Саманта Янг – Много шума из-за тебя (страница 64)

Мы больше никогда не будем лежать в обнимку.

Черт, это так больно.

Это было так больно, что мне хотелось кричать на него, пока он не скажет, что все это шутка, что он никогда не врал и что он – просто Роан.

Просто мой Роан.

Мне бы хотелось забыть обо всем этом.

Мне бы хотелось простить его.

Но он был единственным человеком в моей жизни, чье предательство я не могла пережить.

Для меня пришло время возвращаться в реальность и перестать жить в чертовой стране фантазий.

– Ты совершаешь ошибку, – сказал он, делая шаг мне навстречу.

Шедоу подбежал к нему, как будто знал, что сейчас Роан нуждается в его поддержке больше, чем я.

– Ты совершил ошибку, – прошептала я.

Он вздрогнул.

– Эви, я не говорю тебе обо всем забыть. Но не сбегай обратно в Чикаго сейчас, пусть пройдет какое-то время. Наши отношения стоят того, чтобы во всем разобраться.

Я пыталась заткнуть уши, мне было невыносимо слушать его мольбы. Это убивало меня.

– Кольцо у Каро, – когда в тот день я вернулась домой после нашей ссоры, кольцо по-прежнему лежало на кухонном столе. Поэтому, когда мы прощались с Каро, я отдала кольцо ей.

Мускулы на челюсти Роана дрогнули.

– Знаю. Она отдала его мне.

– Мне нужно идти, – я была не в силах больше стоять рядом с ним и сделала шаг в сторону такси.

– Эви, пожалуйста, – взмолился он. – Пожалуйста, прости меня. Я сделаю все что угодно.

– Мне нужно идти, – произнесла я, и мой голос сорвался.

По щекам Роана текли слезы.

– Ты сядешь в такси и заберешь всего меня с собой. Ты оставишь только чертову оболочку от человека. Из-за двух глупостей, которые ничего не значат и не имеют никакого отношения к тому, кто я такой и что ты значишь для меня. Эви, пожалуйста…

Вот так уцелевшие куски моего сердца разлетелись вдребезги. Сдавленно всхлипнув, я распахнула заднюю пассажирскую дверь такси и бросилась внутрь.

– Аэропорт Ньюкасла? – переспросил водитель.

– Да, – всхлипнула я.

Когда он отъехал от тротуара, я ничего не смогла с собой поделать.

Я повернулась, посмотрела в заднее окно и увидела, как Роан Робсон утирает слезы с лица, его отчаяние было таким острым, что у меня промелькнула… промелькнула тень сомнения.

Всего лишь тень.

Ну, и кто лгал теперь?

По правде говоря, пока я плакала на заднем сиденье такси, я ощущала нечто большее, чем просто тень сомнения. Водитель был напряжен и чувствовал себя неловко из-за того, что я не скрывала свои эмоции.

И все же я не смогла заставить себя развернуть машину.

Последствия крушения иллюзии той жизни, которую мы, как мне казалось, начинали вместе в Альнстере, были сильнее, чем мои сомнения.

Я хотела к Грир. Хотела в Чикаго.

Моя жизнь там никогда не была ложью, фантазией.

Моя жизнь там была реальна.

Мне было одиноко в Чикаго, но этот город ни разу не разбил мне сердце.

Глава двадцать седьмая

Моя подруга не светилась так, как, говорят, светятся беременные женщины. Да, ее щеки были красными, но под глазами залегли темные круги от недосыпа.

Грир, находившаяся на седьмом месяце беременности, сидела на диване, закинув ноги на табуретку и положив руки на живот, и смотрела на меня. С жалостью.

Мы сидели в ее маленькой квартирке, пока Андре ходил за ужином для нас. Я была в Чикаго уже неделю, а боль все никак не утихала.

Последний раз мне было так плохо, когда умер мой отец.

К страданиям примешалось чувство вины, потому что мне, конечно же, не стоило приравнивать разрыв с Роаном к потере отца.

– Дело не только в нем, – вдруг сказала Грир. – То, как ты говорила о них во время наших звонков… дело в них во всех. В деревне и в твоих друзьях, не только в нем. Ты скучаешь по дому.

– Я не скучаю по дому, – возразила я. – Я еду домой завтра.

Это была правда. Я взяла напрокат машину и собиралась ехать в Кармел, чтобы пожить некоторое время у мамы и Фила.

– Это не твой дом, Эви.

– Грир… – я вздохнула, – можем мы не говорить об этом? Можем просто говорить о ребенке?

– Нет, – она решительно покачала головой. – Как только ребенок родится, мы только о нем и будем говорить, поверь мне. Так что пока разговоры о ребенке не заняли все наше время, мы поговорим об этом, даже если ты меня за это возненавидишь. Потому что, – она наклонилась ко мне с обеспокоенным выражением лица, – я никогда тебя такой не видела. Даже из-за мамы.

– Какой?

– Вот такой, – Грир с нетерпением махнула рукой в мою сторону. – Безжизненный голос, пустые глаза. Время от времени в них мелькает душевная боль, и это лучше, чем ничего. Ты похудела.

– Нельзя похудеть за неделю, – но это было правдой. Джинсы на талии казались свободнее.

– Эви… ты горюешь.

– И что с того?

– И что с того? – огрызнулась она. – Эви, Роан не умер! Деревня не исчезла. Ты сделала выбор – оставить его и уехать из деревни. Ты уверена, что это был правильный выбор?

Я в недоумении уставилась на нее.

– Он солгал. Они солгали.

– Ложь во спасение. Хорошо, две лжи во спасение. Но он – не твоя мама. Это не значит, что он солжет тебе снова. Или что все, что он тебе рассказал о том, кто он такой, – неправда. Ты не думаешь, что если ты могла столько лет прощать свою маму, то сможешь простить ему одну оплошность?

– Для него у меня стандарт повыше.

– Ну, это на твоей совести. Не на его. Он просто человек.

Пораженная, я вскочила на ноги.

– Как ты можешь быть на его стороне?!

– Потому что, – спокойно ответила Грир, – ты сбежала оттуда, не дав себе шанс разобраться в том, что произошло. В итоге в моей гостиной сидит жалкая, не похожая на себя версия моей лучшей подруги.

– Мне не обязательно это выслушивать, – я схватила сумку и повернулась, чтобы уйти.

– Эви, прекрати.

Обернувшись через плечо, я увидела, как Грир пытается встать. Она примирительно посмотрела на меня.