Сана Эванс – Город сгоревшей магии (страница 42)
Папа вернулся обратно в Мадрид, заверив, что будет меня навещать. Мы оба сделали вид, что поверили в сказанное, и попрощались. И я с облегчением отметила, что на этот раз прощание было не таким болезненным.
Я стояла в своей комнате перед зеркалом, рассматривая платье, которое мне подарили родители Даниэлы. Они решили порадовать нас с Иззи в благодарность за спасение их дочери. У меня не было никакого желания после всех происшествий веселиться на празднике, но мама с бабушкой сказали, что мы выкажем неуважение к жителям города, если не появимся там. Тем более нужно было успокоить слухи о нашем исчезновении. О похищении было известно лишь полиции, а остальным сказали, что Даниэла попала в аварию, а мы с Иззи заблудились в лесу. Но слухи о бруксе не утихали, и чтобы их развеять, нам нужно было показать жителям, что бояться нечего. Хотя сомневаюсь, что, расскажи мы правду, горожане остались бы дома в эту ночь.
От мыслей меня оторвал звук входящего сообщения. Это была Карла:
Я уже на площади. Вы скоро?
В первую же ночь в больнице Карла и Андрес навестили меня. Я рассказала им все, чего они еще не знали сами, и мы договорились решить, что делать дальше, когда нас с девочками выпишут.
Мама сообщила, что у них есть свой план, но она не торопилась посвящать в него нас, заявляя, что старшие разберутся сами. Это уже начинало раздражать. Если после праздника меня не введут в курс дела, я собираюсь вместе с Андресом и Карлой разработать свой собственный план. Возможно, подключим к нему Иззи и Даниэлу, —
Скоро будем,
напечатала я ответ и, отложив телефон, вновь посмотрела в зеркало.
Костюм, сшитый матерью Даниэлы, был превосходен. Платье с длинными рукавами и корсетом из грубого черного бархата доходило почти до колен. Пышная юбка, похожая на баскинью[35], была отделана золотистыми нитями. Корсет изящно подчеркивал талию, создавая контраст с объемным низом. Я надела поверх платья короткий пиджак из такой же теплой ткани, спереди отделанный золотыми узорами. Отдаленно он напоминал верхнюю одежду тореадора. В этом одеянии идеально совместились средневековая и современная мода Испании.
Натянув черные ботфорты на грубой подошве, я поправила кудри и спустилась вниз.
Бабушка стояла в холле, одетая в костюм танцовщицы фламенко[36], который, по ее рассказам, она надевала на ярмарку каждый год, принимая участие в танцевальном выступлении. В красном платье, с заколотыми в высокий пучок кудрями, перевязанными красной лентой, и алой помадой на губах, бабушка сейчас выглядела как старшая сестра мамы.
Увидев меня, она взмахнула веером и радостно воскликнула:
– Слива моя, ты просто бесподобна! Летисия, взгляни на нее!
Мама появилась с бутонами алых роз в руках. В отличие от наряда бабушки, ее длинное коричневое платье, собранное в оборки, было весьма сдержанным. Мама всегда говорила, что, чтобы сиять, необязательно мазаться блестками, лучше сиять изнутри. И тот, кому нужно, увидит в тебе этот свет. Бабушка же была противоположного мнения. Она всегда любила выделяться из толпы, считая, что без внешней привлекательности внутреннюю никто и не заметит. Она приводила в пример сияние звезд, без которого никто не любовался бы ими.
Я радостно отметила, что мой наряд был чем-то средним в нашей компании. Он не мог похвастаться яркой вычурностью, режущей глаза, но и не был скучным и однотипным.
Прикрепив за ухом бабушки розу, мама подошла ко мне.
– Но чтобы довести эту красоту до идеала, нужен последний штрих, – сказала она, заправляя розу и за моим ухом.
– Мне кажется, это уже слишком, – заявила я.
– Даже не смей спорить, – настояла бабушка. – Эти розы – фирменный аксессуар нашей семьи.
Я взглянула на маму, которая заправила последний бутон из бабушкина сада в свои короткие кудри, и посмотрелась в зеркало на стене прихожей. Выглядело и правда хорошо. Когда я одобрительно улыбнулась, бабушка в нетерпении выгнала нас на улицу, причитая, что мы и так опоздали к началу.
Сегодня город был оживленным. На машинах, велосипедах и пешком жители веселыми компаниями направлялись в центр.
Раздался входящий звонок, и я улыбнулась, увидев высветившееся на экране имя Андреса.
– Алло?
– Эстела? Ты где?
На заднем фоне слышалась громкая танцевальная музыка, которую Андрес пытался перекричать.
– Мы уже едем. Ты на площади?
– Да. Я буду возле главного костра.
– Хорошо, я найду тебя.
Когда положила трубку и спрятала телефон в карман пиджака, мама, ведущая машину, кинула на меня взгляд через зеркало заднего вида.
– Это был Андрес?
– Да, сказал, что ждет меня на площади.
– Хорошо, держись рядом с ним весь вечер.
Я решилась задать вопрос, который давно меня мучил:
– Почему ты так хочешь, чтобы я с ним общалась?
Мама на секунду замерла, словно придумывая ответ. Она всегда дергала плечом, когда нервничала, переняв этот жест у бабушки.
– Я работаю на его семью и знаю, что ему можно доверять.
– И все?
– А еще он просто красавчик, – вмешалась бабушка. – Я видела его, когда он приходил навещать тебя в больницу. Копия отца. Семья Паласио всегда славилась своими шикарными мужчинами. Высокие, хорошо сложенные. Если бы не их род, я бы с радостью…
– Мама, – перебила ее мама.
– Ты же недолюбливала их семью, ба? – сказала я, вспоминая устроенный бабушкой концерт, когда мама заявила, что будет работать у Паласио.
– Да, но это не означает, что ты не можешь дружить с тем мальчиком. Может, даже не просто дружить…
– Мама… – вновь начала мама, но бабушка проигнорировала ее.
– Мне было девятнадцать, когда родилась Летисия. А ей, когда она сбежала с твоим отцом, – восемнадцать.
– Вот поэтому я и хочу, чтобы она не совершала таких глупостей в раннем возрасте, – сказала мама. – Ей нужно учиться. Слишком рано еще думать о парнях.
– Но для начала мне нужно выбраться из Кастильмо, когда все закончится, – заявила я.
– Все закончится очень скоро. А сегодня, – мама припарковалась, – веселись и ни о чем не думай.
Я решила последовать совету мамы. С тех пор, как я приехала сюда, мне еще ни разу не удавалось просто повеселиться. Сегодня был тот момент, когда я должна все отпустить, чтобы со свежей головой вступить в новый бой.
Когда мы зашли на площадь Сант-Лоран, напротив храма Лант-Морель разворачивалось невероятное зрелище. Вся площадь оказалась заполнена людьми в испанских национальных костюмах. Мужчины были одеты в короткие красочные жилеты с кушаками, перехватывающими талию, в пиджаки и шляпы-треуголки. Из-за пояса выглядывали навахи[37]. Некоторые были облачены в хубоны[38], облегающие штаны или кальсес[39]. Женщины в пышных платьях с корсетами, высоких прическах с мантильями[40] и танцовщицы фламенко в пестрых костюмах размахивали разноцветными веерами, ведя веселую беседу.
Я шла мимо лавочек с чурросом, свежими сладостями и напитками, и ноздри обволакивали сладкие ароматы еды. Рядом стояли столы с украшениями и платками, возле которых толпились горожанки. Над головой развевались гербы и флаги Испании.
Пробираясь сквозь толпу, я начала искать костер, о котором говорил Андрес. Здесь их было несколько. Мимо меня проехали всадники на лошадях, украшенных красными попонами и с заплетенными в косы гривами. Позади всадников сидели девушки, и одна из них махнула мне флажком. Я улыбнулась и махнула ей рукой в ответ.
Пропустив конную процессию, я двинулась в сторону коблы[41]. Рядом с небольшим костром девушки в цветочных венках танцевали сардану. Они весело кружились, то поднимая, то опуская руки.
Когда я подошла ближе, незнакомая девушка схватила меня за руку и потащила в круг. Не успела я сообразить, как вокруг второй руки сомкнулась еще одна ладонь, и танцевальный круг зашелся в привычном ритме. Я танцевала сардану лишь пару раз, и то в детстве. Отчаянно пытаясь вспомнить движения, я старалась не споткнуться. Шаг вперед, руки вверх, два шага вправо, руки вниз. Девушки стремительно закружились, ноги сами поддались бешеному ритму, и я не заметила, как уже смеялась во весь голос, весело подпрыгивая в танце. Музыка завладела моим телом, и я полностью отдалась этому вечеру.
Боковым зрением мне удалось уловить пристальный взгляд, направленный в мою сторону. Я повернула голову и увидела Андреса, который стоял рядом с Лукасом и Педро, но все его внимание было приковано ко мне. Кружа в танце, я подмигнула Андресу и подарила улыбку. Он улыбнулся в ответ, отчего его глаза засияли, словно искры, летящие от костра поблизости.
Выбившись из сил, я вышла из круга и отправилась к лавке с напитками, когда меня кто-то едва не сбил с ног.
– Весело, правда? – воскликнула Карла.
Я взглянула на ее сияющее лицо. Казалось, после бремени страшных новостей она словно родилась заново. Грусть, сопровождавшая ее последние дни, улетучилась, и я была этому рада.
– Ты прекрасно выглядишь! – заявила я.
Она была одета в белое платье с пышными оборками внизу, а голову Карлы украшал красный венок. Поправив белый с разноцветными цветами мантон де Манила на плечах, она улыбнулась:
– Да, это платье мне купил папа. Мне оно тоже нравится.
– Я не об этом. Рада видеть тебя счастливой.
Карла пожала плечами:
– Если что-то неизбежно, смысл из-за этого переживать?
Мы взяли сангрию[42]. Вряд ли на таком празднике кто-то ведет контроль над тем, чтобы не продавать алкогольные напитки несовершеннолетним, или просто закрывает на это глаза. Поэтому мы глотнули напиток, даже не пытаясь скрыться. Меня удивило, как Карла выпила сангрию почти залпом, морщась при этом. И я поняла, нет, она не в порядке, это всего лишь маска.