СанаА Бова – Наследие Верховной Луны: Книга1. Пробуждение (страница 18)
– Не выгораживай его, – лидер явно не хотел идти на поводу нашей опрометчивости, всем своим видом показывая, как сильно был разочарован происходящим. Интересно, он будет припоминать моё непослушание теперь при каждом удобном случае?
– Хоуп, ты пришёл… – на Далтас было невыносимо смотреть. Я не думал, что когда-то смогу лично увидеть трясущегося Высшего и чувствовать на собственной коже вибрации от этого волнения. – Как ты?
– Я? Думаю, хорошо. Сейчас уже всё хорошо, – Хёнки так сильно растерялся, что едва выговаривал слова. Бонтеланас были создателями Надежды, но никто из них так и не смог, или не захотел, стать родителем. – У нас с парнями вполне успешная группа, но, думаю, эту часть моей судьбы ты хорошо знаешь.
– Знаю и искренне горжусь тобой.
– Не думал, что гордость за кого-то имеет место быть в нашей семейке.
– Ты считаешь нас настолько эгоистичными и безразличными?
– Да, считаю.
– Мне жаль, что у тебя сложилось такое мнение.
– Мы оставим вас, – становилось неловко быть свидетелем подобного разговора, ведь этим двоим многое предстояло обсудить.
Я коснулся плеча Муна и, на удивление, не испытал никакой неприязни или агрессии.
– Мы подождём тебя у озера Мудрости, – он понимающе посмотрел на Хёнки и перевёл взгляд на меня, едва заметно кивнув.
Думаю, Хёнки не ожидал, что ему придётся разговаривать с Далтас, и даже не думал, куда именно перемещается, ведь первостепенной задачей была попытка остановить Муна. Мы аккуратно ступали по хрупкой земле Папирусного сада, словно опасаясь помять бумажную брусчатку. Смешно, как человеческое восприятие жизни уже одерживало верх над хорошо известными нам правилами миров, через которые мы привыкли перемещаться, и которые сами же когда-то и отстроили. Это ведь никогда не было даже подобием бумаги. Когда создавался сад Бонтеланас, были использованы магические, не поддающиеся никакому воздействию листы Вечного древа жизни Хаоса и, естественно, им невозможно навредить ни одним известным нам способом.
– Осторожно ступай по кромке воспоминаний, не торопи того, что и так вскоре собьёт тебя с ног, уничтожив почву под ногами, – Мун замедлил шаг, наслаждаясь закатом трёх лун, окрасившим небо в трицветие когда-то родных нам миров.
– Мы привыкли жить в незначительном проценте от нашего максимума, брат. Вдыхая еле уловимый запах чувств, мы совершенно забыли всю гамму отвоёванных когда-то в боях эмоций. – Думаю, мы просто устали истощать свою истинную сущность, не понимая в каком направлении двигаться, чтобы обезопасить пробуждение и возрождение Верховной Луны.
– Давно мы не говорили друг с другом и не погружались в мысли о счастливых мгновениях той нашей жизни, которые окутывают мягким облаком ностальгии… – Мун усмехнулся и повернулся ко мне. Его глаза передавали все оттенки неба, и это делало его таким мистическим, что я невольно вздрогнул, вспомнив наше прошлое в королевстве Стихий.
– Только в такие мгновения мы особо остро способны понять, что ничто не уходит бесследно… Я ни о чём не жалею, ведь всё осталось сохранено в сокровенных уголках души. Мы не забыли ничего по-настоящему. Мы лишь позволили памяти тихонько затаиться, чтобы выждать необходимое время и обезопасить неокрепший разум, – какое-то время я пытался понять, являлась ли эта речь попыткой обмануться, но понимал, что я был уверен во всём сказанном. Я помнил Новолуние и помнил все события, связанные с Верховной луной, все принятые решения и все сделанные выводы. Нет, это всё было правдой. Я не сумасшедший, который создал фантастический мир, чтобы избежать суровой реальности.
– Прости, что был так резок с тобой, – Мун внимательно изучал узоры, создаваемые на небе вспышками Тёмной луны. – Мы не так-то и давно смогли понять, что с нами происходит. Признаться, меня до сих пор пугает вся эта масштабность. С самого детства я видел прекрасные красочные сны о мире, оказавшемся нашим домом. Эти воспоминания иногда возвращались стайкой мыслей, окутывая лёгкой грустью, а иногда парализовали, не позволяя шевелиться. Я до сих пор помню тот случай на концерте, когда думал, что уже никогда не смогу встать. Это страшно. Это опасно. Это способно уничтожить нынешних нас, но по иронии судьбы эти «мы» существуем лишь для того, чтобы быть уничтоженными во имя высшей цели.
– Я хорошо тебя понимаю. Не один ты испытываешь столь смешанные чувства. Мы с головой погрязли в том, что всё ещё не до конца способны понять. Я был рад проснуться однажды с щемящей в сердце радостью и пониманием того, что мы всё помним. Но тогда же я и осознал, что всё, созданное нами в этой жизни, не имеет значения. Вся эта жизнь, все пережитые трудности и вся та адская боль – ничто. Мы просто сделали необходимое для того, чтобы иметь возможность вспомнить то, что и так навсегда живёт в нас.
– Думаю, нам пора всем открыто поговорить о том, что каждый из нас вспомнил.
– Это не имеет смысла, – всё ещё не хотелось признавать этот факт, а ещё меньше я желал проговаривать подобное вслух. – Чонин уже нашёл её.
– Что? – увидеть второй раз за день разъярённого и испуганного Муна было пугающей роскошью. – Я не понимаю.
– Глупо было забывать о том, что эти двое всегда находили путь друг к другу.
– Да, ты прав. Это было настоящей глупостью.
Очередное молчание.
Очередная пугающая тишина перед бурей, которая совсем скоро уничтожит нашу прочную дружескую связь данного рождения, вернув братское единение тех, кто не умел ценить подобный дар. Эта жизнь сделала нас братьями, собрав из разных уголков страны, которая когда-то появилась в мире людей, созданном нашим кровным братским единением прошлого воплощения.
Всё так просто и одновременно так сильно запутано, что хотелось в гневе разорвать кожу и оголить нутро, которое не должно показываться смертному миру. Вся наша смертная жизнь этого рождения была гонкой на вершину, с которой мы с трудом научились смотреть на не принимающий нас мир, а теперь нам предстояло самое страшное – научиться смотреть вверх, всё ещё оставаясь недостойными уже более значимого мира. Вечно всеми отвергнутая семёрка, создавшая такие же никому не нужные творения. Смешно от всей абсурдности данной ситуации.
– Нам нельзя говорить Чимми, – Мун резко повернулся ко мне, и я заметил, как мелкие хрусталики катились по его щекам. – Ему пришлось пережить так много всего в этой жизни, что он может не выдержать ложной надежды на воссоединение.
– Знаю и полностью согласен с этим. Пока мы во всём не разберёмся и не поймём, как правильнее будет поступить, оставим всё происходящее между нами. – Закат Тримирия практически утратил свои краски, и лишь Тёмная луна продолжала пускать изумрудные волны, по всей видимости создавая очередных бездушных существ.
2–5 КЛЯТВАМИ СКРЕПЛЁННЫЕ
POV: КЁОМЭ
Дата:
342 тысячелетие (год 657) до Эпохи Димисар
Местоположение:
Тримирие, королевство Верховной луны
Я всегда восхищался принцами стихий и тем королевством, что братья смогли создать. Помню, как и сам мечтал стать одним из них, чтобы обрести то, чего никогда не имел – семью. Жаль, что Кунейосити оставил нас, но уверен, что у него были на то весомые причины.
– Моя королева, – из нашей семёрки третьего яруса Йениус первым решился заговорить, и когда склонил колено, от него мгновенно пошли энергетические волны, связывающие всех нас между собой, – я был создан благодаря тебе, и моя преданность будет лишь возрастать. Никогда не померкнет сила, дарованная тобой, как и навыки, приобретённые во имя твоего вознесения. Клянусь, что буду твоей опорой и всегда материализуюсь рядом, когда буду необходим, ведь соединяющее нас зерно силы притянет меня к тебе в любой жизни и воплощении. Я всегда почувствую тебя. Я всегда узнаю тебя. – Его трясло, но я не понимал из-за чего. – Есть близкие и чужие; есть важные и совершенно не имеющие значения; есть те, кто косвенно идёт с нами по жизни, не особо влияя на события, но, тем не менее, присутствуя по неким причинам; есть приходящие и уходящие; есть те, кто приближается настолько, что меняется полностью весь ход событий, переворачивая всё с ног на голову, – Йен посмотрел на Новолуние и троицу рядом с королевой. Этот взгляд изумрудных глаз был способен растопить сердце любого, но сейчас он как будто бы умолял их сражаться за то, что они имели. – Одни за мгновение оставят штамп на сердце, другие, присутствуя тысячелетиями рядом, не затронут ни единой струнки души. Никогда невозможно предугадать, кто, в конце концов, останется рядом, ведь даже самые близкие способны отпустить нашу руку оказавшись на краю обрыва. Но на этом же месте может оказаться незнакомец, который подаст руку и отведёт от опасности. Можно идти по одной дороге долгие годы, но смотреть в разные стороны, а можно идти разными дорогами, но внезапно сойтись на перекрёстке судеб. Никому, даже Высшим, не дано узнать, что произойдёт, и даже Бонтеланас не способны сказать, что нам всем уготовано. Все мы – странники, тесно или частично связанные друг с другом в переплетении судеб. Все мы – творцы своего настоящего и создатели незримого будущего. Я клянусь тебе, Верховная Луна, что выполню все функции, возложенные на меня. Я – тот, кто навсегда останется всем и ничем для тебя одновременно, ведь только так ты сможешь обрести меня в любом своём проявлении. Ты – моя истинная и единственная королева. Да здравствует Верховная Луна!