Саманта Янг – Что скрывается за чертополохом (страница 69)

— Сестре? — прошептала она.

Мысль об Ионе вызвала нестерпимую боль. В меня стреляли, ранили ножом, я чуть не утонул и не задохнулся. Меня поджигали и взрывали. Большинство мужчин не испытывали и малой толики этого.

Но ничто из пережитого не сравнится с горем.

— Моя старшая сестра, — я говорил тихо, охваченный воспоминаниями. — Мы были близки. Она даже решила остаться дома и поступить в Эдинбургский университет. Это случилось, когда мне было шестнадцать, а ей двадцать, и она только что закончила второй курс университета. Училась на медика.

Умная и заботливая. И веселая. Господи, как же она меня смешила. Но тогда я был другим человеком.

— Она начала встречаться с парнем старше ее. С Томми Дингуоллом. Родителям он не нравился. Мне тоже. Он часто неподобающе прикасался к ней у меня на глазах. Лапал ее. Я ненавидел то, как он смотрел на нее, будто на своего домашнего питомца. Я предчувствовал, что происходит что-то, о чем я не знал, потому что Иона часто ссорилась с мамой. Но я был сосредоточен на своих делах. Не уделял сестре должного внимания. Однажды я прогулял школу, потому что предпочел завершить уровень в видеоигре, а не сидеть на уроке географии.

Слоан неосознанно подалась ближе, словно услышала мое участившееся сердцебиение.

— Я знал, что мамы нет дома, потому что в тот день она посещала свой еженедельный урок живописи. Но когда я добрался до дома, то услышал, как Иона кричит на кого-то наверху. Потом раздался голос Томми. — Я судорожно выдохнул от натиска воспоминаний. — Потом… ее крик.

Слоан прикрыла рот ладонью, словно знала, что сейчас произойдет.

— Я помчался наверх, дверь в спальню была заблокирована. Я попытался ее выбить, услышав… — эмоции угрожали задушить меня, — …услышав, как она выкрикивает мое имя, зовя на помощь.

— Уокер. — Еще больше слез покатилось по щекам Слоан.

— Я проник внутрь. Оказывается, он забаррикадировал дверь комодом. Но он… он бросился на меня, как только я проскользнул в комнату. Я почувствовал в животе жгучую боль, посмотрел вниз и увидел, что он ударил меня ножом.

Слоан охнула.

— Шрам на животе.

Я кивнул.

— Я пытался напасть на него, но терял сознание. Последнее, что я помню, как Иона умоляла его помочь мне. — Мое дыхание сбилось, и я опустил взгляд на пол.

— Уокер, если это слишком…

Я покачал головой. Решил рассказать ей все. Ведь именно этого она хотела от меня — всего? Так что, вот оно.

— Пришел я в себя, когда парамедики подняли меня на носилки… а Иона лежала на полу спальни… мертвая. Он перерезал ей горло.

Слоан тихо заплакала.

— Он убил ее, пока я был в комнате. И я не смог ее спасти. — Я резко и жутко рассмеялся. — Первыми словами отца, когда я очнулся после операции, были, что я подвел его. Я подвел ее. Он возненавидел меня за то, что я не спас сестру.

— Нет.

Слоан вскочила с кресла и упала на колени у моих ног. Она потянулась к моему лицу, и я подался к ее прикосновению, только тогда поняв, что по моим щекам текут чертовы слезы. Она вытерла их, сама не переставая плакать.

— Ты был подростком и пытался ее спасти. Никто не виноват, кроме больного ублюдка, убившего Иону. И чуть не убившего тебя.

Всхлипывая, она забралась ко мне на колени, и я крепко прижал ее к себе, уткнувшись лицом ей в грудь, пока она обнимала меня.

— Это была не твоя вина, — повторяла она снова и снова. — Ты не подвел ее. И не подвел меня.

ГЛАВА 39

Я думала, что единственным человеком, чью боль я могла чувствовать, как свою собственную, была Келли. Но я ошибалась. В том номере, прижимая к себе Уокера, сдерживающего слезы, горе перехватывало мое горло и сжимало сердце. Я хотела рыдать дни напролет. Вместо этого, дрожа от напряжения, пыталась держать себя в руках и быть сильной ради Уокера.

Сколько всего в своей жизни перевидал этот могучий, одаренный, смелый мужчина, но ничто не ранило его глубже, чем убийство сестры. Как такое могло быть? Неудивительно, что он был способен справиться со всем прочим, что бросала ему жизнь. Раз он пережил такую трагедию, то смог бы пережить что угодно.

Постепенно дрожь Уокера уменьшилась, и он поднял голову с моей груди, чтобы встретиться со мной взглядом. Му́ка в его глазах будет преследовать меня вечно. Я бы все отдала, чтобы изменить его прошлое и избавить от этой боли.

Я провела пальцами по его щеке, ощущая под ладонью его бороду, и он подался к моим прикосновениям.

— Спасибо, что рассказал мне.

Его объятия стали крепче.

— Знай, теперь я только больше изумляюсь тому, каким человеком ты стал, несмотря на столь трагичную потерю Ионы.

Уокер Айронсайд всегда яростно защищал женщин, и, возможно, так было бы, сложись жизнь иначе, но я не сомневалась, что смерть сестры закалила в нем эту черту. Напоминание об обвинении отцом родного сына, вызвало внутри меня бурю гнева.

— И твой отец ошибался.

Уокер погладил меня по бедру, словно утешая.

— Почти год я прожил под его крышей, где меня встречало лишь холодное молчание. Больше я вынести не смог и ушел, вступив в ряды морских пехотинцев. С тех пор родителей я не видел.

Другими словами, его отец посеял семена вины в Уокере, что он подвел Иону. Каждый день на протяжении года он терпел холодное отношение. Если бы его отец попался мне сейчас, я бы порвала его в клочья.

— Он ошибался, — яростно повторила я. — Вымещал на тебе свое горе. Но основная тяжесть случившегося лежит на нем… потому что он потерял двоих детей.

— Я… разумом я понимаю, что вина не на мне. — Уокер изможденно прислонился лбом к моему лбу. — Но как бы я ни старался, мне не удается избавиться от чувства вины.

— Тогда, не избавляйся. Я сделаю это за тебя.

Я нежно поцеловала его в щеку, потом в другую, затем в нос и в губы. Словно каждое мягкое касание могло вытянуть из него боль.

— Ты пытался ее спасти. Она умерла с этим знанием. Ты — герой, Уокер. — Мой голос дрожал, по щекам катились слезы. — Ты стараешься так, как ни один знакомый мне мужчина. Вкладываешь все свои чувства в то, что делаешь. Ни с кем и никогда я не ощущала себя в такой безопасности, не чувствовала себя нужной кому-то, как тебе. Я люблю тебя.

Его глаза пылали эмоциями, руки вокруг меня сжались почти до боли. Уокер неспешно поднял руку и большим пальцем смахнул мои слезы. Затем, внутри него будто что-то щелкнуло, высвободилось, и он скользнул рукой мне в волосы, обхватывая затылок. И обрушился на меня в сокрушительном поцелуе. Словно подтверждая мою точку зрения, он вложил в поцелуй все свои чувства. Пока я не стала задыхаться, полностью поглощенная им.

Мы не слышали стука в дверь номера, но когда кто-то откашлялся, Уокер неохотно отпустил меня. Мы одновременно повернулись к незваному гостю.

Джок.

Ухмыляясь, он поднял бровь.

— Извините, что прерываю, Уокер, нам нужны все свободные руки. Папарацци прибыли.

Уокер повернулся ко мне и, видя мое замешательство, объяснил:

— В новостях всплыла история о члене клуба, и он приехал сюда, чтобы спрятаться. Папарацци у ворот.

— Ой.

— Я тебе все расскажу. — Он сжал меня. — Могу я прийти позже?

Был понедельник, поэтому Келли после школы занималась тхэквондо, о чем, я уверена, Уокер помнил.

— Конечно. Ты… — Я бросила взгляд на Джока и понизила голос: — С тобой все буде в порядке?

Выражение его лица смягчилось.

— Ты любишь меня?

Застенчивая улыбка коснулась моих губ.

— Да.

— Тогда я более чем в порядке.

Уокеру не потребовалось рассказывать мне о скандале. Все в замке только и говорили о том, как история причастности Норта Хантера к смерти бездомного много лет назад попала в прессу, после чего его просто разорвали на части в социальных сетях. Выдвигалось много разных мнений на эту историю, но ни одно из них, на мой взгляд, не было правдивым. Я бы ни за что не присоединилась к сплетникам. Норт помог мне, и я не отплачу ему, предполагая худшее. Мир уже постарался достаточно. Ходили слухи о его увольнении из грядущего блокбастера.

Служба безопасности поместья находилась в состоянии повышенной готовности и выезжала несколько раз за день, чтобы предотвратить проникновение папарацци на территорию. Этого шума было недостаточно, чтобы отвлечь меня от мыслей об Уокере. Я по-прежнему сильно горевала из-за него, но очень обрадовалась, что он, наконец, мне признался. Что доверился мне. Что мне не придется проводить следующие одинокие, жалкие месяцы в попытке забыть его. И я была благодарна, что не нашла в себе вчера смелости рассказать Келли о нашем разрыве.

Теперь необходимость в этом отпала.