Самат Бейсембаев – Изнанка. Том 2 (страница 25)

— Волкер…

— Я увлажнил свое белье, — бросил он и потупил глаза.

— Струхнул?

— Да нет же. Возбудился. Точнее чрезмерно возбудился. Фантазия у меня бурная. С тех пор я…свое либидо направил на магию. Как видите, добился высот на этом поприще.

Уж не знаю, какая реакция была верная, но моя говорила о внутреннем потрясении. Я не мог вымолвить и слова, потому что терзался между верой и неверием. Я понимал, что мой друг сейчас говорил абсолютно искренне, и так все и было, но мозг отчаянно сопротивлялся принять в себя такую дозу «правды». Обратился к Вэлиасу в поддержке, но он прикрыл лицо рукой и едва сдерживал свой смех. Я тут же отвернулся, дабы не извергнуться.

— Что молчите? Скажите что-нибудь, — раздражался он тем временем.

— Ну…это…бывает, что тут еще добавить, даже не знаю.

— Вэлиас? — посмотрел он на него, и это было последней каплей. Как полноводная река встречает вдруг на своем пути временное сопротивление, так и тут прорыв был огромной силы и комнату оглушил его громкий смех. Я вообще никогда не видел, чтобы Вэлиас когда-нибудь повышал голос; но здесь были видны его коренные зубы. Его смех объял меня, и мой живот вскоре дал сигнал, что либо я остановлюсь, либо завтра будут болеть мышцы.

— Зря я вам это рассказал.

— Подожди, — вытирал слезы Вэлиас. — Это же получается, у тебя никогда не было женщины?

— Больше я вам ничего не расскажу, — он снова попытался завернуться в свой балахон.

— Можете тебе сходить в нужное заведение? — подтрунить решил его Вэлиас.

— Это же незаконно, — не уловил юмора Волкер.

— Да ничего: я закрою на это глаза, — вставил я.

Волкер еще какое-то время менжевался: и хочется, и страшно об этом сказать, вдруг все это шутка — читалось все это на его лице. Спустя несколько секунд махнув рукой, он уставился в свой бокал и делал мелкие глотки, делая вид, что не обращает на нас внимание.

— Слышал и видел бы нас сейчас кто-то, — сквозь судороги смеха проговорил я, — три самых влиятельных человека империи ведут разговор, словно они подростки какие. Ни за что никто не поверит.

Подобным образом я мог вести себя только с ними двумя. Даже при жене своей я был более сдержанным. Причина в этом, по моему разумению, кроется в том, что дружба наша зародилась в совсем юном возрасте и тогда мы себя еще не сдерживали условностями, которые так любят взрослые. Та свобода и сохранилась в нас и по сей день, что я считаю прекрасным.

— Есть, какие новости? — бросил Вэлиасу, дабы отвлечь внимание от Волкера и подавил свой зевок.

— Олов…

— Что на этот раз? — вздохнул я с тяжестью. Вечно он замешан в какие-нибудь историй из-за своей слабости.

— Подбивался к чьей-то дочери. В своей манере. Благородной дочери. Отец ее этого не стерпел. Сам понимаешь.

— Уладили?

— Да.

— Может его кастрировать? Этого Олова.

— Тогда это лишит его половины мозга…

— Зато оставит с полным разумом, — перебил я. — Да и вообще столько мужчин заслуживают кастрации. Столько проблем из-за этого.

— Это сделает их неконтролируемо озлобленными, — заметил Вэлиас.

— С чего вдруг?

— Сам представь: ты — мужчина, и без члена. А без него, как спускать энергию? Она будет копиться и в один прекрасный день выплеснется наружу. Ты сам понимаешь, что каждому нужна своя отдушина. Их отдушина — член. Забери это — тогда последствий не миновать.

— Волкер же вон живет как-то без члена.

— Вы теперь будете…

— Прости, я не хотел, — не дал я ему начать свою тираду. — Обещаю, что больше не повторится. Правда: обещаю!

— Странный сегодня разговор у нас: все вокруг членов крутится, — заметил Вэлиас в воздух, ни к кому конкретно не обращаясь. Мысли вслух.

— Недавно же был сбор урожая. Как все прошло? — спросил я Вэлиаса, который все понял.

— Одна десятая часть.

— Одна десятая? — я даже чуть наклонился, чтобы увидеть ехидство в его глазах, но они были серьёзны. — Он же никогда столько себе не позволял. Что случилось?

— Полагаю, твое отсутствие.

— Я же не умер. И спал всего две седмицы.

— Всего…, - сарказм, — видимо ему и этого хватило. Спал…

— И ты ничего не сделал?

— Знаю, что ты любишь пресекать подобное лично. Вот и оставил тебе смаковать.

— Ну, тут…ты абсолютно прав. Это ж надо — одна десятая часть. Слишком много. Надо будет подкрутить ему руки.

Вот и настал тот самый момент, когда воровство Олова преобладало над его пользой.

— Волкер, а что делает Максим рядом с тобой?

Заметил его сегодня днем. Парень ходил хвостиком за магом. Зачем он вытащил его из академии, я не знаю.

— Парень слишком талантлив, чтобы сидеть в стенах. Со мной он научится всему, чему нужно быстрее.

— Отдай его Олову. Пусть походит у него.

— С чего это вдруг? — вскинулся он.

— Потому что парень слишком способен, чтобы сидеть в стенах с тобой. Да и Олова поднапрячь надо.

— Ты ведь не отстанешь, да? — сузился он глазами.

— Правильно мыслишь.

— Только на время. Потом вернешь его.

— Несомненно, — зевнул я еще раз.

— Да что зеваешь весь вечер? — Вэлиас.

— Сон один беспокоит из раза в раз, — немного подумав, добавил, — хотя это не сон. Собственно, когда я лежал без сознания, со мной кое-что произошло. Я посетил или меня вызвали к себе все предыдущие императоры. Да, и даже первый Трануил был там. К слову, он со мной там и говорил в основном.

— И что он тебе сказал? — медленно, с подозрением, произнес Вэлиас, а Волкер не сбрасывал с меня свой пристальный взгляд.

— Они показали мне другие миры. Сказали, что я могу всем этим владеть. Только нужно следовать путям предков.

— Танул…

— Я знаю, что вы скажите; но нет: я в здравом уме и вполне отдаю себе отчет. Это был не сон, а явь. У меня нет этому объяснений, но поверьте мне: что-то со мной произошло.

— Мы не подвергаем тебя сомнению. Мы знаем, что говоришь ты все это искренне. Другое дело…

— Нет. Я знаю, что ты хочешь сказать, Вэлиас, но я не повредился умом. Повторю еще раз: я в здравом уме. Я могу отличить сон от того, что со мной было. Все было слишком реальным. Они все стояли там. Я видел отца. Он говорил со мной. Они говорили со мной. Мне предрекли будущее. Только…

— Только?

— Только я не знаю, как идти к этому будущему по путям предков. И что вообще это значит.

— Ты же знаешь, что мы всегда с тобой.

Это я знаю, и всегда знал, но вот вопрос в другом: со мной ли я?