Саманта Тоул – Покоряя Шторм (ЛП) (страница 46)

— Нет, — он яростно качает головой. — Употреблял две недели, затем остановился и оставался чистым уже пять недель.

— Какой вид наркотиков вы употребляли?

— Кокаин.

— Я так понимаю, вы беспокоитесь о том, что наркотики были в вашей системе на момент зачатия?

— Да, — он сжимает мою руку до боли, но я ничего не говорю. Я, как и он, волнуюсь из-за того, что она может сказать.

Я смотрю на доктора Гламурозон, пытаясь угадать её реакцию на то, что сказал Джейк, но на её лице нет никаких эмоций.

Бесстрастное лицо. Спорим, в ней есть ботекс.

Она откидывается на спинку кресла, упирается локтями в подлокотники и переплетает пальцы рук.

— Я понимаю ваше беспокойство, Джейк, но, честно говоря, здесь не о чем беспокоиться. Было проведено огромное количество исследований о возможном побочном эффекте на сперму через наркотики, которая способна к восстановлению, и на сегодняшний день нет ничего доказывающего, что такие наркотики вызывают какие-либо долговечные побочные эффекты на развивающийся плод.

Я чувствую, как рядом со мной расслабляется Джейк. И я тоже. Такое облегчение услышать это.

— Единственный известный побочный эффект — это значительное снижение количества сперматозоидов, — продолжает доктор Гламурозон. — Иногда это приводит к бесплодию, что, очевидно, не стало проблемой для вас.

Она намекает ему улыбкой, и от этого я злюсь сильнее.

Я знаю, что она врач, но ей определённо не стоит говорить о мужественности моего парня вот так.

Я прочищаю горло и поднимаю брови.

Она холодно смотрит на меня, успокаивается, и говорит Джейку:

— Чаще всего, проблемы, которые можно обнаружить из-за употребления наркотиков у развивающегося плода, переходят непосредственно от матери. Если женщина употребляет наркотики во время беременности, то они проходят через плаценту прямо к ребёнку. Вот тогда возникают такие проблемы, как проблемы со здоровьем и развивается уродство.

Ах, ты сучка!

Мне и вправду нужно поменять врача.

— Я в жизни не прикасалась к наркотикам, — заявляю я, вероятно, немного громче, чем требовалось. Я так впиваюсь ногтями в руку Джейка, что чувствую, как он вздрагивает. — Я даже не пробовала курить сигарету, не говоря уже о косяках!

— Приятно слышать, Тру, — мило улыбается она.

Как же мне хочется ударить её. Сильно. Несколько раз.

Господи, что за чёрт со мною происходит? Это всё из-за беременности? Или я всегда была такой ревнивой?

Думаю, я всегда становлюсь ревнивой, когда дело касается Джейка.

Он проводит подушечкой большого пальца по моей ладони.

Я знаю, Джейк пытается успокоить меня, но сейчас я взбешена и не в настроении, чтобы меня успокаивали.

— Я была на таблетках, когда забеременела, — выпаливаю я.

Дерьмо, как я могла забыть об этом? Вообще-то, как, чёрт возьми, мне удалось забеременеть, будучи на таблетках? Они ни разу не подводили меня, пока я принимала их.

— Вы принимали таблетки, когда забеременели? — спрашивает доктор Гламурозон, поднимая свою идеальную бровь.

Она думает, что я лгу? Или я связала Джейка, чтобы забеременеть намеренно?

Он тоже так считает?

Я украдкой смотрю на него, но его лицо выглядит бесстрастным, когда он смотрит на доктора Гламурозон.

Жаль, что я не могу узнать, о чём он думает сейчас.

— Да, я была на таблетках долгое время, и это ни разу меня не подводило раньше, конечно же, — я бормочу, что совсем не помогает мне.

Я начинаю грызть ноготь на пальце, убивая всякую надежду на сохранение лака на нём.

— Вы пропускали приём таблеток в этом месяце? — спрашивает доктор Гламурозон.

— Нет, — моё лицо краснеет, словно я виновна в чём-то. Ненавижу, когда это происходит. — Я никогда не забываю. Я систематически принимала их.

— Принимали ли вы другие медицинские препараты?

— Да, она принимала, — отвечает Джейк. Он убирает руку от моего рта, заставляя перестать грызть ноготь. — Тру заболела, пока мы были в отпуске. У неё было пищевое отравление, и доктор прописал ей лекарства.

— Говорил ли он, что могут быть некие препятствия с принятием контрацептивов наряду с лекарством? — спрашивает она.

— Нет, — Джейк отвечает прежде, чем у меня появляется шанс сделать это. — Тогда Тру была больна, чтобы задавать вопросы или отвечать на них, так что всё было на мне и, честно говоря, я даже не подумал о том, чтобы спросить доктора о подобном. Вся вина лежит на мне.

Я чувствую, что в последнем своём предложении он обращается ко мне.

— В этом нет твоей вины, — шепчу я ему. — Я счастлива, что у меня будет ребёнок.

Он улыбается мне. Одной из припасённых-только-для-меня улыбок.

Доктор Гламурозон начинает говорить, прерывая нас:

— Лекарства, которые вы принимали в сочетании с болезнью, возможно, сделали неэффективными противозачаточные таблетки. Прописывая лекарство, врач должен был предупредить вас об этом.

— А то, что я принимала таблетки, когда уже была беременной, может нанести вред ребёнку? — я обращаюсь к ней, поворачиваясь в кресле вперёд и меняя направление разговора.

Между нами двумя, кажется, ни Джейк, ни я не собирались дать нашему ребёнку хорошее начало.

Она улыбается и на этот раз искренне.

— Это обычное дело среди женщин, так что нет, не думаю, что будет какой-нибудь побочный эффект от этого. Просто, чтобы успокоить вас обоих, я сделаю узи сейчас и взгляну на вашего ребёнка, чтобы убедиться, что всё в порядке.

Узи? Сейчас? Я увижу своего ребёнка сейчас? Моё сердце чуть не выпрыгивает прямо из груди.

Я также не пропускаю и то, как Джейк сжимает мою руку.

Я рискую взглянуть на него, но он остаётся бесстрастным. Маска. Ту, которую он носит, когда не хочет, чтобы люди, особенно я, знали, о чём он думает.

Поднимаясь и обойдя стол, доктор Гламурозон спрашивает, когда проходит мимо:

— Когда был последний день ваших месячных, Тру?

Я пытаюсь вспомнить. Поворачиваясь в кресле, я отвечаю:

— Третьего октября, кажется.

— Хорошо, не могли бы вы снять нижнюю часть одежды и лечь на кушетку? — она указывает на кушетку, которая выглядит стерильно, стоящую в углу комнаты. — Вы можете прикрыться этим, — доктор Гламурозон показывает на простыню, которая лежит на кушетке.

С нервным трепетом в животе, я иду к кушетке, оставляя Джейка в его кресле. Доктор Гламурозон тянет шторку, давая мне немного уединения.

Пока я не на кушетке, но мне интересно, зачем нужно снимать с себя трусы, если она собирается делать мне узи живота? Если только для начала, я не должна пройти внутренний осмотр.

О Господи, она собирается осматривать меня при Джейке. Знаю, что он видел всё, что я могу предложить, но мне и правда не хочется, чтобы Джейк был здесь, пока доктор тычет в мои женские причиндалы. Смогу ли я попросить его уйти, и при этом не обидеть?

— Готовы? — спрашивает доктор Гламурозон из-за шторки.

— Да, — отвечаю я немного сдавленным голосом.

Отодвигая шторку, она входит и за ней следует Джейк.

Он выглядит так, словно ему неуютно. Но потом я вижу, как его глаза мгновенно спускаются к нижней части моего тела, укрытой простынёй, и сексуально-дразнящая улыбка возникает на его губах.

Только Джейк может увидеть сексуальную сторону в этой ситуации. Он извращенец. Но мне нравится, что, несмотря на обстоятельства, я все еще его возбуждаю.