Сандра Браун – Непримиримые разногласия (страница 55)

— Привет. Прошу прощения, что не позвонил заранее.

— Тебе нужно со мной поговорить?

— Да, и срочно.

Она отступила в сторону и жестом пригласила его войти.

— Миссис Бриггс, задержите все мои звонки, пожалуйста.

Закрыв дверь, Холли повернулась к нему. Сегодня ее деловой образ состоял из черных брюк и пиджака в черно-кремовую полоску и блузки с вырезом и рядом крошечных жемчужных пуговиц. Кроуфорд не мог оторвать взгляда от декольте.

— Прости за то, что сказал вчера: что получил бы опеку над Джорджией, если бы не ты.

— К сожалению, это правда.

— Может быть. Но я злился из-за кое-чего другого и не должен был вымещать это на тебе.

— Тебе передали запрет? — спросила Холли, меняя тему.

— Да. У меня была насыщенная событиями ночь.

Кроуфорд знал, что выглядит соответствующе. Полиция, закончив обследовать разгромленную комнату и периметр дома, уехала только на рассвете. После он лежал без сна, размышляя о том, кто это сделал и, что гораздо более тревожнее, почему.

Утром Кроуфорд не потрудился побриться и только высушил волосы полотенцем. Ладно хоть рубашка и джинсы были чистыми.

— Что-то еще случилось прошлой ночью? — спросила она.

— Я дойду до этого. Но сначала придется испортить тебе день.

— Что-то новое в деле о стрельбе? Это было не просто причина, чтобы поговорить?

— К сожалению, нет. Я пришел предупредить тебя.

Кроуфорд упер руки в бедра и уставился в пол. Он думал, как смягчить удар, но потом решил, что чем прямолинейнее, тем лучше.

— Нил приставил за стой слежку, — увидев, что Холли собирается что-то сказать, он быстро добавил: — Подожди, выслушай меня. Это еще не самое худшее. У него есть фотографии. Я не знаю, как долго велось наблюдение и насколько тщательно, но ты можешь быть на некоторых снимках, — он кивнул в сторону трех высоких окон кабинета. — Я не знаю наверняка, потому что видел только несколько фотографий. Я сам использовал этих парней и знаю, какими изобретательными они могут быть. Если «хвост» видел, как я поднимался сюда прошлой ночью, если он сделал снимки через эти окна, то мы оба попали. По крайней мере, мы не целовались, но вряд ли кто-то подумает, что мы просто… тесно общались.

От страсти, что вчера трещала между ними запотел бы даже объектив камеры.

— Почему Нил держит тебя под наблюдением?

Кроуфорд ожидал, что Холли будет обвинять его, и ее вопрос застал врасплох.

— У него такое впечатление, что это я организовал стрельбу в зале суда.

— Что?

— Чушь, я знаю. Но, повернув следствие в мою сторону, он сам себя загнал в тупик. Однако, в то же время... — он рассказал ей о реакции Оттермана на труп. — Нил не хотел этого признавать, но он тоже заметил.

— Я не защищаю Чака Оттермана, — сказала Холли. — Я совсем его не знаю. Кроме скромного вклада в мою кампанию, здесь нет никакой связи.

— Верю. Но это может быть что-то, чего ты не помнишь или даже не знаешь. Возможно, связано с фирмой в Далласе?

— Я позвонила, чтобы извиниться за все неудобства, которые это им причинило. Меня заверили, что моя безопасность — их главная забота. Но в любом случае, Чак Оттерман не имел никаких дел ни с одним адвокатом там, ни в прошлом, ни в настоящем.

— Может, они что-то скрывают из-за профессиональной этики.

— Это приходило мне в голову, но они сказали бы мне. В конце концов, это расследование убийства.

— Ладно. Но продолжай вспоминать, — он немного подождал, а затем спросил: — Что ты собираешься делать с другой проблемой?

— Ты имеешь в виду фотографии?

— Если тебя засняли со мной, это может разрушить твою карьеру.

— Я больше не веду твое дело об опеке.

— Верно, но этот придурок Сандерс может превратить это в скандал десятилетия, — Кроуфорд отвернулся. — Черт возьми, мне следовало держаться от тебя подальше. Если из-за меня ты проиграешь выборы, я никогда себе этого не прощу.

— А за то, что спас мне жизнь, ты себя простишь?

Он повернулся обратно.

— Что?

— Кроуфорд, я была скомпрометирована в тот момент, когда ты перепрыгнул через перила и заслонил меня от стрелка. Что бы ни случилось с тех пор, я никогда не смогла бы принять объективное решение в отношении человека, который рисковал своей жизнью, чтобы спасти мою.

Прозвучало немного пафосно, но, тем не менее, это был честный ответ, который она, вероятно, заготовила для репортеров.

— Это ты придумала или как-ее-там?

— Я уволила «как-ее-там» сегодня утром.

Это была удивительная новость.

— Почему? Из-за ее стрижки?

Холли рассмеялась.

— Хорошая причина, но не поэтому. У нас были разногласия по поводу методов избирательной кампании.

Его сотовый тренькнул, сигнализируя о текстовом сообщении.

— Придержи эту мысль. — Он открыл сообщение и озадаченно уставился на фотографию Джорджии в неподвижной рамке, потом нажал на стрелку, чтобы воспроизвести видео.

Звонкое хихиканье Джорджии разнеслось по всему кабинету. Кроуфорд узнал парк и игровую площадку. Светлые кудри Джорджии отражали солнечный свет, когда она, вцепившись в толстые веревки, высоко взлетала на качелях. Видео длилось тридцать две секунды, и это были самые длинные полминуты в его жизни. Под видео были слова: «Ты совсем не дорожишь ею?».

Кроуфорд чуть не сорвал дверь с петель.

— Что случилось? — окликнула его Холли.

— Позвони 911, — крикнул он, проносясь мимо ее испуганной помощницы. — Вызови туда полицию.

— Куда?

— Детская площадка в парке.

Лестница на первый этаж казалось бесконечной. Он перепрыгивал через несколько ступенек, кричал людям, чтобы отошли в сторону, и отталкивал тех, кто недостаточно быстро реагировал. Добравшись до вестибюля, он окликнул двух помощников шерифа:

— Городской парк. Сейчас же!

Кроуфорд не стал ждать, последуют ли они за ним, выскочил на парковку и на бегу разблокировал машину.

Шины визжали, когда он лавировал в потоке машин. Ведя машину одной рукой, он второй установил мигалку на крыше, и посмотрел в зеркала заднего вида. Помощники шерифа ехали за ним. Он подключился к полицейской рации и выпалил основную информацию диспетчеру.

Въехав в парк, но не стал следовать поворотам извилистой дорожки, а поехал прямо, вдавив педаль газа в пол. Когда в поле зрения появилась парковка, прилегающая к детской площадке, он всем весом нажал на педаль тормоза, и выскочил из машины прежде, чем она полностью остановилась.

Кроуфорд услышал высокий радостный смех Джорджию прежде, чем увидел ее на карусели, которую раскручивала Грейс. Прислонился к стволу раскидистого дуба, он согнулся пополам, хватая ртом воздух. Слезы облегчения смешивались с жгучим потом, заливающим глаза.

Выпрямившись, он увидел Джо Гилроя. Тот стоял у своей машины с мобильным телефоном в руке и улыбался.

— Спасибо. Теперь тебя арестуют.

Зрение Кроуфорда сузилось до размеров булавочной головки, и в центре его оказался тесть. Ярость превратила кровь в лаву. Он двинулся вперед размеренной, но решительной походкой. Пожилой мужчина выпрямился и принял оборонительную стойку. Кроуфорд преодолел оставшееся между ними расстояние, схватил Джо за грудки и толкнул, да так сильно, что тот тяжело приземлился на гравий.

— Ну вот ты и сделал это, — прорычал Джо. — Ты отправишься в тюрьму.

— В какую дурацкую игру ты играешь, Джо?