Самюэль Бьорк – Последний час (страница 7)
– Сместад. Через пару часов подъедешь?
– Да, но…
– Отлично. Жду.
Он бросил трубку, не дожидаясь ответа.
Миа сунула телефон в карман и резко тронулась с места.
5
Йессика Блумквист вбежала в здание редакции на Акерсгата, подскочила к лифту и с яростью начала нажимать на кнопку. Лифт, который и в лучшие дни никуда не торопился, сегодня казался особенно медлительным. Цифры над дверями менялись с невыносимой неспешностью.
Нет, общественный отдел был ей ближе. Здесь она чувствовала, что делает что-то значимое. Хотя и винный запас в доме вырос заметно – тонкая защита от той черноты, с которой она теперь сталкивалась каждый день. Сейчас она работала над материалом о детях в приютах, и Вольд уже вчера вечером напоминал: «Йессика, горит, ты же должна была закончить на прошлой неделе?
Теперь, конечно, все откладывается.
Потому что фраза главреда внезапно обрела буквальный смысл.
Город изменился за секунды.
Она бежала с места взрыва к своему велосипеду. Встревоженные лица. Люди, обычно спешащие по своим делам, останавливались, спрашивали друг друга:
Вой сирен. Повсюду.
Лифт наконец подал сигнал, и Йессика вошла внутрь. Вслед за ней, чуть запыхавшись, влетела Анника Йоргенсен из криминального отдела – с тем же шокированным выражением лица, что Йессика видела у всех по пути от Майорстюа.
Двери закрылись. Анника ткнула кнопку четвертого этажа и, глядя на нее, прошептала:
– Это правда?
– Что именно?
Она понизила голос, быстро оглянулась, будто проверяла, нет ли посторонних.
– Он тебе звонил?
Йессика почувствовала, как в ней вспыхнуло раздражение.
Вольд?
Он уже успел разболтать об этом всем?
Уже?
Анника, заметив выражение ее лица, поспешила успокоить:
– Расслабься, это неофициально. Вольд собрал закрытую группу в «бункере»: ты, я, Конрад и Микаэль. И никто не должен пронюхать, что мы знаем больше остальных.
Она улыбнулась, хлопнула Йессику по плечу, когда лифт остановился.
Бункер.
Обычная переговорка в дальнем углу редакции, но Вольд обожал драматизировать. Йессика часто думала, что он бы стал отличным актером. Или политиком.
Там уже собрались все ключевые фигуры.
Самые важные.
Те, кто задавал тон, определял повестку дня.
Йессика не смогла не почувствовать легкую волну удовлетворения, когда вошла и за ней закрылась дверь.
На нее смотрели.
Все.
– Йессика! – Вольд громко назвал ее имя, чуть не обнял. – Отлично. Просто отлично. Черт, это же грандиозно. Выкладывай все. Каждое слово. Детали. Он тебе позвонил… и что?
Йессика поставила сумку на пол, опустилась в кресло. Осмотрелась, сделала паузу.
– Ладно, во-первых, – она подняла руку, – мы не уверены, что это был преступник. Нужно учитывать…
– Может, и псих. Мы понимаем, – вставил Конрад, седой мужчина пятидесяти лет, политический редактор, ее начальник. Он, как всегда, не мог удержаться. Но Йессика не стала спорить. Она видела его взгляд. У нее была информация, и он это знал.
– Вот именно, – спокойно сказала Йессика. – Нам нужно сохранять спокойствие. Я известная журналистка. Это мог быть кто угодно. Один из тех, кто жаждет внимания, как ты сам сказал.
Она взглянула на Вольда, который нервно метался у белой доски с маркером в руке.
– Да-да, конечно, но он позвонил сразу после взрыва, не так ли?
– Буквально через минуту, – кивнула Йессика.
– Вот именно! – Вольд ухмыльнулся, размахивая маркером. – Хронология.
Он торопливо начал писать на доске.
– Девять ноль семь, так?
В комнате закивали.
– Хорошо. Девять ноль семь – взрыв в вагоне метро.
Он дописал.
– Девять ноль восемь – звонок Йессике от предполагаемого преступника.
– Если, конечно, это был он… – начал Конрад, но Вольд резко прервал его жестом.
– И что он сказал?
Все взгляды снова устремились на нее.
– Он спросил, хочу ли я быть его другом, – ответила Йессика.
– Другом? В каком смысле?
Йессика пожала плечами.
– Не знаю. Просто сказал, что хочет связаться с кем-то. Что выбрал меня.
По комнате пронесся негромкий шепот.
– Он объяснил,
Йессика на секунду задумалась.