Саммер Холланд – Без любви здесь не выжить (страница 32)

Когда главной моей задачей стало не избежать тюрьмы, а всего лишь не упасть под весом двух доберманов, жизнь ощущалась намного проще. Адреналин уходил, оставляя внутри блаженную пустоту и ноющие, как после тренировки, мышцы ног и рук. Смешные мокрые носы тыкались мне в шею.

Когда все закончится, пообещала я себе, обязательно заведу животное. Может, не такое большое, как собака, и не такое злобное, как Чаушеску, но хотя бы кого-то, кто будет ждать меня по вечерам и станет радоваться, даже если притащу домой копа в отключке.

– Готово.

Рядом со мной вырос Эрик. Он выглядел встрепанным и несчастным, тяжело дышал и жевал нижнюю губу, погруженный в явно невеселые мысли.

– Какие планы на день? – спросил он. – Мой вот освободился.

– Нужно возвращаться в офис. Кстати, куда ты его унес?

Я отпустила собак, и они, легко снявшись с места, убежали вглубь двора, будто вспомнив, что тут стоит чужой запах.

– В подвал. К черту офис, – сказал Эрик. – Оставайся, завалимся на диван и наконец отключимся от этого дерьма.

– Прости, – шагнула я к нему и упала в раскрывающиеся объятия, – прости, что привезла его сюда. Понимаю, как это все напрягает.

– Не нужно извиняться, – вздохнул он. – На твоем месте я бы сделал то же самое.

– Меня ждет Лула, да и… работа тоже. Там столько отчетов скопилось.

– Лулу я могу понять, а остальное – нет. Зачем тебе туда ходить? Все равно скоро уволишься.

– Подожди, нет, – выбралась из его рук я. – Вообще-то мне нравится моя работа.

– Кроха, не забывай, что я помню, кто ты самом деле, – снисходительно улыбнулся Эрик.

– Иди в задницу, – вскинулась я. – Ты даже не знаешь, чем я сейчас занимаюсь, так что… Не делай вид, будто все прекрасно понимаешь! А знаешь, кто предсказал падение консервного концерна Молбери безо всяких ботов? Твоя тупенькая зверушка Уна!

– Тихо, тихо, – примирительно ответил он. – Во-первых, нельзя на меня злиться, я тут укрываю для тебя копа. Во-вторых, окей, я понял. Тебе понравилось работать, ты девочка-босс, принято.

Его ирония в голосе неимоверно бесила, но я запретила себе реагировать. Впрочем, по моему лицу точно бежали субтитры, которые заставили Эрика поднять руки, признавая поражение.

– Нож не дам, – улыбнулся он, – ты и без него отлично справляешься. Возьми из машины необходимые вещи, я пока вызову такси.

– Это еще зачем?

– Затем, что у тебя полная тачка чужой ДНК, которой там быть не должно. И ноутбук оставь.

– У меня и на руках его ДНК.

– А вот это как раз нормально, да и… помоешь, и все. Кстати, а где телефон нашего сержанта?

– В Темзе.

Улыбка Эрика стала еще шире и самодовольнее, а плечи гордо выпрямились.

– Моя школа, – произнес он. – Точно не хочешь задержаться? Ты очень сексуально злишься.

– Приеду вечером, – улыбнулась я. – Обещала Фелисити вернуться до полудня.

– Только оставь Блэка где-нибудь на Собачьем острове. Там ему самое место.

Он ушел в дом, а я вернулась к машине, чтобы забрать свой мобильник и сумочку. Так не хотелось оставлять ноутбук… Но Эрик был прав, эта персональная вещь теперь стала настоящей уликой.

Когда «Убер» приехал, мне оставались только одно короткое объятие, невесомый поцелуй на губах и ощутимый шлепок по заднице. Я уезжала обратно с тяжелым сердцем: почему-то казалось, что вся эта история разворачивалась в катастрофу.

Что у нас было?

Гаурав Чакраборти оказался копом и теперь лежал в подвале у Эрика.

Чарльз Уотерби был на меня зол и, судя по всему, не собирался оставлять нашу безобидную выходку безнаказанной.

Рэй Блэк и вся компания «Рид солюшнс» находились в серьезной опасности, и я сделала только хуже.

Эрик Чесмор считал мою работу херней.

И вот от последнего было обиднее всего, если честно. Я давно перестала задавать ему глупые вопросы. Более того, сама разобралась в том, как лучше всего подстроить систему под мои задачи и не сидеть целыми днями над сбором данных. И получается, Эрик не знал об этом, но уже сделал свои сраные выводы!

Рэй был прав. Пошел этот Эрик…

Варясь в мыслях и воспоминаниях, которые никак не вставали в стройную систему, я даже не заметила, как «Убер» остановился напротив нашего офисного здания. Сердце сковала тоска: моя девочка, моя любимая машина осталась в чертовом Бексли совсем одна. Кто знает, что Эрик мог с ней сделать? Вдруг он зальет ее кофе?

Я выбралась на улицу, еле устояв на ногах от пронизывающего холодом ветра, и решительно зашагала внутрь.

– Мисс Боннер, – окликнул незнакомый женский голос.

Да что еще-то? Я обернулась – звали точно меня, уникального носителя идиотской фамилии, – и увидела, как ко мне приближается невысокая девушка ближневосточного происхождения. У нее была уверенная чеканная походка, непримечательная одежда, жесткое выражение лица… Но черты можно было назвать красивыми: округлившиеся щеки, но шикарный разрез раскосых глаз. Небольшой нос и пухлые темные губы. Но особое внимание привлекали оливковая кожа и черные волосы, зачесанные в идеально гладкий хвост такой толщины, которая всегда вызывала зависть у мышей вроде меня. Судя по длине, девушка тоже считала их своей гордостью.

– Могу чем-нибудь помочь?

– Да, мисс Боннер. – Она остановилась в двух шагах от меня. – Я попрошу вас проехать со мной.

– Спасибо, откажусь, – мгновенно ответила я.

Что сегодня был за день?! Почему все пытались препятствовать моему воссоединению с работой? Я еще ни к одному парню в жизни так не стремилась, как к своему родному компьютеру.

Девушка даже бровью не повела, только засунула руку в карман куртки и достала удостоверение – пластиковую карту в кожаном чехле. Эмблему полиции не узнать было невозможно.

– Детектив-сержант Лейла Газаль, – отчеканила она. – И вам придется со мной проехать, мисс Боннер.

Глава 14. Гребаная тюрьма

Это не было тюрьмой.

Это не было полицейским участком.

Я вообще не понимала, чем именно это являлось. Мы приехали в новый, недавно выстроенный район. Зашли в то огромное стеклянное здание в Стратфорде напротив правительственных, невероятно роскошное и модное, и даже не верилось, что меня притащила сюда девушка, которая называла себя детективом-сержантом.

Подозрения закрались, когда вместо лифта мы с ней прошли к лестнице – никогда бы не догадалась, что она здесь тоже есть. А потом детектив-сержант повела меня вниз, и с той секунды моя жизнь покатилась в какой-то ад.

Ты никогда не поймешь, насколько твои проблемы незначительны, пока находишься на свободе. Пока можешь встать и уйти посреди любого разговора, пока у тебя есть машина, карточка метро, десять фунтов на автобус. Только сейчас, сидя на чертовой койке в чертовой клетке, я понимала, что такое настоящие ограничения.

У меня не было ничего, кроме той одежды, в которой я ехала на работу. Телефон, часы, сумочку, все личные вещи забрали, и теперь я проводила время наедине с собственными мыслями и мрачным мужиком в полицейской форме, который сидел за обычным офисным столом напротив моей клетки.

Он не говорил. Вообще не проронил ни слова, как бы упорно я ни пыталась вывести его на беседу, давить на жалость, вызывать скандал… Я не знала, сколько уже здесь сидела, но не меньше трех часов точно. Лысый, с невзрачным лицом, он был похож на слепок среднестатистического англичанина, вывернутый наружу. Ни одной черты, за которую можно было бы уцепиться… Но я разглядывала его так долго, что запомнила на всю жизнь.

Всего один раз этот мужик отреагировал, и то на просьбу отпустить меня в туалет. Он молча поднялся, открыл дверцу клетки, проводил до соседней двери и встал у кабинки. Вариантов выбраться не было ни одного – и куда я могла сбежать из проклятого подвала?

Придумывала ли я, как перехитрить его? Конечно. С учетом того, что мне все равно было нечем заняться, и фантазии о побеге и придумывание разных способов убить копа стали единственным, что не давало шагнуть в пропасть отчаяния и жаления себя. Я начала понимать, почему люди сходят с ума в одиночных камерах.

Ни один из вариантов, впрочем, не оказался хотя бы отдаленно реалистичным.

Время тянулось, как жвачка. Тишина, дополненная лишь монотонным жужжанием какой-то техники за белой дверью, казалась невыносимой.

– А я тебе не говорила? – спросила у копа. – На этих выходных я была на свидании с очень серьезным человеком, который тоже работает в этом здании. И знаешь, он оказался таким воодушевленным, когда мы были вместе… Уверена, как только он узнает, что ты не даешь мне позвонить адвокату, он будет очень, очень разочарован.

Коп перелистнул страницу книги, которую читал все это время.

– Сам подумай, какая глупость: полиция нарушает права граждан. Спрашивается, куда идут наши налоги? На ваши преступления? Мне всегда казалось, что мы платим за безопасность, а не за то, чтобы голодать в клетке, сидя по непредъявленному обвинению.

Ответа не последовало.

– Хоть бы сэндвич какой принес, – вздохнула я. – В конце концов, ты здесь сидишь вместе со мной и тоже не выпил даже водички. Знаешь, как плохо влияет дегидратация на кожу? Как минимум стакан утром, два в течение дня и один вечером. Минимум, слышишь? Иначе сморщишься, как старик, уже к сорока годам, и девчонки тебя любить не будут.

Я быстро бросила взгляд на его руку и заметила на ней кольцо.

– Ты, конечно, сейчас думаешь, что твоя жена будет любить тебя и так, но поверь, когда кожа начнет шелушиться, никакой крем, который ты у нее украдешь, не поможет. Просто нужно пить достаточно воды. Кофе, чай и пиво не считаются питьем, технически они – еда.