Сана Эванс – Город сгоревшей магии (страница 44)

Неожиданно появившаяся машина приковала наше внимание. Знакомый черный джип остановился у площади.

– Хочешь, чтобы я был как он?

Я перевела взгляд на Андреса.

– Сторониться общения, игнорировать, не хотеть ни с кем сближаться? – перечислил он.

Когда двигатель выключился, Матео спрыгнул с пассажирского сиденья, надевая шляпу. Через секунду водительская дверь тоже открылась и появился Мануэль. Когда я увидела, во что он был одет, то перевела удивленный взгляд на Андреса. Мануэль оделся почти так же, как его брат – на нем была красная рубашка, длинный камзол и черные брюки, заправленные в грубые кожаные ботинки до голенищ.

Мануэль почувствовал наши взгляды и повернулся. Я подняла стакан и театрально улыбнулась ему. Тот одарил меня своим привычным игнором, а Матео весело помахал нам, и они двинулись на оживленную площадь.

– Серьезно? – спросила я Андреса, ухмыляясь.

Тот сразу понял, о чем я.

– Не спрашивай.

– А я все-таки спрошу: эта угрюмая принцесска в курсе, что вы одеты одинаково?

Я сомневалась, что одинаковые наряды на одном мероприятии для парней будут такой же трагедией, как и для девушек, но зная взаимоотношения этих двоих, не удивилась бы, если бы Мануэль начал истерить, как девчонка.

– У нас не было выбора. Тетя Альба – мама Мануэля – заказала для нас эти костюмы. К тому же они не так и похожи.

– Ты прав, – согласилась я.

Если наряд Андреса выражал холодную сдержанность аристократии, то наряд Мануэля говорил о пылкой раскрепощенности высшего общества.

– А еще у меня есть это.

Андрес достал из-за пояса маленькую наваху размером с ладонь. Она была на тонкой цепочке и выглядела как аксессуар, но лезвие казалось довольно острым.

Он повесил нож мне на шею, убирая волосы.

– Тебе подходит больше, – усмехнулся он, оценивая свой подарок.

– Спасибо. Как раз будет чем зарезать твоего братца, если он начнет действовать на нервы.

Андрес улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его прекрасного лица.

– Эстела.

Он коснулся моей щеки и медленно очертил скулу большим пальцем, следя за каждым своим движением. Меня пробрали мурашки, и вовсе не от прохладного ветра.

Даже при свете уличного фонаря можно было заметить, как потемнели глаза Андреса. В них таилось столько эмоций, столько чувств, которым не нужно было превращаться в слова – они были и так понятны. Его взгляд, темнеющий с каждым мгновением, накалял воздух, протягивая невидимые нити между сердцами, передавая что-то сокровенное, родное – то, что ощущается до боли в груди и с томительным сладким трепетом.

Каждое обещание, данное самой себе держать сердце под закрытым замком, превращалось в пепел, когда Андрес касался меня, когда его глаза блуждали по моему лицу, задерживаясь на губах, когда его нежный голос звал меня по имени. И в такие моменты я принимала решение сдаться. Сдаться своим чувствам и эмоциям.

– Когда ты написала, что уезжаешь в Мадрид, внутри меня все будто перевернулось, – тихо произнес он. – И если бы я не знал, что это для твоей же безопасности, ринулся бы вслед за тобой.

Я затаила дыхание.

– А когда мне сказали, что тебя похитила брукса… Черт, Эстела… – Андрес замолчал, а я не смела нарушить молчание. – Просто знай, что я больше никому не позволю причинить тебе боль.

– А если тебе самому придется мне ее причинить? – спросила я. – Что, если я стану той, кого вы все боитесь?

– Я не дам тебе умереть. Даже если ты будешь вынуждена стать той, кто захочет убить меня, а я буду вынужден стать тем, от руки которого ты должна будешь пасть.

Глава 33

Когда мы с Андресом вернулись на площадь, нас нашла Карла. Мы остановились возле лавочки с напитками в отдаленном углу. Внезапно кто-то влетел в меня сзади, обхватывая за талию.

– Привет! Я вас везде ищу!

Я оглянулась на Иззи. Она была одета в широкое платье в цветочек с красными оборками. Пышные волосы уложены в пучок, а на макушке торчали две огромные гвоздики. Кажется, этими цветами Иззи решила подчеркнуть свою любовь и к другому празднику тоже – Сан Исидро. Или показать, что она в статусе «свободна». Ведь на Сан Исидро именно холостые надевают две белые гвоздики. Связанные узами брака – две красные.

– У тебя же есть номер Даниэлы? – спросила Иззи. – Я должна отнести ей чуррос, пока не остыл, но не могу дозвониться. Может, ты позвонишь?

– Во-первых, Иззи, – скрестила я руки на груди и внимательно всмотрелась в свою маленькую подругу, – почему ты здесь одна и где твои родители? И во-вторых, – я понизила голос и приблизилась к ней, – где гарантия, что ты не встретишь еще одну бруксу, пока будешь нести свой чуррос в больницу?

– Хватит разговаривать со мной как с маленькой, – огрызнулась девочка, и тут же ее губы растянулись в хитрой улыбке. – Родители на дежурстве в больнице. Они только к полуночи освободятся, а я не могу пропустить самое главное!

– И это повод сбегать? – вздернула я бровь.

– Да! Бруксы, конечно, не блещут умом, но та, что высунется в город сегодня, должна быть той еще дурой! Я быстро отвезу Даниэле на велике чуррос и вернусь. Вы даже глазом моргнуть не успеете. Главное – не попасться там на глаза родителям. Хотя, – хихикнула она, – они уже привыкли к моим побегам.

– Иззи! – сказала я серьезно, понимая, что волнуюсь не из-за похищения наследницы ведьмы и превращения ее в сосуд Королевы, а именно из-за Иззи. Волнуюсь как за младшую сестренку, которой у меня никогда не было, но о которой я всегда мечтала.

– Эй, ты тоже одна здесь! – недовольно буркнула Иззи.

– Она не одна, Иззи, – подал голос Андрес и положил руку мне на талию.

– А можно и мне такую охрану? – улыбнулась Иззи и игриво заморгала глазками, обведенными красными блестками. – Где этот красавчик баскетболист? – И она огляделась по сторонам.

– Здесь, – раздалось сзади.

Мы все обернулись на Мануэля, который стоял, привалившись плечом к палатке. Когда он склонил голову набок и ухмыльнулся, кудряшка из зачесанных назад волос упала ему на лоб. Скрещенные руки натягивали открытую рубашку, и я заметила татуировки, покрывающие его грудь и уползавшие в подвернутые до локтей рукава. Как обычно, пальцы и шею Мануэля украшали крупные кольца и длинные цепочки.

– Боже! – воскликнула пришедшая в себя Иззи и начала поправлять прическу. – Почему ты не сказала, что он здесь?!

– Это тебя остановило бы? – усмехнулась я.

– Конечно нет, – задорно рассмеялась Иззи. – Если бы не возраст, я бы давно попросила у него номер. Жаль, что мне только двенадцать, – вздохнула она.

– Какое счастье, что тебе только двенадцать, – парировал Мануэль.

– Это пока что, – подмигнула ему Иззи. – Вот подожди пару лет…

Карла все это время таращилась на Иззи с открытым ртом. То, на что ей всю жизнь не хватало смелости, Иззи выложила за две секунды.

– Не обольщайся, Иззи, – сказала я, набирая Даниэлу, – красивая оболочка обычно скрывает дурной характер.

– Да, Иззи, запомни умные наставления мудрой тетеньки, – ответил Мануэль. – И не забудь, что за грубым характером обычно скрывается не менее нахальный язык.

Слушая гудки в трубке, я сузила глаза, обещая этому придурку ответку, которая заставит его заткнуться.

Мануэль не стал ждать проявления моего энтузиазма и, оттолкнувшись от стены, обратился к Андресу:

– Я к тебе. Нужно поговорить.

Парни удалились, а я отключила телефон.

– Не отвечает.

– Какие же они все-таки горячие…

– Не распускай слюни, – рассмеялась я мечтательно вздыхающей вслед Мануэлю девочке.

Иззи подпрыгнула и чмокнула меня в обе щеки.

– Я скоро! На велике туда и обратно – пять минут.

– Нет, Иззи…

– Не скучайте!

Я попыталась ее остановить, но Иззи убежала, пританцовывая. Оставалось надеяться лишь на то, что ее родители знают, что делают, когда разрешают дочери вот так просто гулять ночью.

Карла залпом опрокинула в себя что-то из маленького стаканчика и зажмурилась.