это не мое дело, но… — произнесла та, что уже давно перешла все нормы приличия, — вам понадобиться помощь чтобы дойти до машины. Возможно, ваш сопровождающий еще пригодится.

«Да черт бы его побрал!» — прорычала я, правда внутри себя. Ведь, наверняка, Борис не взял никакие мои вещи из дома. Следовательно, банковской карты и телефона у меня тоже нет.

Очнувшись, первое, что я почувствовала — ярость. На себя, что поддалась воспоминаниям и позволила себе растечься дрожащей лужицей у Его ног. На Бориса, который заставил меня пережить сперва предательство, а потом жуткий стресс.

Слабой я быть не привыкла. Даже больше — я это призирала. А ОН заставил меня стать такой. Пусть на мгновение, но все же.