Саманта Тоул – Ужасный Шторм (ЛП) (страница 43)

— Сейчас не так сильно, — я подавляю зевок, — А что у тебя на уме?

— Несколько вещей.

— Продолжай, — я медленно потягиваюсь, улыбаясь.

Он пододвигается ближе и проводит рукой по моей ноге. Я поднимаю её, когда его ладонь движется выше.

— Скажи, что — нибудь на испанском для меня, — бормочет он.

— Зачем?

— Потому что, когда ты делаешь это, ты так сексуальна, — он проводит языком по коже на моей шее, и я чувствую дрожь внутри.

— Правда? Мне всегда казалось, что я выгляжу тупо.

Он поднимает голову, глядя на меня в темноте.

— Тупо? Ты издеваешься?

— Ну, ты всегда смеялся, когда я делала это в детстве.

— Я смеялся для того, чтобы справиться с эрекцией.

— И я заставляла тебя смеяться, — я хихикаю.

— Дразнилка.

— Извращенец, — ухмыляюсь я, — Значит, тебе это действительно нравится, — я впиваюсь пальцами в его густые волосы.

— Мне действительно это очень нравится, — его голос опасный и сексуальный, — Большую часть своего подросткового возраста я провёл с эрекцией из — за тебя. Сейчас тот же случай. Я не могу смотреть фильм с Пенелопой Крус без эрекции. И знаешь, это не сулит ничего хорошего премьере фильма. Все вещи, связанные с Пуэрто — Рико и испанским, у меня вызывают эрекцию и это полностью твоя вина.

Я хихикаю снова.

— Когда на днях ты учила Стюарта испанскому, чёрт, Тру…

— Любовник, — шепчу я на испанском.

— Господи, — стонет он.

Он хватает меня за волосы и крепко целует в губы. Мне нравится это чувство власти над ним.

— Дерьмо, Тру, что ты делаешь со мной? Потребовались все мои силы, чтобы не перегнуть тебя через стол и не взять прямо там перед Стюартом.

— Поэтому ты был такой угрюмый?

— Я был возбужден, — рычит он.

Я усмехаюсь в темноте и по мне пробегают мурашки.

— Тогда ты должен был взять меня.

— Не думай, что не возьму, — говорит он, тон его голоса серьёзный и очень горячий, — Следующий раз, когда ты заговоришь со мной на испанском, я серьёзно сделаю с тобой грязные вещи и меня не будет заботить где мы.

Я сжимаю ноги вместе и увлажняю губы.

— Hazme el amor, — говорю я, стараясь звучать соблазнительно.

Он стонет, кусая мою нижнюю губу и втягивает её в свой рот.

— Что ты сказала?

— Займись со мной любовью.

— Это я могу сделать.

Он дёргает мои шорты и трусики вниз и проталкивает свой палец глубоко внутрь меня. Я глотаю воздух, сжимая руками простыни.

— Я никогда не устану делать это с тобой, — выдыхает он.

— Уверена, что однажды устанешь.

Он заставляет меня лечь на спину, а сам располагается сверху, прижав мои руки над головой, прежде, чем я успеваю моргнуть.

— Никогда, — вновь повторяет он.

Затем он начинает целовать мою шею, прокладывая дорожку вниз, руки сжимают мою грудь, касаясь там, где надо, как он всегда делает это со мной. И снова я теряюсь в нём, наслаждаясь его красотой и чувствами, которые только он может во мне вызвать.

Джейк и я лежим лицом друг другу в темноте, сияние луны проступает через огромные окна отеля, когда мы смотрим друг на друга.

— Ты всё ещё окунаешь картофель в молочный коктейль? — спрашивает он.

Мы говорим о еде. В течении последнего часа мы говорим глупости, мою усталость как рукой сняло после секса, и я люблю его.

Я люблю его.

— Конечно, — усмехаюсь я.

— Ты же знаешь, что это ужасно, правда?

— Ага, но мне плевать, потому что мне нравится это.

— Ты всегда была странной.

— Как и ты, — я показываю ему язык.

— Да, но я умел пользоваться своей странностью лучше, чем ты. Я сделал так, чтобы это выглядело круто для остальных.

— Ах, значит, я полагаю, что должна получить от тебя пару советов о том, как быть бомбой.

— Совершенно верно. И у меня припасено много советов, которыми я могу поделиться с тобой, дабы повысить твой уровень в кратчайшие сроки, — он проводит пальцем по всей длине моего носа. Пальцем, которым он делал всевозможные невероятные вещи не так давно, где — то около часа назад.

Дрожь возникает внутри меня.

— Хм, бьюсь об заклад, что так и есть.

Вопрос крутится у меня в голове. Тот, который я хотела задать в номере отеля, где я увидела его в первый раз для интервью. Я делаю глубокий вдох.

— Почему ты перестал звонить и писать?

Он смотрит на меня некоторое время.

— Я был молод, и эгоистичен, и глуп, и я ненавидел то, насколько скучаю по тебе, с того момента, как уехал. Тогда я не знал, что возможно ты скучала так же, как делал это я. И каждый раз, когда я разговаривал с тобой по телефону или получал письмо, это причиняло мне больше боли, чем должно было. Затем я встретил Джонни, и мы создали группу, и моя старая жизнь, ты — всё это казалось очень далёким. Мне до сих пор не хватало тебя, но боль притупилась, и я знал, что если продолжу поддерживать связь, то снова возродятся те ужасные чувства, поэтому я решил держаться подальше от тебя.

Я провожу кончикам пальцев по его челюсти. Он берёт мою руку и целует мои пальцы.

— Почему ты не связалась со мной, когда группа стала популярной?

Я вздыхаю.

— По этой самой причине. Ты перестал звонить и писать мне, и это произошло очень давно. Я не хотела, чтобы ты считал, что я связалась с тобой только потому что ты знаменит.

— Я хотел, чтобы ты это сделала. Я постоянно думал о тебе. Хотел знать, чем ты занимаешься.

— Тогда почему не нашёл меня? Не похоже, чтобы ты не смог этого сделать. У тебя точно были связи.

Я чувствую волну злости. Если бы он связался со мной несколько лет назад, то сейчас бы мы были вместе, и я бы никогда не встретила Уилла. И я бы никогда не оказалась в том бардаке, в котором я нахожусь сейчас.

Он сжимает губы вместе.