Сана Эванс – Город сгоревшей магии (страница 50)
– Не знаю, дорогой. Когда твой дядя обращал меня, это было по обоюдному согласию, и я не умирала.
– И не была наследницей ведьмы, – добавил дядя.
– Но мы должны попытаться, – заявил я, сжимая в руке ладонь Эстелы.
Все присутствующие с жалостью смотрели на меня. Только дурак не понял бы, что я сейчас чувствую. Но мне было плевать. Пусть все знают, что я не дам Эстеле умереть. Даже если она связана с другим, даже если она больше не захочет меня видеть, я сделаю все, чтобы исправить случившееся.
С этой мыслью я поцеловал Эстелу в лоб, запрещая себе думать, что, возможно, касаюсь ее в последний раз в своей жизни.
Город пепла
Глава 38
Что-то велело мне проснуться. Не голос, не прикосновение. Внутреннее чувство. Странная сила, въевшаяся в клетки. И только я открыла глаза, как ощутила жар. Невыносимый жар, будто вместо крови по венам растекался огонь.
Я лежала на белой постели в незнакомой комнате. Дневной свет падал через окна.
Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Я дернула рукой, но что-то жесткое впилось в запястье.
С ужасом подняв голову, я осознала, что обездвижена. Железные кандалы сковывали обе мои руки, а длинная цепь тянулась к изголовью кровати.
Я попыталась вырваться, но цепи не давали мне пошевелиться. Я попробовала закричать, но в горле стояла такая сухость, словно я проглотила дюну.
В отчаянии уронив разрывающуюся на части голову обратно на подушку, я прикрыла глаза и попыталась вспомнить, как здесь оказалась.
Воскрешение Королевы ведьм.
Битва с бруксами в лесу.
Моурос.
Атака Даниэлы.
Смерть дипа.
Нападение бруксы.
Смертоносный укус.
Я мертва… Я ведь должна быть мертва, верно? Я отчетливо помню, как жизнь покидала мое тело. Как Мануэль склонился надо мной…
Мануэль…
Что бы со мной ни происходило сейчас, это сделал он.
Воспоминания о том, что он совершил, после чего я потеряла сознание, подействовали на меня, словно зажженная спичка, брошенная в топливо.
Из горла вырвался истошный крик. Пламя вспыхнуло во мне. Кости будто ломались, а затем срастались вновь.
Больно… Как же больно…
Я отчаянно металась по постели. Цепи впились в запястья, сдирая кожу. По руке потекла кровь.
Жгучая энергия скопилась в кулаке, и я разжала его. Поток невидимого огня полетел в открывающуюся дверь. Я успела заметить лишь, как разбился вдребезги графин с водой.
Я корчилась на кровати, пытаясь вырваться, метая при этом невидимые сгустки огня. Я не знала, как это получалось – жгучие потоки просто образовывались во мне.
– Эстела!
Андрес взял меня за руку, но нас ударило таким сильным разрядом тока, что он со стоном отшатнулся и, сморщившись от боли, схватился за свою ладонь.
В комнату вбежали двое мужчин и женщина. Они дернулись в мою сторону, но потоки огня, которые я швыряла направо и налево, не давали им подойти ближе. Окно разбилось, и по комнате полетели осколки. Вещи с комода обрушились на пол.
Огонь скапливался во мне, и я не могла его удерживать. Он сковывал нутро неимоверной болью. Обвивался вокруг органов, заползал в вены, достигал сердца.
Изголовье кровати начало скрипеть от такого напора, и я начала дергать цепи сильнее. Я должна выбраться. Так требует мой огонь. Я должна выбраться и выпустить его наружу. И тогда я подпалю все вокруг.
– Эстела, пожалуйста, ты должна успокоиться…
Андрес попытался схватить цепи, но опять коснулся моей руки. Неимоверная боль от нашего соприкосновения вновь прошлась по телу, и я закричала.
– Отвали, не видишь, что делаешь ей еще больнее?
Внезапно появившийся за спиной Андреса Мануэль оттолкнул его и, жестко хватая меня за запястья, прижал к кровати. Коленом он заблокировал мои дергающиеся ноги.
– Дыши, Эстела! Ты должна дышать! Не разжимай кулаки, черт бы тебя побрал!
Мануэль рычал мне прямо в лицо, пытаясь удержать мое неконтролируемое тело. Его глаза подернулись огнем. Татуировки начали гореть.
– А вот и ты, – оскалилась я. – У тебя есть время лишь до тех пор, пока я не вырвусь. И обещаю, – рассмеялась я ему в лицо, – первой я подпалю твою идиотскую шевелюру!
Я начала дергаться сильнее, пытаясь освободиться. Мануэль был очень близко, и от этого мое желание лишь возросло.
Желание превратить его в барбекю.
– Обязательно позволю тебе попробовать, но сейчас не сходи с ума, – дернулись его губы в ухмылке.
Мне не было видно его глаз за пеленой огня, но я готова была поспорить, что их тронул блеск самодовольства.
– Подпалю твои конечности и буду танцевать на твоем прахе, слышишь? – прошипела я.
Мануэль сжимал мои горящие от ран запястья. Я чувствовала, как через его прикосновение в меня перетекает неведомый ранее огонь и проникает в мой. Обволакивая его, успокаивая, словно холодная вода успокаивает ожог. Огонь вообще может быть разных видов?
Было в силе Мануэля, перетекающей в меня, что-то родное, но в то же время неизведанное.
Через пару секунд я поняла, что уже не двигаюсь. Жар отступал. Кулаки не горели.
Я глубоко вдохнула, чтобы насытить кислородом превратившиеся несколько минут назад в костер легкие.
– Отвали от меня, чудовище, – сказала я Мануэлю, уже успокоившись. – От одного твоего вида хочется ослепнуть.
– Ты теперь такое же чудовище, как и я, так что привыкай.
Мануэль резко отстранился, поняв, что я уже способна контролировать себя. Я откинула голову на подушки и уставилась в потолок.
– Повеселились и хватит, – сказала я, поднимая руку вверх. – А теперь снимайте с меня ваши праздничные браслетики.
– Чтобы ты весь дом спалила, ненормальная?
Я покосилась на Мануэля, который уже принял человеческий облик. Он обвел своим фирменным недовольным взглядом устроенный мной погром.
– Милая. – На постель присела женщина с каштановыми волосами и золотистыми глазами.
Она попыталась взять меня за руку, но я машинально отдернула ее, ожидая боли, как от прикосновения Андреса.
– Все в порядке, – заверила она меня, улыбаясь, и взяла мою ладонь.
Я сразу узнала эту кривоватую улыбку: мать Мануэля. Руку не прорезало электрической болью, и я напряглась. Прикосновения Мануэля тоже не причинили мне боль, как раз наоборот. Тогда почему я так реагировала на касание Андреса?
Я подняла на него взгляд. Андрес стоял рядом, готовый в любой момент кинуться мне на помощь. Привычный блеск в его зрачках пропал, уступив место тоскливому взгляду и кругам под глазами. На его лице собралось столько боли, сколько я никогда ни на ком не видела.
– Выпустите меня! – потребовала я, отворачиваясь от Андреса.
– Мы не можем, – вздохнула женщина.
– А приковать меня смогли? Где мои мама и бабушка? Я хочу видеть их! Они знают, что вы держите меня закованной в цепи, словно бешеную собачонку?