Сана Эванс – Город сгоревшей магии (страница 49)
Из моих легких вырвался стон, когда я почувствовала острую боль в руке и стекающую по ней жидкость. Тут же Мануэль провел ножом и по своей ладони и, сомкнув наши руки в замок, произнес фразу на незнакомом языке.
В следующий момент Мануэль приподнял мою голову за затылок, и его губы накрыли мои. Я замерла от неожиданности, позабыв о страшной боли. Но на смену боли от яда и раны на ладони пришла новая боль.
Во мне словно вспыхнул огонь, сжигая все органы. Что он со мной сделал?
Когда Мануэль оторвался от меня, я заметила светло-голубое пятно, летящее в нашу сторону. Андрес.
Даниэла превратилась в ворона и упорхнула в горы. Все бруксы были мертвы.
Приземлившийся рядом Андрес жестко оттолкнул от меня Мануэля.
– Что ты наделал?.. – в ужасе прохрипел Андрес.
Он взял мою окровавленную руку и никак не мог отвести от нее растерянных глаз.
– Что ты, черт подери, наделал, Мануэль…
Этот полный боли шепот Андреса ужасал еще больше, чем его крик. Я попыталась произнести хоть слово, но глаза начали закрываться. И последнее, что я увидела перед тем, как мое горящее тело окунулось в темную бездну, это как Андрес вскочил и набросился на Мануэля.
Глава 37
А
Я схватил Мануэля за грудки, желая разорвать его на части.
Он связал с собой Эстелу. Связал ее душу со своей.
– Ты рехнулся? – в гневе прорычал я ему в лицо.
Мануэль оттолкнул меня.
– Конечно рехнулся, что не позволил ей умереть, – выпалил он.
– Мы могли бы спасти ее! Зачем ты связал ее с собой? Она ведь больше… Мы ведь…
Я не мог даже допустить мысли о том, что не смогу больше прикоснуться к Эстеле, обнять ее и просто быть рядом.
Мануэль усмехнулся:
– Конечно, тебя волнует только это.
– Заткни свой рот! – кинул я.
– Она нужна нам. И ты это знаешь. Ей сейчас нельзя умирать.
Мой огонь отличался от огня Мануэля своим холодом. Я всегда мог держать себя в руках, но теперь чувствовал себя Мануэлем, который готов сжигать все вокруг, когда его что-то раздражает.
– Ты ведь специально это сделал, верно? – спросил я. – Это все из-за Марии. Решил отомстить мне, когда выдалась возможность?
Мануэль пересек расстояние между нами в два шага.
– Не смей произносить ее имя, – схватил он меня за воротник, прожигая взглядом.
Мы приняли человеческий облик, но наш огонь все еще не мог утихнуть. И упоминание причины, из-за которой между нами все разрушилось, только накалило обстановку. Мы не говорили о Марии уже полтора года. Я знал, что затронул самую больную тему для Мануэля. И я прекрасно понимал, почему он сворачивает в своей руке ткань моего пиджака, представляя, что это моя шея.
Я попытался успокоиться и, оттолкнув его руку, сделал шаг назад. Оглянулся на поле, полное пепла, оставшегося от сгоревших брукс, и на обугленные деревья.
– Отведи ее к нам домой, – велел Мануэль, раскрывая крылья.
– Чтобы ее мать и бабушка свихнулись? Ты хоть знаешь, что будет твориться у нас дома, когда все узнают, что ты наделал?
Это было так в духе Мануэля – совершать спонтанные действия, не думая о последствиях, а потом бросать все на самотек. Ответственность никогда не была ему знакома.
– А ты хоть знаешь, что с ней будет твориться, когда она очнется? – парировал Мануэль. – Она будет проходить через ад. И лучше, если именно ты будешь рядом с ней в этот момент, а не я.
– Если она выживет, сомневаюсь, что выживешь ты.
Мануэль усмехнулся:
– Ну я хотя бы был честен с ней все это время, в отличие от тебя. Ты заставил мышь поверить коту, что она ему дорога. Ты знал, что если Эстела станет сосудом, то мы в любой момент должны будем убить ее. Но ты слишком серьезно отнесся к своей роли няньки и сблизился с ней. Как думаешь, насколько сильно Эстела обидится, узнав, что ты был рядом с ней все это время только из-за соглашения наших родителей, которые решили, что кому-то из нас нужно присматривать за ней, чтобы ее не обратили в ведьму?
Гнев начинал закипать во мне, пока я слушал Мануэля. Но все это было правдой. Я не должен был с ней сближаться, начинать что-то чувствовать. Должен был, как и Мануэль, отказаться от предложения быть с Эстелой двадцать четыре на семь. Теперь я расплачиваюсь за это собственным сердцем.
Мануэль раскрыл крылья.
– И куда ты собрался? – спросил я.
– Я должен попытаться разыскать Даниэлу. Она не могла уйти далеко.
С этими словами он взмыл в небо и полетел туда, где скрылась Королева ведьм.
Я взял Эстелу на руки и тоже поднялся в воздух. Летя над деревьями и прижимая ее к груди, я вспомнил, как мечтал, что когда-нибудь буду летать с ней. Как однажды расскажу все о себе, и мы будем парить над ночным Кастильмо в свете луны. Это должно было произойти уже на днях. Мать Эстелы решила, что нужно постепенно сообщать ей правду, и на последней встрече я уговорил их рассказать все. Полет всегда доставлял мне удовольствие. Только не в этот раз.
Взгляд упал на лицо Эстелы, освещаемое яркой луной. Ее длинные кудри развевались на ветру. Она всегда приглаживала их, а мне каждый раз хотелось сказать, чтобы она этого не делала, ведь они были прекрасны. Наклонившись, я легонько коснулся губами родинки на ее подбородке, которая из-за косметики часто становилась еле заметной. Эстела была так прекрасна, что сумела прокрасться мне в сердце с первого дня, как только появилась в моей жизни. А сейчас я был вынужден отказаться от нее. Неистовое стремление Эстелы помочь каждому, ее острый ум, доброта и порой нелепые шутки, рождавшиеся из ничего, завораживали меня. Ее целеустремленность и смелость поражали с каждым днем все больше. Мне хотелось защитить Эстелу, укрыть от любого зла, не подпускать никого, чтобы она оставалась в безопасности. Но я нес ее неподвижное тело на руках и не знал, удастся ли ей выжить. И теперь я понимал, как Мануэль был прав. Я не должен был позволить Эстеле проникнуть в мое сердце. Она стала не только частью грядущей битвы, но и частью моей собственной войны – войны, которую придется вести с собственными чувствами.
Когда горькие мысли настигли меня, я опустился на нашем заднем дворе и убрал крылья. В гостиной горел свет, но через окна не было никого видно.
Я понес Эстелу в гостиную, прекрасно зная, где все находятся. Дойдя до встроенного в стену книжного шкафа, я повернул картину, висевшую рядом, и спустил рычаг, который находился за ней. Через секунду стеллаж заскрипел и разъехался в стороны. Вновь опуская рычаг изнутри, я пошел по коридору. Спустившись по лестнице, я застал в хранилище отца и дядю с тетей. Вокруг них были разбросаны обломки мебели. Они долго пытались сдерживать замки, но, видимо, даже силы трех моурос не хватило. Я понял это, когда увидел сундук с тремя разорванным в клочья железными замками.
– Андрес? Это же… – Тетя Альба подбежала ко мне.
Я положил Эстелу на стол.
Отец тут же схватил ее окровавленную руку и сразу все понял.
– Это ты сделал?
– Мануэль.
– Глупый мальчишка, – запустил руку в светлые волосы дядя.
– Где он? – взволнованно спросила тетя.
– Полетел за Даниэлой. Мы перебили всех брукс, но Королева сбежала.
– Хорошо, – ответил дядя. – Главное, что брукс пока нет. Чтобы воскресить новых, Даниэле нужно время. Поэтому она и сбежала.
Отец повернул голову Эстелы и увидел на ее шее укус.
– Она умирала? Поэтому Мануэль ее обратил? – спросил дядя.
– Да.
– А где был в это время ты? – задал справедливый вопрос отец. – Разве защищать девчонку было не твоей обязанностью?
Мои кулаки сжались, когда я осознал, что буду винить себя за это всю оставшуюся жизнь.
– Я знаю, что оплошал, – признал я.
Дядя вздохнул, приподнимая крышку сундука. Магическая колода ведьм смотрела на меня и усмехалась. Она знала, что пришло время ее освободить. После того как ведьма заточила в этой колоде всадников, моурос удалось ее отобрать. Силой своего огня они закрыли ее в сундуке, потому что уничтожить ее было возможно, лишь призвав всех всадников и убив их. Этот сундук передавался моурос из поколения в поколение и оберегался нами от Королевы ведьм, которая обещала воскреснуть. Теперь же, когда все замки были раскрыты, Даниэле ничто не стоит выкрасть карты. Тогда она выпустит всадников. Город, что мы защищали все эти годы, вновь падет под немилостью ведьм.
Когда первый замок треснул, я потерял маму. Она испугалась ответственности в борьбе с Королевой ведьм, которая скоро должна была явиться. Когда треснул третий, я потерял Эстелу.
– Мы не знаем, выживет ли она, – неожиданно произнес дядя и почесал подбородок.
Мануэль очень на него похож. Особенно в моменты раздумий.
– Почему? – занервничал я. – Она ведь дышит. Тетя? – взглянул я на тетю Альбу.