Саманта Тоул – Ужасный Шторм (ЛП) (страница 14)

Джейк смотрит на меня.

— Пиво, — говорю я.

— Два "Будвайзера" (прим. пер.: Budweiser — торговая марка пива), — уточняет Джейк.

Официант исчезает, чтобы принести нам напитки, пока я удивленно смотрю на Джейка.

— Что? — спрашивает он, видя, как я на него смотрю.

— Эм… ничего, — моё лицо краснеет.

— Нет, говори, — настаивает он, наклоняясь вперёд и складывая руки на столе.

— Я просто подумала, что ты больше не пьёшь, ну ты знаешь, центр реабилитации, — я говорю это тихо, будто эти слова неуместны, чтобы их произносили вслух.

Он издает смешок.

— Выпивка никогда не была проблемой, Тру.

— Ох.

Он откидывается на спинку сиденья.

— Это давление на тебя. Но всё же, я теперь делаю всё в меру. Кроме наркотиков, они конечно полностью исключены из меню, но количество моих сигарет увеличилось.

— Когда ты начал курить? — я спрашиваю, желая знать, было ли это после того как он вылечился, взяв их вместо наркотиков, поскольку он никогда не интересовался курением, когда был подростком.

Он морщит своё лицо.

— Когда я начал играть в группе.

До этих пор.

— Плохая привычка.

— Так и есть, — он соглашается, — но это не настолько плохо, как быть наркоманом.

Я мгновенно напрягаюсь.

Он улыбается.

— Расслабься, Тру. Это не самая плохая вещь в мире, которую я когда — либо говорил, и мой нарколог говорит, что я должен говорить открыто об этих вещах.

Хорошо…

— Это было ужасно?

— Что? Центр реабилитации? Нет, но я не думаю, что это великолепное место нахождения. Я имею в виду, будучи наркоманом.

Как он может быть таким собранным и таким успешным, но в прошлом быть наркоманом? Не похоже, что это можно совмещать. Но, так или иначе, это возможно. Я думаю, у каждого есть слабости.

Он начинает барабанить пальцами по столу.

— Когда мне было хорошо — это было замечательно, но когда мне было плохо — это было чертовски плохо. Я достиг точки, когда все максимумы, которые в основном у меня были, ухудшались каждый день. И вот тогда пришло время начать лечиться.

— Я рада, что тебе лучше, — говорю я.

— Я тоже, — он улыбается.

Официант подходит с нашим пивом.

— Вы оба готовы сделать заказ или вам нужно ещё немного времени?

— Ой, простите, я даже ещё не смотрела в меню, — говорю я, открывая его.

— Дай нам ещё пять минут, приятель.

— Так что ты будешь? — спрашиваю я, глядя в меню.

— Пиццу.

Я смотрю на его улыбающееся лицо.

— Ха — ха, смешно. Здесь они подают салат и макароны, ты же знаешь, — я показываю ему язык.

— Я помню.

У меня такое впечатление, что он помнит гораздо больше, чем я могу надеяться.

— Не хочешь поделиться? — спрашиваю я.

— Ты всё ещё жадная?

— Я никогда не была жадной, — говорю я, симулируя возмущение.

— Ты ела, как парень, — смеётся он.

— Ты говоришь, что я жирная, Джейк Уэзерс? — я выгибаю бровь вверх.

— Нет. Ты всегда была тощей мелочью, я никогда не мог понять, куда это всё уходило.

— В мой зад. И так до сих пор.

— Из того, что я помню о твоей заднице, так это то, что она всегда была милой, я проверю это позже и дам тебе знать, что об этом думаю.

— Так ты ещё не проверил, когда мы спускались по лестнице?

Я не могу поверить, что сказала это!

Это он, он вероятно, заставляет проявиться мою флиртующую и озорную сторону.

Он усмехается мне этой сексуальной улыбкой. Мои щёки нагреваются и тоже самое делают остальные части моего тела.

— Так мы поделимся или нет? — спрашиваю я, смотря в меню.

— Поделимся.

Почему я всегда чувствую, словно есть подтекст во всём, что он говорит? Но он известный бабник, так что флирт, вероятно, часть его генетического состава в настоящее время.

— И так, у нас экзотический выбор из "Пицца Пеш", "Классика Хат" или "Сделай сам", — говорю я, когда пробегаюсь взглядом по меню.

— Я думал мы будем нашу старую любимую…

— О Боже, — я смотрю на него и смеюсь, — "Блазин… "

— "…Инферно", — заканчивает он.

— Я не слышала об этой пицце столько лет! — я всё ещё смеюсь.

— Я тоже. Так нам её заказывать?

— Определённо, — я вся свечусь.

Я закрываю своё меню и тогда осознаю, что он совсем не открывал своё.

Джейк подаёт знак официанту, который слонялся возле двери последние несколько минут, и заказывает наши пиццы.

— Хорошо, что здесь сегодня тихо, — я говорю, повторяя мои предыдущие мысли, — Нет фанатов, чтобы тебя изводить.