Сандра Барро – Забытая жена (страница 20)

Надо признать, мясо принесли быстро. Мы ели почти в тишине, изредка обмениваясь короткими фразами. Покончив с обедом, подозвали официантку и начали собираться. Но тут бургомистр, заметив наше движение, резко поднялся из-за своего стола и направился к нам. Он взял мою руку и, склонившись, поцеловал её.

– Я невероятно рад нашей встрече, графиня! Искренне надеюсь, что когда граф Корсмо соизволит посетить свои владения, у нас будет возможность увидеться всем вместе. Я непременно приглашу вас на ужин!

Я пыталась сохранять на лице любезную, ничего не выражающую улыбку, борясь с желанием выдернуть руку. Когда мы, наконец, вышли на свежий воздух, я незаметно вытерла тыльную сторону ладони о складки платья. Мне казалось, на коже остались липкие, неприятные следы его прикосновения.

Дом встретил нас благословенной тишиной и покоем. Все уже вернулись и разошлись по своим делам. Мы отдали пирог Ханне, сказав, что его можно подать на ужин. Кухарка посмотрела на нас с лёгкой обидой.

– На ужин у меня рагу и курник. Я старалась. Вашим пирогом позавтракаем.

Я не стала спорить с этой фундаментальной женщиной, чьё кулинарное мастерство было выше всяких похвал. Обижать её не хотелось.

Решив отвлечься от неприятных впечатлений, я направилась за дом, чтобы посмотреть, как продвигаются дела у Улафа и Магнуса, и заодно узнать, какая сумма потребуется на перестройку бани.

Обойдя угол, я замерла, застигнутая неожиданной картиной. Братья – грумы, уже загнав чистых лошадей в стойла, сидели на завалинке возле большого сарая, приспособленного под конюшню. Тор, старший, держал в руках старый, потрёпанный учебник и, водя пальцем по строчкам, терпеливо объяснял младшему брату буквы, уча его читать по слогам.

– Видишь? Ма-ма. Мо-ре.

Тур, сгорбившись, невероятно старался, шевеля губами. Он то и дело сбивался, но тут же останавливал жестом брата, который хотел ему подсказать, и с упрямым видом начинал сначала.

– Нет, я сам! Ма-ма…

Я подошла ближе.

– Не нужна ли вам помощь? – мягко спросила я.

Тор поднял голову, покраснев от неожиданности, и ответил:

– Ну что вы, фру Линда, у вас и без того дел полно. Я как-нибудь сам брата научу. Я ведь когда в город уехал, то ходил в школу… три месяца, правда, но всё же. Справимся.

Стало ясно, что парни практически неграмотны. Я спросила их об этом прямо. Тор подтвердил мои догадки.

– В нашей деревне школы и не было никогда. Я первый уехал, устроился к вашему отцу, а по вечерам в ту школу, которая при фабрике и бегал. А потом договорился, что как брату шестнадцать стукнет, он ко мне приедет, в помощники. Только вы тогда уже замуж вышли, и мы с вами уехали. Вот Тур мой в школе и не бывал ни разу.

«Мама дорогая… – с горечью подумала я. – Ведь взрослые ребята уже. Я представила, как бы сложилась их жизнь, останься они в той забытой Богом деревне: тяжёлый труд за гроши, вечерами – дешёвый паб, потом – жена, дети, и всё по кругу. Без надежды, без выбора».

– Раз уж вам пришлось уехать со мной, – твёрдо заявила я, – то с этого дня каждый вечер мы с Астой будем учить вас чтению, письму и счёту. Мне нужны грамотные помощники.

Братья потупились, их смущённые лица залила краска.

– Как же это? – пробормотал Тор. – Графиня сама нас грамоте учить будет? Неловко как-то…

– Ничего не хочу слышать, – перебила я его. – Раз уж мы здесь живём как одна семья, то и помогать друг другу должны. Учиться – это не стыдно, это необходимо. Или вы намерены всю жизнь только лошадей чистить?

Тур поднял на меня глаза, в которых сверкнуло упрямство.

– А я люблю лошадей, – сказал он твёрдо.

Я сразу поняла, что перегнула палку. Конечно, любой труд достоин уважения. Я улыбнулась.

– Прекрасно, Тур. – поспешила я успокоить парнишку. – Это замечательно. Допустим, когда-нибудь ты захочешь стать владельцем собственной конюшни. Все жители, зная, как ты любишь лошадей и как хорошо за ними ухаживаешь, захотят оставлять тебе своих животных на постой за плату. Как ты будешь заключать договоры? У тебя должен быть список услуг, расчёты за корм, ветеринарную помощь, страховку – мало ли, если, не дай Благословенный, случится несчастный случай. Всё это требует быть грамотным человеком.

Парни слушали меня, разинув рты. В этот момент они напомнили мне моих первокурсников, для которых грозный и недосягаемый «препод» вдруг оказался понятным и человечным.

Я улыбнулась им.

– Так что жду вас каждый вечер на уроки. И не потерплю никаких отговорок. Учиться, учиться и ещё раз учиться… – я запнулась на полуслове, едва не выпалив фамилию вождя мирового пролетариата. Пришлось быстро импровизировать, вставляя первое, что пришло в голову: – …Как завещал великий… Благословенный!

Сказав это, я развернулась и пошла прочь, оставив двух ошарашенных братьев переваривать мои слова. В голове уже звенел звонок на мой первый, неофициальный урок в этом странном и удивительном мире. И, чёрт возьми, это чувство было знакомым и бесконечно дорогим.

Зайдя в гостиную, я увидела, как Аста, нахмурив лоб, помогала Хельге разбираться с какими-то домашними расчётами, разложив на столе исписанные листки. Снизу доносился звук льющейся воды и приглушённые голоса Ингер и Марты – судя по гирляндам влажного белья, развешанным во дворе, служанки затеяли грандиозную стирку.

Никто не обратил на меня особого внимания, и это было, кстати. Я молча поднялась по лестнице в нашу комнату. Здесь было тихо и тепло. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окно, лежал на полу тёплым прямоугольником. После шумного кафе, навязчивого внимания и тяжёлой встречи с бургомистром эта тишина была бальзамом для души.

Подойдя к своему сундуку, я отперла его и осторожно, почти с благоговением, достала спрятанную тетрадь Аннели. Кожаный переплёт был шершавым и прохладным под пальцами. Сегодняшний день принёс и облегчение от новостей из банка, и разочарование от столкновения с хамством, и воодушевление от новой цели – учить братьев. Но сейчас, в тишине, мне отчаянно хотелось убежать от собственных проблем в чужую, но такую захватывающую историю. Что же произошло с Аннели после того, как она узнала о своей беременности? Как изменилась её жизнь в золотой клетке гарема? Прижав драгоценный дневник к груди, я присела на подоконник, подставив лицо солнцу, и раскрыла его на той самой, странице, жаждая найти в судьбе другой северянки силы для того, чтобы справиться с собственными испытаниями.

Глава 23

Запись четвёртая.

Известие о моей беременности всколыхнуло гарем, словно камень, брошенный в тихую воду. Волны расходились всё шире, отражая в себе множество эмоций. Одни испытывали жгучую, едкую зависть, другие видели в этом шанс укрепить свои позиции и проявить уважение к фаворитке Падишаха. Именно в этот момент вокруг меня, словно ядовитые растения, начали виться тихие интриги, от которых в будущем могла зависеть судьба моего нерождённого ребёнка.

Первая и главная жена Повелителя Руния-бегум пожаловала с визитом тем же вечером. У неё не было собственных детей. Ко мне эта женщина всегда относилась холодно и отстранённо. Говорили, она свысока взирала на то, как у других жён и наложниц рождались дети, ибо по незыблемым правилам двора именно ей доверяли воспитание наследников. Она вошла в комнату, и воздух словно застыл. Её голова была высоко поднята, а лицо выражало полное спокойствие и невозмутимость.

«Да благословит Всевышний твоё дитя, – произнесла она ровным голосом. – Пусть он принесёт славу нашей династии».

Она протянула мне в дар изысканный шёлковый платок. Его узор был искусно вышит золотыми нитями, создавая сложные орнаменты. Я приняла подарок с глубоким поклоном, и наши взгляды пересеклись. В её глазах я уловила ледяное величие, словно заглянула в бездну, тающую в себе множество тайн. Она проявила должное почтение, но в самой глубине её тёмных зрачков я узрела острый, как шип, укол ревности. Ведь её собственная утроба так и не принесла Повелителю наследника, и эта боль, похороненная под слоем достоинства, была её вечным проклятием.

Следующей пришла Мариам-уз-Зарани, уже подарившая Акбару сына, принца Джихангира. Её визит был полной противоположностью. Она обняла меня с показной, почти сестринской нежностью.

«Хвала Аллаху, твоё счастье – это и наше общее счастье, – сказала она ласково, но её пальцы на моей спине были чуть напряжены. – Пусть твоё дитя станет верным спутником и другом моему Джихангиру».

Она принесла мне корзину из тёмного драгоценного дерева, наполненную изысканными сладостями и дорогими специями. Однако в её взгляде, скользнувшем по моему животу, я уловила тень настороженности. А вдруг этот ребёнок станет не другом, а соперником её собственному сыну в борьбе за отцовское внимание и трон?

Фаворитки же прекрасно понимали: моя беременность поднимала меня на недосягаемую для них высоту. Они являлись ко мне с дарами, улыбались, произносили сладкие речи, но в их глазах я читала неподдельную тревогу. Видя особое отношение Падишаха ко мне, они боялись окончательно потерять и без того призрачное влияние.

Но больше всего я страшилась одной встречи. Встречи с матерью Падишаха, грозной и мудрой Налой-бегум. Она всегда держала меня на почтительном удалении, и лишь однажды, когда мы случайно повстречались в Саду Тысячи Роз, она остановилась. Величественная и недосягаемая, мать Повелителя мира жестом подозвала меня. Я подошла, трепеща, как лист на ветру. Нала-бегум мягко, но властно подняла моё лицо и долго, задумчиво вглядывалась в мои черты.