Саманта Янг – Что скрывается за чертополохом (страница 60)

— Она хороша, — тихо сказал мне Уокер. — У нее прирожденный талант.

— Я горжусь этим и в то же время напугана.

Он усмехнулся и ободряюще чмокнул меня в висок. Теперь, когда мы официально встречались, мужчина был на удивление ласковым. Мне это нравилось.

Спарринг Льюиса прошел также удачно. Его соперник не был таким рассеянным, как у Келли, но Льюис действовал быстро и точно. Для новичков они выглядели очень впечатляюще.

— Посмотрите на эту волевую решимость на его лице, — Риган сверкнула ямочками. — Мой шальной парнишка. Мне так хочется его потискать, настолько он милый.

— Полагаю, он предпочел бы, чтобы в данный момент ты этого не делала, — сухо заметил Тейн.

Я сдавленно хихикнула. Льюис не был биологическим сыном Риган, но никто об этом даже не догадался. Она была няней Льюиса и Эйлид до того, как влюбилась в Тейна, и полюбила этих детишек с первого дня. Каждому было ясно, что ее любовь стала настолько глубокой, насколько это возможно для настоящей матери.

Льюис победил, и никто не мог удержать Риган от того, чтобы вскочить со своего места и завопить от восторга. Тейн, забавляясь, покачал головой, а Льюис ухмыльнулся мачехе с ковра. Он помахал ей, а затем направился прямо к Келли, и они дали друг другу пять.

Некоторое время спустя нас всех — включая Уокера — распирало от нескрываемой гордости, когда мы наблюдали, как наши дети перешли на девятый уровень.

По пути из спорткомплекса к парковке Келли и Льюис в восторге размахивали новыми поясами с желтыми кончиками. Ария и Монро прислали мне сообщения, где спрашивали, как прошла аттестация, и я быстро написала им хорошие новости.

Тейн настоял на том, чтобы пригласить всех на обед и отпраздновать такое важное событие, а поскольку выбор встал за детьми, мы снова оказались в ресторане быстрого питания. Я знала, что Уокер, несмотря на свою тягу к сладкому, обычно не ел нездоровую пищу, и ценила его за то, что он поступился своими принципами ради детей.

Я видела, как от его похвалы Келли практически засияла, и отметила, что она выбрала место рядом с Уокером, и как тот склонил голову, чтобы слушать ее болтовню. Его терпение по отношению к ней являлось одной из моих самых любимых вещей в мире. Уокер никогда не отличался разговорчивостью. Это было не в его характере. Но он был одним из лучших слушателей, когда дело касалось Келли. Он заботился о ней.

От гигантской волны эмоций мое сердце забилось слишком быстро.

А отношение Льюиса к Келли только усугубляло мое состояние. Он дразнил и подшучивал над ней, но также назвал ее выступление «отвал башки».

— Ты видела нас во время туля? — обратился он к ней, едва проглотив первый кусочек гамбургера. — Мы двигались полностью синхронно.

— Это точно, — согласилась я. — Выглядело очень круто.

— А как ты блокировала Эми, а после нанесла удар ногой по ее боку. — Льюис лучезарно улыбнулся Келли, будто супергероине. — Было потрясно.

Улыбка Келли была настолько широкой, что удивительно, как ее щеки не лопнули.

И мне нравилась каждая секунда ее счастья.

Наконец, после многих лет борьбы, моя дочь обрела жизнь, которую я всегда для нее хотела. Пусть не идеальную. Возможно, я все еще не была в состоянии обеспечить ее какими-то материальными вещами, но то, что имело значение… теперь это у нее было.

Мои глаза метнулись к Уокеру, который наблюдал за общением Келли и Льюиса, и я почувствовала, как дрожь страха проникает сквозь мою радость.

Уокер являлся такой значимой частью того, что я обрела здесь.

Он был надежным и безопасным во многих смыслах.

Но внутри меня залегло зерно неуверенности. Я отмахнулась от него.

Не желала портить этот день своей неуверенностью.

Позже Уокер отвез нас домой, и мы посмотрели фильм. Когда Келли отправилась спать, он подождал, пока она поднимется наверх и устроится в кроватке, после чего собрался уходить.

Вместо этого я попросила его остаться.

— Ты уверена?

Я кивнула.

Мы еще немного посидели внизу, а потом я отвела его в свою спальню, где Уокер Айронсайд еще раз доказал, что может заниматься любовью. Медленно и нежно. И тихо, хотя последняя часть далась мне с большим трудом.

После этого я лежала в его объятиях, прильнув щекой к его твердым грудным мышцам. Я коснулась шрама на верхней части груди, похожего на шрам на моем предплечье.

— Кто в тебя стрелял? — прошептала я.

— Снайпер. В Афганистане, — тихо ответил он, слегка поглаживая пальцами мое плечо. — Не очень меткий.

— Почему ты так говоришь? Он же тебя ранил.

— Полагаю, он целился мне в голову.

Уокер сказал это так небрежно, но от этой мысли меня замутило.

— Там было ужасно? Глупый вопрос, наверное.

— Довольно плохо. Нас отправили на операцию, но вскоре я присоединился к 43-му батальону. Я не застал столько боевых действий в Афганистане, как другие.

Слава богу.

— А это? — Мои пальцы скользнули по его самому большому шраму от пореза, спускавшемуся по ребрам.

— Драка в баре. Иногда пьяницы-недоумки любят схлестнуться с военными.

— Боже, — пробормотала я, раздраженная идиотизмом людей. — Выглядит плохо.

— Да, он здорово меня порезал, но я выжил.

— А эти? — Его бок усеивала россыпь маленьких красных шрамов.

Уокер нахмурился.

— Шрапнель. Мне повезло, я оказался на значительном расстоянии, сумев избежать эпицентра взрывной волны. Моему другу, Гарри, досталось намного хуже.

Я подавила эмоции, думая о том, как близок был Уокер к смерти. Несколько раз.

— Твой друг в порядке?

— Да, все еще жив. Некоторые из нашего батальона встречаются каждый год, разбивают лагерь, ловят рыбу и пьют.

— Это ваша терапия?

Он посмотрел на меня, изучая мое лицо.

— Отчасти. Но у меня также есть настоящий психотерапевт.

Удивленная этим признанием, я подняла голову.

— Правда?

Уокер настороженно кивнул, оценивая меня взглядом.

— Рич. Бывший морской пехотинец.

В порыве захлестнувшей меня гордости я протянула руку и погладила его бородатую щеку. Этот здоровенный мачо не был слишком мачо для того, чтобы обратиться за помощью, когда она ему понадобится. Я так привыкла к мальчишкам, притворяющимся мужчинами, что зрелость Уокера сильно волновала.

— Я тобой восхищаюсь. Ты ведь это знаешь, да?

Выражение привязанности смягчило черты его лица.

— Конечно, детка.

Я вздрогнула от нежности его слов и коснулась легким, ласковым поцелуем его груди, а затем снова прижалась к нему. Мои пальцы потянулись к последнему шраму: короткой неровной полосе внизу живота,

— А этот?

Все тело Уокера, казалось, окаменело, и, клянусь, атмосфера вмиг похолодела. Он взял мою руку и убрал ее от шрама. Внезапно я оказалась на боку, прижатая спиной к груди Уокера.

— Поспи немного, — прошептал он мне на ухо.