Сана Расуль – По ту сторону леса (страница 4)

Несколько часов спустя дом заполняет бормотание телевизора в гостиной. Запомнив страницу, я откладываю комикс, который читал до этого – единственное, что у меня получается дочитывать до конца. То есть так бывает обычно, но в последнее время я будто не могу сконцентрироваться ни на чём вообще. Я кладу журнал на верхушку стопки, которая всё продолжает расти. Всего у меня тридцать выпусков – с тех времён, когда мы с Ланой вместе ходили за ними в магазин по выходным.

Я спускаюсь вниз. Мама уснула на диване, у неё изо рта стекает тонкая струйка слюны. Укрыв её одеялом, я выключаю телевизор. Вот тогда-то я это и слышу, чётко и ясно. Шипение. Я подбегаю к окну на кухне, и естественно, чёрная кошка сидит снаружи, только в этот раз спиной ко мне. Она смотрит в лес, дико шипя в пустоту.

Я знаю, что мне стоило бы сделать – держаться от неё как можно дальше, – но, понятно, я собираюсь поступить иначе. Так, как сделала бы Лана. Достав из буфета банку сардин, я бесшумно выскальзываю за дверь. Холод пронимает до костей и не отпускает, а серое небо накрывает лес, словно призрачная вуаль. Открыв крышку, я рассыпаю сардины по всему крыльцу.

– Давай, ты же знаешь, что хочешь. Вот тебе вкусная, вонючая рыбка, – шепчу я.

Кошка оборачивается ко мне, подёргивая носом. От моих ладоней несёт рыбой в масле. Я ожидаю, что кошка набросится на угощение, но та лишь стоит на прежнем месте, не двигаясь. Тогда я поднимаю одну из сардин с пола и болтаю ее мёртвой тушкой в воздухе.

– Всё хорошо, можешь подойти. Я брат Ланы, – представляюсь я и тут же чувствую себя глупо. И как у сестры получалось подбираться к животным так близко?

Кошка отворачивается и стрелой уносится обратно в лес.

– Стой! – Я бросаюсь следом, заметив её тень впереди, как вдруг появляется множество других теней, и я уже не понимаю, какая из них мне нужна. Когда я начинаю задыхаться от бега, кошачий хвост окончательно исчезает на ухабистой тропинке. Через некоторое время мои ноги тяжелеют от усталости, и я останавливаюсь в незнакомой части леса.

По обеим сторонам от меня растут ряды деревьев. По их корням змеятся тонкие, будто кожаные лозы, поднимаясь по ветвям подобно витым пружинам. Моё сердце замирает каждый раз, когда я слышу кваканье лягушек и жужжание роящихся в небе насекомых. Неожиданно щёку задевает что-то липкое и влажное, и я едва подавляю вскрик. Но это оказывается всего лишь промокший лист.

«Не ходи в лес, Ари», – преследует меня мамин голос.

Я утираю каплю воды с кончика носа, и на меня тут же накатывает приступ тошноты: от пальцев всё ещё пахнет рыбой. Будь здесь Лана, она бы засмеялась над тем, как глупо я себя веду: гоняюсь по лесу за кошкой с пустой банкой из-под сардин, только потому что так чувствую себя ближе к сестре, чем был уже долгое время. И, в довершение всего, на мне по-прежнему пижама с Бэтмэном, которая мне маловата.

Пугающий топот разносится по лесу, отдаваясь в ушах. Шаги приближаются, и на кошачьи они не похожи – скорее, на волчьи или медвежьи. Я стою неподвижно, надеясь смешаться с окружающей обстановкой, но вдруг вспоминаю: у людей есть запах, и мои пропахшие рыбой ладони наверняка уже меня выдали. Я лихорадочно осматриваю землю в поисках чего-нибудь, что мог бы использовать как оружие. Сломанная ветка! Думаю, подойдёт. Внезапно шаги останавливаются, и я слышу громкий вздох.

Вот теперь я по-настоящему паникую: животные ведь не вздыхают, да? Я ныряю за дерево, чтобы унять колотящееся сердце, и коротко, часто вдыхаю морозный воздух. Я закрываю глаза, а когда открываю снова – отшатываюсь назад и громко кричу. Всего в паре дюймов[6] от меня стоит мальчик с круглым, бледным от холода лицом.

Глава четвёртая. Мальчик в красной шапочке

Мальчик с недоумением наблюдает, как я яростно размахиваю веткой в воздухе. Его глаза ярко выделяются на фоне леса: их цвет напоминает мне о весенней лужайке, которую только-только подстригли. На нём надето множество слоёв одежды, а на голове – красная шерстяная шапка с потрёпанными краями.

– Извини, я не собирался тебя пугать, – улыбается он, примирительно поднимая руки вверх.

– Я и не испугался, – ворчу я, покрепче обняв себя руками и сглатывая комок в горле.

Мальчик смотрит на ветку у меня в руке, и я тут же роняю её на землю, пряча взгляд. Новый знакомый выглядит ненамного старше меня, пусть и на несколько дюймов выше. Надо сказать, он довольно высокий: мне то и дело говорят, каким большим я вымахал для своих одиннадцати лет. Этим я пошёл в папу, который возвышается над всеми вокруг, как башня. Лана шутила, что у нас дома есть свой «Большой и добрый великан»[7].

– Кстати, я Тимми. Ты пробежал мимо меня в прошлый раз – похоже, торопился куда-то.

– Ты меня видел? – удивляюсь я, пытаясь припомнить, видел ли я Тимми, но смутные воспоминания путаются в голове.

– Краем глаза. Никогда не видел, чтобы кто-то так быстро бегал. Ну, разве что на Олимпийских играх.

– Ты заметил, куда делась кошка? – спрашиваю я.

– Какая кошка?

– Та, за которой я гнался. У нее чёрная шерсть и белые глаза.

– Белые глаза? – медленно повторяет Тимми.

– Да-да, знаю, звучит странно. Папа решил, что кошка просто старая, но, по-моему, она может быть мутантом, если не хуже… – Я запинаюсь, не в силах заставить себя рассказать Тимми о Лане. Всё, что мне удаётся выдавить: – Я видел крысу с глазами такого же цвета.

У Тимми резко расширяются зрачки. Он отворачивается в сторону, а когда снова поворачивает голову ко мне, его взгляд словно блуждает где-то далеко.

– Что? Только не говори, будто это твоя кошка! – вырывается у меня.

– Нет, у меня нет домашних животных. – Тимми начинает теребить края шапки, ещё ниже надвигая её на лоб.

– Тогда чего ты так перепугался?

– Да жутко это, вот и всё.

Лицо Тимми вдруг принимает странное выражение, будто он кого-то выслеживает. А я впервые замечаю у него на штанах пятна грязи и небольшую прореху на правом колене.

– Ты живёшь где-то здесь? – спрашиваю я.

– Прямо у озера, – показывает он себе за спину.

– Тогда что ты здесь делаешь? – с подозрением смотрю на него я: по моему опыту, в лес редко ходят в одиночку.

– Осматриваюсь вокруг, – отвечает он так, будто очевиднее ничего и быть не может.

– Вот это пофигисты у тебя родители, если разрешают гулять тут одному.

– Ну не могли же они поселиться возле леса и ожидать, что я не захочу его исследовать! Лес для того и предназначен, – поясняет Тимми, озорно сверкнув глазами.

Я делаю мысленную заметку ответить так же, когда мама с папой снова начнут читать мне нотации про лес.

– Не хочешь на денёк поменяться родителями? – со смешком интересуюсь я.

– Ну… вообще-то они не знают, что я здесь. У меня здорово получается сбегать по-тихому. Я бы даже сказал, я в этом мастер, – признаётся он.

Мне ещё никто никогда ни в чём не признавался, кроме Ланы. Приятное ощущение. А то в школе ребята вечно обмениваются секретами друг другу на ушко и смеются. А я, как бы ни пытался, так и не смог ни с кем посекретничать. Я улыбаюсь Тимми – и он улыбается в ответ.

Вот бы и я умел сбегать из дома незамеченным, но у родителей, по-моему, срабатывает паучье чутьё. Когда я хотел сходить в кино, мама увязалась за мной, причём не один раз, а целых и очень позорных ДВА. Такого ни за что бы не произошло, будь Лана здесь, и да, вы верно догадались, с тех пор меня никто не зовёт гулять.

Тимми стоит, уставившись на меня с очень серьёзным выражением лица. Он открывает рот, собираясь что-то сказать, когда рядом раздаётся шорох, заставляя нас отскочить назад. Из зарослей кустарника у наших ног выпрыгивает лягушка. Мы одновременно вскрикиваем и заслоняем головы руками. Громко квакнув, лягушка торопливо упрыгивает мимо нас по своим делам.

Мы с Тимми смотрим друг на друга – и заливаемся хохотом.

– Видел бы ты своё лицо! – держится за живот он.

– Моё лицо! А сам-то? – выкрикиваю я тем же тоном.

– Я не очень люблю лягушек, они слишком прыгучие. А прыгучие штуки меня пугают. И кошки тоже, зато я отлично лажу со змеями. Когда-то у меня даже был королевский питон.

– Я и представить не могу, чтобы родители разрешили мне держать змею в качестве питомца. Даже золотую рыбку пришлось выпрашивать, и то они согласились, только когда сестра пообещала помогать с чисткой аквариума, – признаюсь я.

– Мама тогда работала в зоопарке, поэтому она была не против.

– А что случилось с той змеёй?

– Моя сестра выпустила её на волю, сказала, мол, слишком жестоко держать её в коробке, – отвечает Тимми, снова начиная теребить шапку, пока та не сползает до самых бровей.

– Ты учишься в старшей школе Хэнгин Хилл? – интересуюсь я. Школа стала бы чуть менее невыносимой, будь у меня там возможность поболтать с кем-нибудь нормальным.

– Я на домашнем обучении.

Я нахмуриваюсь:

– А как это?

– Преподаватели приходят ко мне домой и учат разным предметам, а родители помогают, когда есть возможность.

Я широко распахиваю глаза:

– Подожди, хочешь сказать, тебе не надо именно ходить в школу?

– На деле это не так здорово, как кажется.

– Тебе приходится носить школьную форму?

Тимми качает головой.

– ОГО! Ты можешь учиться прямо в пижаме, это же круто!

– Почему ты побежал за кошкой? – Тимми пристально смотрит на меня.

Я открываю рот, но сразу закрываю снова, как рыба на суше.