Саманта Тоул – Ужасный Шторм (ЛП) (страница 44)

— Я боялся.

Эти два слова пускают дрожь по всему моему телу.

— Почему?

Он вздыхает.

— В начале я был слишком поглощён группой, чтобы заботиться о чём — то или о ком — то. Большую часть времени я был под наркотой, не самый лучший человек, с которым хотелось бы находится рядом, — он втягивает воздух, — Тогда мы обрели популярность и все вещи стали довольно дикими. А затем умер Джонни и… — он делает паузу, когда пытается сохранить спокойствие. Я вижу, как сильно это причиняет ему боль даже сейчас. — Всё просто начало рушиться. Дэнни и Том стали неуправляемыми, они требовали, чтобы я нашёл способ всё это исправить. Но я не знал как. Тогда я даже не думал о том, что группа может быть сохранена. Особенно, когда я ушёл в чёртов запой в Японии.

Его лицо кривится от воспоминаний.

— Да, писать на сцене… Не твой звёздный час, но понять можно.

— Это был мой самый низкий поступок, Тру. И тогда я понял, что Джонни был мои клеем, и меня ударило понимание того, насколько он мне напоминает тебя… ты и он были похожи во многом. И я полагался на него также, как все эти годы, ты помогала мне держаться на плаву. Когда я переехал в Штаты, первым делом, сам того не осознавая, я пошёл искать другую версию тебя. И ей стал Джонни, — он пожимает плечами. — И сквозь всю эту скорбь по нему, я мог думать только о тебе. Но мы были далеко друг от друга в течении одиннадцати лет, и я не знал, как снова начать с тобой общаться. Я хотел этого настолько сильно, но думал, что ты уже пошла дальше и не захочешь меня видеть… Я просто не мог вынести той мысли, что теряю тебя снова и снова, поэтому я заливал её из бутылок. И когда ты вошла в номер отеля, я просто…

Он пропускает мои волосы сквозь свои пальцы и перекидывает через плечо.

— Я просто не мог поверить в свою удачу — это была ты. Стюарт дал мне список журналистов, которые должны были брать интервью в то утро, и там было твоё имя, самое первое. Следующий час я провёл расхаживая по номеру, надеясь, что это окажешься ты. Так и вышло, ты стояла передо мной, глядя на меня своими самыми красивыми глазами, которые я только видел, и я был абсолютно уверен, что не отпущу тебя снова.

Я поджимаю губы и морщу лоб.

— Так вот почему я пишу твою биографию?

— Частично, — он улыбается, — но главным образом потому, что ты фанта — чертовски — стический писатель.

— Хороший способ удержать меня, — ухмыляюсь я, наклоняюсь к нему и нежно целую в губы.

Он берёт моё лицо, удерживая меня.

— Не оставляй меня, Тру. Я не могу потерять тебя снова.

В его голосе звучит тихое отчаянье. Все мои внутренности сжимаются.

— Ты не потеряешь меня. Я обещаю.

Я всегда буду в жизни Джейка, так или иначе. Я уверена в этом.

Он углубляет поцелуй, его язык вторгается в мой рот сталкиваясь с моим, и он втягивает его. Мы растворяемся в губах, горячо запутанные в эмоциях и ощущениях. То, как он держит меня, целует, с такой сильной необходимостью, я никогда не ощущала раньше такую напряжённость. Это делает меня уязвимой. И я ощущаю, что теперь имею представление о том, что значу для него.

Через некоторое время, Джейк ослабляет поцелуй и отодвигает свои губы от моих, оставляя небольшие поцелуи на моей шее. Он прижимает меня сильнее к своей груди, крепко удерживая.

— Ты бы понравилась Джонни, — бормочет он, поглаживая пальцами мою спину.

— Ты так думаешь? — я наклоняю голову назад, чтобы смотреть на него.

— Определённо, — он целует кончик моего носа, — Тогда я много говорил с ним о тебе, так что ты уже ему нравилась, — он смотрит на меня с долей смущения. Мне нравится этот взгляд.

Я улыбаюсь при мысли о Джейке, который разговаривает с Джонни обо мне. Жаль, что мне не выпал шанс познакомиться с Джонни. В своих интервью он выглядел неплохим парнем, и был невероятно важен для Джейка.

— Хотя, я бы подрался с ним из — за тебя. Ты была его типом.

— Разве?

— Ага, особенная, умная… красивая. — Особенная? — Обаятельная. Чертовски откровенная.

— Джонни был прекрасен… — ухмыляюсь я.

— Эй! — он хлопает меня по заднице, прикрытой простынями, тем самым наказывая.

— Но не так великолепен, как ты, конечно! — визжу я.

— Так — то лучше.

Мне нравится, что он говорит со мной о Джонни с такой лёгкостью и без всякого сожаления.

Он прижимает свой лоб к моему и закрывает глаза. Я наслаждаюсь его спокойствием, чувствуя его, словно оно моё собственное, когда дышу.

— Кто был твоей первой девушкой? — спрашиваю я, касаясь пальцами татуировки у него на груди.

Я знаю, что у него никогда не было её в Великобритании. Значит она, определённо, американка. Я ненавижу тот факт, что не знаю ничего об этом.

— Кроме тебя?

— Я никогда не была твоей девушкой.

— Ты должна была ею быть, — он открывает глаза и смотрит на меня.

Я удивлена напряжённости его взгляда.

— Но отвечу на ваш вопрос, Мисс Интервью, — он усмехается, отодвигаясь, — У меня никогда не было её.

— У тебя никогда не было девушки?

— Ага. Никогда.

— Ты издеваешься надо мной.

— Я не издеваюсь над тобой. Я говорю вполне серьёзно, — его глаза смотрят на меня в упор.

— Прости, в это немного сложно поверить: у самого Джейка Уэзерса никогда не было девушки. А что насчёт тех актрис и моделей?

— Ты когда — нибудь видела мои фотографии с ними дольше, чем неделю?

Я копаюсь у себя в воспоминаниях, съёживаясь от картинок, которые мелькают, где Джейк рядом с другими женщинами. Я качаю головой. Нет. Желая сменить тему, я говорю:

— Хорошо, раз уж я нахожусь в режиме "взять интервью", то хочу спросить тебя: если бы ты, Джейк Уэзерс, мог выбрать одну песню, название которой характеризовало бы тебя, то какая бы была эта песня. И это не может быть одна из твоих песен, — быстро добавляю я.

— "Боль", — отвечает он без колебаний.

Меня ранит то, что он выбрал эту песню.

— Почему?

Он выпускает лёгкий выдох.

— Некоторые говорят, что Резнор писал трогательные предсмертные записки, другие говорят, что он писал о поисках смысла жизни. Я согласен с обоими… всё зависит от того, с какой стороны посмотреть.

— И с какой стороны ты смотришь на это?

Он смотрит на меня некоторое время. Моё сердце бьётся в груди.

— Сейчас?…Смысл жизни.

Мои внутренности начинают дрожать.

— Версия Резнора или Джонни Кэша? — спрашиваю тихо, стараясь скрыть в голосе боль.

— Джонни Кэша.

— Почему?

Он ненадолго закрывает глаза. И в этот момент я просто хочу наколдовать всю магию мира, чтобы она уняла его боль.

— Потому что у нас с ним было пару общих вещей, — отвечает он, открывая глаза.

— Например?

— Наркотики… женщины… заниматься сексом из — за девушки своей мечты.