Сандра Барро – Забытая жена (страница 14)

Он с отвращением окинул взглядом её иссохшую, потерявшую все женские формы фигуру.

– Ты всегда была обузой. Испортила мне жизнь, родив девочку, и оказалась неспособной дать мне сына! А теперь я должен пресмыкаться перед этим зазнавшимся аристократом, умолять его, чтобы он взял обратно нашу непутёвую, полоумную дочь!

Сигне не подняла глаз. Её пальцы теребили чётки, спрятанные в складках платья.

– Благословенный посылает нам испытания для нашего же блага, Ларс. На всё Его воля. Может, это знак…

– Замолчи! – рявкнул он, и она вздрогнула. – Твои знаки и твоя воля довели нас до ручки! Теперь этот Корсмо приостановил все договорённости! Все! Понимаешь, что это значит?

Он тяжко рухнул обратно в кресло, сжав голову руками. В ушах стоял нарастающий шум – шум надвигающегося краха. Его бизнес, фабрики Стормера, держался на волоске. Проблемы наваливались как снежный ком.

Качество сырья, которое он закупал, упало, а цены выросли. Готовая продукция – ткани, которые когда-то славились на всю страну – теперь были хуже, чем у конкурентов. Продажи падали, клиенты уходили. Рабочие, эти неблагодарные хамы, вместо того чтобы трудиться, требовали повышения зарплаты и устраивали забастовки. А тут ещё эти дешёвые иностранные ткани хлынули на рынок, вытесняя местных производителей. Налоги, которые взимало правительство, достигли запредельных высот. И самая большая статья расходов – доставка сырья издалека. Транспортные расходы съедали последнюю прибыль.

И единственным светом в этом тоннеле был брак с Корсмо. Арвид и его родня имели колоссальное влияние. Через них можно было получить выгодные кредиты, государственные субсидии. Как аристократ, Арвид имел льготы на пошлины и доступ к закрытым тендерам. Статус графа Корсмо открывал двери в кабинеты министров и к участию в крупных проектах. Этот брак был не просто союзом двух семей. Это был спасательный круг для его империи.

А теперь этот круг ускользал. Из-за какой-то истерички.

Ларс поднял взгляд на Сигне, которая всё так же стояла не шелохнувшись.

– Убирайся, – прохрипел он с ненавистью. – Иди к своим иконам. Молись, чтобы твоя дочь не отправилась в сумасшедший дом. Хотя, – он ядовито усмехнулся, – может, там её настоящее место.

Когда дверь за ней закрылась, он снова взялся за графин, налил ещё виски, но не пил, а лишь смотрел на янтарную жидкость. Мысли лихорадочно работали. Что делать? Писать Корсмо? Унижаться? Ехать самому в эту богом забытую дыру, в Рёнсвальген, и силой вразумить Линду? Заставить её ползать на коленях перед мужем?

Внезапно его осенило. Деньги. Он же оформил на Линду счёт на предъявителя. Огромная сумма, часть её приданого. Пока вся эта история не разрешится, он не мог позволить ей распоряжаться этими деньгами. Что, если она, в своём «сумасшествии», решит их потратить? Или что ещё хуже, передать кому-нибудь?

Он подошёл к сейфу, спрятанному за картиной, и быстро набрал код. Достал папку с финансовыми документами. Да, счёт в «Морском торговом банке» в Бергенхольме. Книжка на предъявителя была у Линды. Нужно было срочно связаться с управляющим банком, старым хитрым лисом Мортенсеном. Попытаться заморозить счёт. Сослаться на… на её невменяемость. Да, именно так. Он пригрозит Мортенсену, расскажет о скандале, намекнёт, что если банк будет обслуживать психически нездорового человека, это бросит тень на его репутацию. Мортенсен, дорожа своим положением, возможно, пойдёт навстречу. Хотя бы на время, пока Ларс не разберётся с дочерью.

Стормер схватил перо и начал писать письмо, его почерк был резким и неровным от ярости. Он должен был вернуть контроль. Над дочерью. Над деньгами. Над ситуацией. Он не позволит какой-то девчонке и её капризам разрушить всё, что он строил. Если потребуется, он сам приедет в этот богом забытый Рёнсвальген и вправит ей мозги. Лично.

Гнев, который терзал его изнутри, был настолько жгучим и неукротимым, что ждать было невыносимо. Он не мог оставаться в бездействии. Мысль о том, что Арвид Корсмо может официально начать бракоразводный процесс, замораживая все финансовые потоки, заставляла его сердце биться быстрее, а кровь стынуть в жилах. Нет, он должен действовать. Немедленно.

Он резко потянул за шнур звонка, и через несколько мгновений в кабинет бесшумно проскользнул его личный помощник, Йохан. Молодой человек с непроницаемым лицом и идеально сидящим костюмом.

– Йохан, – отрывисто бросил Ларс, не предлагая тому сесть. – Узнай расписание ближайшего парохода в Бергенхольм. Мне нужна самая комфортабельная каюта. И собери людей – возьми Кнута и Эрика, пусть будут наготове.

Йохан кивнул, сделал пометку в своём карманном блокноте и тихо удалился.

Ларс принялся нервно расхаживать по кабинету. Каждая минута ожидания казалась ему вечностью. Он мысленно составлял план: сначала – жёсткий разговор с Корсмо. Нужно будет убедить его, что Линду можно «исправить», что это просто временный женский каприз, усугублённый дурным влиянием матери. Потом… потом он сам поедет в эту деревню, в Рёнсвальген, и выбьет дурь из дочери раз и навсегда. Угрозами, обещаниями, шантажом – неважно. Но прежде всего, ещё до встречи с зятем, нужно заехать в главный офис «Морского торгового банка». Этот счёт на предъявителя… он был его страховкой, козырем. Но сейчас эти деньги могли уплыть из его рук вместе с рассудком Линды. Нужно попытаться заблокировать счёт или, на худой конец, снять с него значительную сумму, пока дочь не сообразила этого сделать первой. Мысль, что она, с её наивностью, может распорядиться его деньгами, была невыносима.

Через двадцать минут Йохан вернулся. Его лицо было по-прежнему невозмутимым, но в глазах читалась лёгкая неуверенность.

– Господин Стормер, ближайший прямой пароход в Бергенхольм будет только через два дня. И то, капитан сомневается, что он выйдет – надвигается сильный шторм, на подходах к фьорду уже штормовое предупреждение.

Ларс с силой ударил кулаком по столу.

– Через два дня! И ещё может не быть! Это неприемлемо!

– Есть другой вариант, – продолжил Йохан, не моргнув глазом. – Сегодня вечером из Осгарда отходит ночной поезд до Норнесана. В пути около суток. Там можно пересесть на пароход, который идёт вдоль побережья до Бергенхольма. Такой путь займёт в общей сложности три-четыре дня. Прямой маршрут на пароходе, если он состоится, займёт двое суток.

Ларс скривился, будто почувствовал дурной запах. Три-четыре дня в поездах и на каком-то береговом судне вместо комфортабельного парохода? Это было унизительно и неудобно. Но ждать два дня в неведении, рискуя вообще не уехать… Нет. Его терпение лопнуло.

– Нет, – прошипел он. – У меня нет времени ждать. Что, если через два дня пароход так и не выйдет? Я сойду с ума за эти дни. Заказывай билеты. На вечерний поезд.

– Слушаюсь, господин Стормер, – Йохан снова склонил голову и вышел.

Вечером того же дня Ларс Стормер, в сопровождении двух крепких слуг, сел в купе поезда, отправлявшегося из Осгарда. Он с презрением разглядывал скромный, по его меркам, интерьер вагона и мелькающие за окном огни рабочих районов. Всё это казалось ему недостойным его положения. Унизительное путешествие, на которое его обрекла собственная дочь.

Он откинулся на сиденье и закрыл глаза. В голове мелькали возможные диалоги с Корсмо. Нужно быть твёрдым, но не вызывающим. Униженным, но не жалким. Найти ту тонкую грань, чтобы сохранить лицо и при этом выпросить прощение для дочери. А потом… потом будет разговор с самой Линдой. И он обещал себе, что этот разговор она запомнит на всю оставшуюся жизнь.

Поезд набирал скорость, увозя его навстречу штормовому морю и ещё более штормовому объяснению с одним из самых влиятельных людей в стране. Ларс Стормер сжал кулаки.

Глава 16

– Садитесь, фру Линда, – приветливо кивнула Ханна, поднимая крышку с котла. – Еда почти готова, только хлеб нарежем.

Я кивнула и села за стол, глядя на то, как женщина ловко управляются с тяжёлой утварью. Улаф стоял у окна и о чём-то негромко говорил с Хельгой.

– Хорошая была проповедь, – заметила Ингер, расставляя тарелки. – Пастор Бьорн сказал нужные слова.

– Да, – согласилась Марта. – Как будто душу почистил. Хочется жить, работать, людям помогать…

– А я, признаться, еле на ногах стою. – пробормотала Хельга, опускаясь на стул с тихим стоном. – Почти не спала. Мужчины мылись полночи. То дров подбросить, то воды принести, то ещё что… Ходили, хлопали дверьми… Будто стадо быков в доме, честное слово.

Её слова нашли живой отклик среди остальных женщин. Даже обычно сдержанная Ингер покачала головой и проворчала:

– Было очень неловко спешить, зная, что мужчины тоже ждут своей очереди.

Дверь внезапно открылась, и на пороге появился Магнус. Он вошёл с присущим ему спокойствием, будто вернулся из соседней комнаты, а не отсутствовал полдня. Его внушительная фигура в простой, но прочной одежде полностью заслонила окно.

На этот раз я не стала ждать. Пока он молча снимал свою рабочую куртку, я обратилась к нему, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но настойчиво:

– Магнус, вы снова отсутствовали. И на проповеди вас не было. Не хотите ли объяснить, где вы проводите время?

Все за столом затихли, даже Улаф перестал возиться с дровами возле печки. Аста под столом наступила мне на ногу. Магнус медленно повернулся ко мне. Его взгляд, тёмный и проницательный, встретился с моим. Ни тени смущения или вины.