СанаА Бова – Сердце миров. Трилогия (страница 5)

– Принести её к древу, что давно умерло, – ответил мужчина.

Элин моргнул.

– И это всё?

Мужчина усмехнулся, но в его усмешке не было доброты.

– Если ты сможешь оживить его, значит, этот мир тебя примет.

Толпа снова оживилась. Элин чувствовал, что теперь все пристально наблюдают за ним, ожидая, примет ли он вызов.

Он перевёл взгляд на Айру, но её лицо оставалось непроницаемым.

– Я пойду с тобой, – только и сказала она.

Элин кивнул. Он не знал, что ждёт его у реки, но понимал: отказаться от испытания означало стать врагом этого мира. А этого он позволить не мог.

Элин шагал за Айрой, чувствуя, как пустыня с каждым шагом меняется. Казалось, чем ближе они подходили к реке, тем более беспокойной становилась сама земля. Песок под ногами время от времени сдвигался, создавая зыбкие потоки, как если бы что-то невидимое текло под ним, подстраиваясь под его движения.

Река, которая уже была видна на горизонте, казалась живой. Она извивалась, словно змея, её воды мерцали серебристым светом под сиянием двух солнц. Но самое странное заключалось в том, что она текла против всех законов природы, стремительно устремляясь вверх по своему собственному руслу, нарушая всё, что Элин знал о воде, о течении, о самой реальности.

Он глубоко вдохнул, стараясь сосредоточиться. Всё, что ему нужно, – набрать немного воды. Доказать свою силу. Это звучало просто.

Но чем ближе он подходил, тем сильнее росло ощущение, что мир не намерен ему помогать.

Айра остановилась у самой кромки воды, скрестив руки на груди.

– Теперь ты сам, – сказала она. – Никто не сможет вмешаться.

Элин опустился на колени возле воды, ощущая, как песок под ним подрагивает, словно предупреждая. Над гладкой поверхностью реки клубился тонкий серебристый туман, искажая отражение двух солнц, словно это был не просто водоём, а нечто живое, непокорное.

Он вытащил сосуд, грубо обработанный, с мелкими трещинами по краям. Ему дали его в поселении, сказав, что он достаточно крепок, чтобы удержать воду.

Но можно ли удержать то, что не желает быть пойманным? Элин наклонился вперёд, зачерпывая воду. Его пальцы ощутили прохладу, почти ледяную в контрасте с жаром пустыни. На мгновение всё выглядело нормально: сосуд наполнился, отражая в себе мерцающий свет неба.

Но стоило ему поднять его – вода исчезла. Не пролилась. Не испарилась.

Просто… перестала существовать.

Элин ошеломлённо посмотрел в сосуд. Там, где только что плескалась вода, теперь лежал песок – мелкий, почти стеклянный, сверкающий в последних лучах уходящего солнца.

Он нахмурился, снова погружая сосуд в реку, на этот раз глубже. Вода наполнила его, сверкнув серебряными сполохами, но стоило ему снова поднять сосуд, как она вновь рассыпалась в песок.

– Что за… – он пробормотал, чувствуя, как внутри растёт раздражение.

Айра стояла неподалёку, наблюдая за ним. Она ничего не говорила, но её взгляд был внимательным, оценивающим. Элин стиснул зубы и повторил попытку, быстрее, жёстче, почти с отчаянием. Но результат был тем же.

Река не позволяла ему взять воду.

Он не понимал, почему, что он делает не так? И словно в ответ на его раздражение, пустыня ожила.

Ветер, который раньше был едва ощутимым, внезапно налетел с силой, подняв песчаные вихри. Воздух наполнился сухим, режущим гулом, а песок закружился в яростном танце, обрушиваясь на его кожу, оставляя горячие, жгучие уколы.

Элин прикрыл лицо рукой, пытаясь защититься, но ветер лишь усилился. Песчинки били по одежде, по коже, впивались в волосы, заполняли воздух, превращая мир в бурлящее месиво золота и пепла. И тогда он их увидел.

Сначала это были просто сгустки тени, прорезающиеся в глубине песчаной бури. Но вскоре они начали приобретать форму. Силуэты высокие, тонкие, вытянутые, как зыбкие тени, отбрасываемые пламенем на стену. Они были безликими, но Элин чувствовал их взгляды – пустые, прожигающие, будто весь этот мир смотрел на него через них.

Они двигались бесшумно, но с каждым мгновением становились всё ближе. Он стиснул кулаки, готовясь отступить, но понял: они не нападали.

Они блокировали ему путь к реке.

– Айра! – крикнул он сквозь вой ветра, но её голос не ответил.

Он повернул голову и увидел её стоящей на прежнем месте, неподвижной, как статуя. Её серебристые глаза сверкали в полумраке надвигающейся бури, но она не сделала ни шага, не произнесла ни слова.

Она не будет вмешиваться, это испытание он должен пройти сам. Одна из теней сделала резкий рывок вперёд. Элин инстинктивно отшатнулся, но существо не атаковало. Оно пронеслось мимо, но тут же остановилось, вырастая перед ним, закрывая путь к воде.

Другие последовали за ним.

Он начал двигаться в сторону, но они тут же сместились, меняя позиции, словно отражения в искривлённом зеркале. Они не позволяли ему подойти к реке. Ветер усилился, песок взметнулся в воздух, и Элин почувствовал, как мир вокруг начинает меняться.

Если он сдастся сейчас, он останется чужаком для этого мира. Значит, нужно найти способ. Но как бороться с тем, что не имеет формы? Как взять воду, которая не хочет быть пойманной? Тени сгустились вокруг него, затягивая петлю, ветер выл, песок сыпался с неба, превращая всё в хаос.

И в этом хаосе Элин должен был найти ответ.

Ветер не утихал. Он гудел в ушах, словно голоса, шепчущие древние предостережения, несущие в себе и угрозу, и отчаяние одновременно. Мир вокруг Элина оставался в постоянном движении: песок клубился у ног, дюны то поднимались, то оседали, словно медленно дышащий гигант, а река продолжала течь вспять, игнорируя любые попытки подчинить её своей воле.

Элин сжал в руках сосуд, чувствуя его шероховатую поверхность, покрытую тончайшими трещинами, и вновь взглянул на воду. Он не понимал, почему она ускользает, почему она не даётся в руки, почему каждый раз, когда он поднимает кувшин, она превращается в песок, рассыпаясь, словно насмехаясь над его попытками.

Он снова наклонился, осторожно опуская сосуд в прозрачную, почти светящуюся воду, и наблюдал, как она медленно наполняет его, мягко омывая внутренние стенки. На этот раз он старался двигаться медленнее, надеясь, что, если он будет осторожен, если не нарушит хрупкое равновесие этого мира, река позволит ему взять хотя бы немного её влаги.

Но стоило сосуду оторваться от поверхности, как он почувствовал, что в его руках уже нет воды.

Она исчезла в одно мгновение, оставив после себя лишь сухие, искрящиеся песчинки.

Элин выругался сквозь стиснутые зубы, почувствовав, как в груди закипает бессильное раздражение. Всё, что он знал о мире, рушилось здесь, в этом месте, где привычные законы не имели власти, где даже самая простая задача – зачерпнуть воду – становилась невозможной.

И вдруг, сквозь завывания ветра, до него дошло то, что он должен был осознать раньше.

Этот мир не подчиняется физике. Он подчиняется истории.

Он резко выпрямился, его мысли вихрем закружились в голове. Река сопротивляется, потому что в этой истории она должна быть непокорной. Она не принадлежит никому, не позволяет себя схватить, не позволяет себя удержать. Она существует вне обычного течения времени, живёт вопреки всем законам природы.

Но что, если он изменит её историю?

Что, если он не будет пытаться подчинить её, а вместо этого убедит её самой прийти к нему?

Элин прикрыл глаза, выровнял дыхание, и, вместо того чтобы снова опускать сосуд в воду, позволил своему воображению переписать правила.

Он представил, как река больше не сопротивляется, как она больше не бежит прочь, не ускользает, не избегает чужого прикосновения. Он представил, что она устала, что она ищет путь, что она ждёт кого-то, кто поймёт её, кто не станет пытаться насильно подчинить её себе, а просто позовёт её.

"Ты хочешь быть собранной," – мысленно произнёс он, будто обращаясь не к воде, а к живому существу.

"Ты больше не хочешь бежать. Тебе больше не нужно сопротивляться."

Он открыл глаза и, вместо того чтобы снова попытаться зачерпнуть воду, просто протянул сосуд, ожидая.

Секунды тянулись бесконечно. Ветер больше не завывал так сильно, песчаные вихри застыли в воздухе, а мир вокруг будто прислушивался, словно сам ждал, что произойдёт дальше.

И тогда вода дрогнула. Сначала едва заметно, словно колебание отражения на её поверхности. Затем маленький, тонкий ручей, прозрачный и сияющий, отделился от основного потока и потянулся вверх, медленно, осторожно, словно принюхиваясь, словно решая, стоит ли ему довериться.

Она двигалась не по его воле и не потому, что он заставил её – она двигалась сама.

Поток мягко стекал в сосуд, заполняя его, а Элин стоял, не шевелясь, затаив дыхание, наблюдая, как он наполняется.

И когда последняя капля воды легла на дно, сосуд оказался полным. Она не исчезла. Он сделал это. Элин сжал пальцы на сосуде, чувствуя, как холодная гладкость глины нагревается от его рук. В этот момент он понял: он нашёл способ взаимодействовать с этим миром.

Не силой. Не логикой. А словом.

Айра наблюдала за ним с того же места, её серебристые глаза блестели в мягком свете реки, и на её лице появилось нечто похожее на одобрение.

– Теперь ты понял, – тихо сказала она.

Элин не ответил, он просто крепче сжал сосуд и сделал первый шаг назад, в сторону деревни, зная, что впереди его ждёт следующее испытание.