Сандра Бушар – Порочный олигарх (страница 25)

Первое, что я увидела в гостиной — накрытый стол. Пышно, дорого, изысканно. Кто-то явно старался, подбирал декор. В центре композиции располагалась бутылка вина и шикарный букет алых роз.

— Это ты так на свидание меня приглашаешь? — рассмеялась я, все еще пытаясь свести все в шутку. — Надо над подачей поработать…

— Нет, сегодня я просто организатор, рыжуля. — он толкает меня вперед себя и только тогда я вижу во главе стола его — Атика.

Перепуганный, с выпученными от страха глазами, он смотрит на меня в ужасе. И уже не кажется зловещим, как утром. Наоборот, будто молит: «Спаси!» За его спиной два амбала. Смотрят перед собой, не шевелятся. Словно статуи. Но я-то знаю — один приказ главаря и они придут в действие. Атику не позавидуешь…

— Что ты?.. — я растеряна. Пытаюсь взглянуть Океанову в глаза, но он меня будто не видит. Будто я для него больше не существую.

— Ты ведь обещала свидание? Дерзай! — меня тащат к столу. Усаживают напротив бывшего почти насильно. Сегодня Михаил исполняет роль официанта — наполняет наши тарелки и бокалы. Только мы с Атиком не голодны. Лично я секунды считаю до момента, когда шоу кончится. Океанов садиться между нами и хлопает в ладоши: — Наелись?

— Да, — шепчу я в пол голоса. — Могу я уже…

— К десерту! — рычит мужчина. Поднимает меня под мышки и заставляет стать перед ним. Чего-то ждет, я не понимаю… Но дрожу… Ситуация накаляется. — Что же ты, рыжуля? Обещала мальчику секс и тянешь? Атик, вон, весь во внимании!

И тут все внутри меня становится на круги своя… Бросаю взгляд на бывшего, а тот дрожит и плачет. Страшно ему… «Неужели он побежал к Океанову рассказывать итоги нашего утреннего разговора?!» — ахаю в недоумении. Не знаю, чего именно ожидал бывший от Михаила, но теперь не поздоровится нам всем!

— Послушай, все не так… — пытаюсь объяснить я, но меня никто не слышит. Мы будто теперь разговариваем на разных частотах.

— Раздевайся, Светочка. — приказывает мне Океанов холодно. Глаза его черные, как мгла. Бегут по мне злобно, словно желая мести. — Быстро.

— Нет, — я делаю шаг за шагом назад. Каждый, как в бездну. — Успокойся, давай поговорим?

— Атик, ты тоже… Эта дама ненасытная, ждать долго не будет. — приказывает Михаил бывшему, даже не оборачиваясь. Атик, кажется, не дышит. Не шевелится. Михаил щелкает пальцами и два амбала «оживают». Подходят к Атику и «помогают» ему, снимая мастерку, туфли… Затем я отворачиваюсь. Но он сжимает мое лицо. Глядя прямо в глаза чеканит: — Что же ты скромничаешь, Светочка? Или только когда я не вижу можно с другими трахаться по углам?

Размахиваюсь, хочу оставить на его щеке красный след от ладони. Он ловит. Не дает.

— Я никогда не!.. — кричу, но осекаюсь… Он срывает мой теплый кардиган и я впадаю в шок: это правда происходит со мной. Жмурюсь и молю: — Прекрати… Пока не поздно.

Глава 26

— Мне прекратить? — кричит он мне прямо в лицо. Волосы разлетаются от потока воздуха их его пышущего гневом рта. — МНЕ???

Я так давно делила с Океановым постель, но никогда не видела его темные грани. Сейчас же передо мной стоял не тот обольстительный мужчина, что не давал мне спать ночами. Это его версия пугала меня до дрожи. От нее желудок сжимался, виски пульсировали, а холодок на спине заставлял чувствовать себя неуютно, будто на иголках.

— Какое объяснение бы ты не придумал тому, что творишь — это гадко. — жмурюсь, сглатываю ком. Стараюсь не слышать голос Атика, что кричит на всю гостиную. А затем чувствую, как срывается шарф с моей шее. Тот, которым я весь день прикрывала следы пальцам бывшего на шее. Слезы позорно срываются с глаз. — Назад пути не будет.

— Вот именно, рыжуля. — он насмехается надо мной. — В моей жизни нет места для всяких шлюшек.

Он поворачивает меня к себе спиной. Расстегивает змейку юбки, а потом трескается ткань. Он рвет на мне одежду, как безумный. Я все еще прижимаюсь к Нему спиной, когда он разрывает на мне рубашку, заставляя пуговку за пуговкой упасть на пол.

На мне лишь трусики и лиф, когда я утираю слезы и поворачиваюсь к нему с гордо поднятой головой:

— Доволен?

— Еще нет. — он пробегается по мне взглядом, будто я — кусок дерьма. — Ты сделаешь то, что обещала и…

Он замолкает. Видимо, видит те жуткие синяки, что оставил Атик на моих ногах. А я все думаю: «Правда ли он заставит меня заняться этим при нем? Действительно ли он настолько сошел с ума?!»

— Что это? — он внимательно рассматривает следы на шее и бедра. Кожа болит. В некоторых местах даже засохшая кровь. Океанов чернеет. Хотя казалось — хуже некуда. — Кто тебя обидел, Света?

— Кто обидел? — смотрю на него, а у самой слезы. Раздавлена и унижена. Хочется провалиться под землю от стыда. И все же тыкаю в него пальцем. — Ты, Михаил. Ты меня обидел.

Мне показалось, будто он поморщился, словно от удара. Будто на мгновение мне удалось вернуть его обратно и затолкать обратно то безумие, что вырвалось наружу.

— Кто? — он берет меня, подносит к зеркалу и требует более настойчиво. — Кто оставил эти следы на тебе?

Я бросаю взгляда на Атика. Мимолётный, краткий. Я зла на парня за то, что заставил меня пройти через все эти кошмары. И вываливаю на Михаила все, что случилось со мной утром. Во всех подробностях.

Он слушает внимательно, не перебивает. А затем рычит от злости, кулаком вбивается в стену. Прижимает меня к себе окровавленной рукой и лбом ударяется о мой лоб:

— Думаешь, я в это поверю?

Я усмехаюсь:

— После всего, что здесь произошло — мне плевать на твое мнение!

Он долго смотрит в мои глаза. Секунда за секундой. Затем закрывает глаза, нервно растирает переносицу и спокойно выдыхает:

— Иди… В спальню.

Хоть дом этот я вижу впервые, но дважды не уточняю. Рада вырваться из его жутких лап. Убегаю прочь. Я все дальше, а удары из гостиной все громче. Запираюсь в самой дальней комнате. Судорожно оглядываюсь — рядом лишь один шкаф. Проверю — внутри пусто.

— Черт! Мне нужна одежда… — шепчу себе под нос, мечтая лишь об одном — побеге. Оказаться как можно дальше, от чертового психа!

Мне повезло — смежная комната — душевая. Там я запираюсь, умываюсь и нахожу банный халат. Тот еще наряд чтобы ходить по улице, но это явно лучше, чем голой.

Выбегаю с мыслью, что сейчас сбегу. Но буквально падаю в объятия мужчины. Когда только успел? Запыхался… Явно, спешил ко мне. Не хотел повторения первой ночи.

— Нет… — шиплю я, пятясь назад. — Не смей меня трогать!

— Рыжуля… — он тянет ко мне ладонь, делает шаг вперед. — Мне жаль.

— «Жаль»? — смеюсь, а в глазах снова слезы. Оглядываюсь — в комнате для обороны лишь ёршик да туалетная бумага! — Гори в аду, урод!

— Зря я вспылил. Надо было сперва тебя выслушать. — говорит он нежно и ласково. Будто этого достаточно! Будто я забуду все ужасы вечера! — Иди ко мне, девочка.

— Нет-нет-нет! — нервно мотаю головой… И упираюсь ягодицами в ванну. Не замечаю, как падаю в нее. Бежать больше некуда. Он нависает. Остается только молить: — Прошу, отпусти.

— Куда же я тебя теперь отпущу, а? — он гладит мои волосы завороженно. Успокаивающе приговаривая «тихо-тихо» и «все будет хорошо». А я просто плачу и не могу остановится. — Со мной теперь будешь. Всегда.

Это «всегда» теперь ударяет по телу больно. Кичу с раздражением:

— Да я тебя просто ненавижу, слышишь? Ненавижу!

Он замирает. Смотрит мне в глаза, сжимая подбородок. Ладонью опускается вниз, к груди. А потом знакомая чертовщинка загорается в глазах. Словно завороженный он скидывает пиджак и залазит в ванну прямо в одежде. Накрывает меня собой. Сжимает мои щеки и говорит хрипло, будто утробно:

— Ненавидь, рыжуля. Ненавидь… Главное, что я тебя люблю.

На секунду эти слова проносятся по моему телу громом, сотрясая каждую клеточку. А затем я смеюсь и не верю:

— Так не любят.

Он заводит руки мне за спину и лиф ниспадает с плеч. Я позволяю ему скатиться. Плевать.

— А ты знаешь, как надо любить? — Шепчет он мне на ухо, усыпая шею поцелуями.

— Знаю. — его каменный член упирается мне в бедро.

— Так покажи мне, рыжуля… — говорит он так, будто ему это важно. Не верю! Больше ничему не верю!

— Ты не достоен моей любви. — слышу, как Он суетливо расстегивает брюки, подтягивает меня к себе… Отодвигает трусики и входит. Быстро, резко, словно пытаясь что-то доказать. Каждый удар — как выстрел. Удар прямо под дых! Я содрогаюсь, впиваясь пальцами в его спину. И плачу, уткнувшись носом в ложбинку на шее… И кричу снова и снова, как мантру: — Ненавижу! Ненавижу!

— От ненависти до любви, как говорится… — шепчет он, насаживая меня на себя грубо и быстро. — Полюбишь.

Я кончаю первой. Взрываюсь в отчаянье! Этот оргазм был особенный, будто выплеск всей боли, что накопилась внутри. Он следом сотрясается. И замирает во мне. Отстраняется. Смотрит в глаза. И я размахиваюсь, ударяю ему по лицу ладонью. На этот раз он не мешает и я не останавливаюсь. Снова и снова бью, пока кожа не заливается краснотой.

— Полегчало? — спрашивает он ровно. Я отрицательно качаю головой. И тогда он выдает: — Укуси меня что ли?

— Зря предложил. — усмехаюсь. А затем вгрызаюсь в его плечо со все душей. Он хрипит от боли. И я делаю это снова и снова. Понимаю, что завожусь. Его член внутри меня тоже каменный. Мужчина двигается более рвано, бешено. Раскидываю ноги и задеваю кран с водой. Нас поливает ледяным дождем. Запрокинув голову назад, я позволяю Михаилу выбивать из моего тела душу.