Сана Расуль – По ту сторону леса (страница 3)
– Кыш! Плохая кошка, очень плохая кошка! – начинает кричать мама, размахивая зонтиком, чтобы отпугнуть её.
Кошка выгибает спину, и мне кажется, будто она вот-вот попытается прыгнуть на меня снова, но она убегает обратно в лес. Я провожаю её взглядом, пока чёрный хвост не растворяется в темноте.
Мама напряжённо морщит лоб:
– Ты такой бледный! Где ты был?
– Я… просто играл.
Она недоверчиво прищуривается, но ничего не говорит.
– Ну что, пойдём?
Обернувшись, я смотрю на лес: в ушах всё ещё отдаётся тот визг.
– Знаешь, вообще-то я не очень хорошо себя чувствую. Может, пропустим прогулку сегодня?
Мама снимает перчатки и начинает осматривать и ощупывать меня.
– Жара у тебя нет, но на всякий случай останемся дома. Я приготовлю тебе нискену[5].
Мама уверена, будто её суп способен излечивать от всех болезней, а у меня не хватает духу сказать ей, что это всего лишь суп из чечевицы.
Вернувшись в свою комнату, я тороплюсь к окну, но плотный туман успел окружить весь лес, скрыв его от моего пытливого взгляда. И всё же на мгновение я готов поклясться: кошка всё ещё там, смотрит на меня своими глазами-лунами.
Я отворачиваюсь от окна и начинаю собирать коробки с видеоиграми, чтобы унять дрожь в руках. Выдвинув ящик, я замечаю одноразовый фотоаппарат «Полароид», задвинутый к дальней стенке. Наверно, это один из Ланиных старых: объектив треснул, а логотип выцвел и облупился. Ещё секунду я сижу, уставившись на него, и вдруг вскакиваю на ноги.
Я сбегаю по лестнице на первый этаж, к старому шкафу, где Лана хранила стопки фотоальбомов, и нетерпеливо листаю их один за другим, просматривая снимки птиц, лисиц, змеи и даже совы. Я продолжаю переворачивать блестящие страницы, пока… КОШКА! Та самая, которая только что пыталась на меня напасть!
На фотографии половина мордочки скрыта туманом, но один белый глаз смотрит прямо в камеру, а рука Ланы протянута вперёд и гладит кошку. Вынув снимок из кармашка, я проверяю, когда тот был сделан, но не могу найти дату.
Вот почему кошка казалась знакомой: наверняка сестра показывала мне эту фотографию, прежде чем распечатать. Она так много их делала, что в какой-то момент все они начали казаться одинаковыми. Может, кошка до сих пор ищет мою сестру, не понимая, куда та подевалась. Зная Лану, она вполне могла подкармливать зверька, а то и ухаживать втайне. В сознании просыпается ещё одно воспоминание, но на этот раз у меня, похоже, не выйдет от него отделаться – вскоре мной овладевает знакомая печаль.
Остаток дня я провожу в своей комнате, играя в видеоигры на приставке и опустошая коробку с конфетами, припрятанную под кроватью, – то есть занимаюсь чем угодно, лишь бы не думать о том, что едва не произошло сегодня в лесу. Может, это было какое-нибудь дикое животное. Сама мысль заставляет меня содрогнуться, но на деле я больше стараюсь отвлечься от понимания: после исчезновения Ланы прошёл уже целый год.
Знаю, в школе многие мальчишки жалуются на сестёр, которые любят воображать себя главными, но Лана не такая. Она моя лучшая подруга, и, пусть я и не говорю этого вслух, с каждым днём я скучаю по ней всё сильнее.
Глава третья. Крыса
На следующее утро я просыпаюсь раньше обычного и приоткрываю глаза, чтобы стряхнуть остатки странных снов о растущих ввысь деревьях и говорящих цветах. Перевернувшись на бок, я смотрю на нашу с Ланой фотографию – последнюю, какую мы успели сделать перед её исчезновением. На снимке мы стоим в парке аттракционов и улыбаемся от уха до уха. Наши тёмные кудряшки раздувает ветер, только у Ланы они гладкие и блестящие, а у меня – спутанное воронье гнездо из каштановых вихров. Её жёлтые глаза лучатся счастьем, будто искорки, а мои – тёмные, полные адреналина, – смотрят прямо в камеру.
– А слабо тебе пойти на «Ад на Земле»? – лукаво взглянув на меня, спросила она тем утром. «Ад на Земле» – это, к слову, такие американские горки. Нет, серьёзно, я не выдумываю.
– Ни за что! Ты же знаешь, как я боюсь высоты!
– Да ладно тебе, Ари! Будет весело, правда, – заверила Лана.
– Ну, не знаю…
– Так слабо или нет? – произнесла она нашу кодовую фразу, официально бросая мне вызов.
Вот и сейчас, стоит мне посмотреть на фото, как тёплый, успокаивающий голос сестры заполняет комнату. По дороге в парк аттракционов она рассказала мне о бродячей кошке, упомянув, что заметила одну странность: кошка всегда появлялась в одном и том же месте.
Не знаю, может, ничего особенного тут и не было. В конце концов, кошки не любят изменять своим привычкам. Дело скорее в том, как Лана об этом говорила: словно что-то не давало ей покоя. Прищурившись, я изо всех сил стараюсь сосредоточиться, пока воспоминание окончательно не формируется в голове. В тот момент вокруг нас никого не было, но сестра всё равно перешла на шёпот:
– Ари, с этой кошкой что-то не так. Она будто одержима…
Глубоко задумавшись, я выбираюсь из кровати, когда громкий стук в окно едва не заставляет меня выпрыгнуть из собственной кожи. Я отдёргиваю штору и давлюсь вскриком: за стеклом на задних лапках стоит крыса размером с небольшую собачку. Её тусклая коричневая шерсть выглядит спутанной и грязной, а когда она изгибается в сторону, на боках выступают рёбра.
Крыса прижимается мордочкой к окну, и я замечаю, что глаза у неё такие же, как у кошки. Две белые точки яростно впиваются в меня взглядом, а хвост хлещет из стороны в сторону. В голове эхом отдаётся голос Ланы: «Она будто одержима…»
Я медленно отхожу назад, в то время как крыса неторопливо, размеренно бьётся о стекло, пока по всей комнате не разносится громкий треск. На этот раз мне удаётся закричать, да так громко, что горло начинает першить.
Бум.
Бум.
Я сглатываю слюну.
Бум.
Бум.
До меня наконец доходит: крыса пытается попасть внутрь. Я бросаюсь бежать, но поскальзываюсь на лестничной площадке, куда уже поспешно поднимается отец.
– Ай! – вскрикиваю я.
Папа нахмуривается:
– Что здесь происходит? Почему ты кричал, Ари?
Всё, на что меня хватает – это указать на свою комнату с широко открытым ртом.
– Что там?
– К-к-крыса. За окном.
Папа подходит туда и выглядывает наружу.
– Здесь никого нет.
– Она за мной следила! – вырывается у меня.
– Скорее всего, это была белка, в них нет ничего страшного, – смеётся папа.
– Это не белка! А огромная крыса с длиннющим хвостом и белыми глазами, из-за неё даже стекло посередине треснуло – смотри!
– Эта трещина разве не всегда здесь была? Ох уж это твоё воображение, – сетует он, улыбаясь про себя.
– Но у неё точно такие же глаза, как у кошки!
– Какой кошки? – в замешательстве смотрит на меня папа.
– Вчера я встретил кошку возле дома. У неё были жемчужно-белые глаза, как у слепой, только она не слепая, потому что я заметил, как она на меня смотрит. Лана видела… – тут я заставляю себя остановиться.
– Что «Лана»? – Голос отца смягчается.
– Ничего, – быстро отвечаю я, привыкнув избегать этой темы.
– Наверняка это была просто старая кошка. С возрастом некоторые животные становятся такими.
От меня не укрывается, как он уводит разговор от Ланы.
– Но у крысы за окном были те же глаза… – мой голос затихает. Я и сам не уверен в происходящем, но знаю одно: Лана была достаточно обеспокоена, чтобы рассказать мне о кошке. Такие глаза… это не может быть совпадением.
– Скорее всего, игра света, – предполагает папа, не дожидаясь, пока я закончу предложение. У него на всё находится разумное объяснение, что ужасно раздражает, ведь мир вокруг разумным не назовёшь. Мне казалось, папа достаточно умён и должен бы уже это понять.
– Неважно, – бормочу я.
– Мне нужно съездить на склад, там возникли небольшие проблемы с материалами.
– Я думал, у тебя выходной? – удивляюсь я.
Вот это хуже всего, когда у тебя нет друзей: приходится как следует нырять в воображение, если хочешь придумать себе занятие. Было бы здорово иметь человека, с которым можно что-нибудь делать вместе.
– Ты же знаешь эту работу, – вздыхает папа, вдруг словно состарившись в два раза.
Всё, что я знаю, – он стал куда более занятым после того, как исчезла Лана. То есть он и раньше был загружен, но теперь делает мебель на своём складе без передышки, день и ночь напролёт. Однажды он сказал маме, мол, работа помогает ему скоротать время, однако с тех пор, как я узнал о пропаже сестры, время только и делает, что стоит на месте. Оно просто отказывается двигаться вперёд без Ланы, и кто бы стал его за это винить? Уж точно не я.