Саманта Кристи – Лиловые орхидеи (страница 58)
– Пожалуйста, не тревожьтесь, но в школе произошла ситуация, о которой вам следует узнать.
Мое сердце начинает бешено колотиться, а во рту пересыхает.
– С Мэддоксом все в порядке?
– Да, он в полном порядке, – говорит он. – Сейчас разговаривает с полицейскими.
– С полицейскими?! – кричу я в трубку и тянусь через стол за курткой и сумочкой.
– Мисс Митчелл, все в порядке, – повторяет он.
– Тогда почему мой сын разговаривает с полицейскими?! – кричу я.
Он тяжело вздыхает в трубку.
– Недавно на школьную территорию зашла женщина, и она разговаривала с Мэддоксом во время перемены.
– Что это значит? Кто эта женщина? – спрашиваю я, захлопывая входную дверь и направляясь к машине.
– Мы не знаем, – нерешительно произносит он – его голос теперь звучит из динамиков машины. – Его учительница, миссис Чэндлер, обрабатывала маленькую ранку другого ученика, и когда она оглядела площадку, увидела, что Мэддокс разговаривает с незнакомой женщиной.
– С незнакомой женщиной? – повторяю я. – Чьей-то мамой?
– Нет, вряд ли, – говорит он. – Как только миссис Чэндлер позвала Мэддокса и пошла в их направлении, женщина сбежала.
– Сбежала?! – У меня перехватывает дыхание.
– Да. Она пробежала по площадке к парковке, прыгнула в машину и умчалась прочь.
– О боже! – Я чуть не съезжаю с дороги. – Я буду у вас через две минуты.
Я вешаю трубку, не дожидаясь ответа.
Потом выкрикиваю команду: Позвонить Гэвину!
Он поднимает трубку после первого гудка.
– Бэйлор, – он почти пропевает мое имя.
– Гэвин!
По тому, как я произношу его имя, он понимает, что я нахожусь на грани истерики.
– Что случилось? – спрашивает он.
Я слышу скрип дерева по дереву – и представляю, как он отодвигает стул и выходит, например, с совещания.
– Какая-то женщина приходила к Мэддоксу в школу. Она разговаривала с ним на перемене. Никто не знает, кто она такая. Она сбежала. В школу приехали полицейские.
Слова вылетают быстро и сумбурно, я не уверена, что Гэвин меня понимает.
– Помедленнее, Бэй, – спокойным голосом говорит он. – Объясни, что именно произошло.
Потом я слышу его приглушенный голос:
– Скажи им, что я перенесу встречу.
– Не могу, я уже почти приехала в школу. Я не знаю ничего, кроме того, что уже тебе рассказала. О боже… думаешь, кто-то хотел его похитить?
Слезы застилают мне глаза, когда я сворачиваю на дорогу к школе.
– Успокойся, Бэйлор. Если ты попадешь в аварию, никому лучше не станет. Ты добавила меня в список родителей в школе? Они станут со мной разговаривать, если я позвоню?
– Да-да, я добавила тебя еще на прошлой неделе – сразу после того, как ты попросил, – говорю я.
– Хорошо. Забери Мэддокса. Я позвоню в школу и узнаю подробности. Позвони, когда вы будете дома, и мы все обсудим. Ты сможешь это сделать, милая? – спокойно спрашивает он.
– Да. Я уже приехала. О боже, тут три полицейские машины!
– Они сказали, что она сбежала и что он в порядке, верно? – спрашивает он.
– Да, директор сказал, что Мэддоксу ничего не угрожает.
– Хорошо. Забери нашего сына и позвони мне, когда вы будете дома.
Через два часа, после беседы с полицейскими, представителями школы и моим агентом, было заведено дело по расследованию всех моих излишне рьяных фанатов.
Судя по описанию семилетнего Мэддокса – которое более или менее подтвердила миссис Чэндлер, видевшая женщину лишь мельком, – женщина была «старше, чем мама, с черными волосами и немного толстая».
Первое, что я почувствовала, – это облегчение, что он не описал женщину, которая выглядела как Барби… или Карен Макбрайд. Он сказал, что женщина была очень мила и показала ему фотографию, на которой она обнимает меня, – поэтому он и решил, что ему можно с ней поговорить. Она сказала, что она моя подруга, и знала много подробностей про меня, поэтому у него не было причин ей не поверить. Она сказала, что, может, мы могли бы встретиться все втроем. Еще сказала, что у нее есть собачка, которая Мэддоксу обязательно понравится, и батут во дворе. Еще она сказала, что ее зовут Кайли.
Мы с Дженной дали полицейским доступ к нашим документам и электронной почте в надежде, что они найдут эту психопатку, которая решила, что может добраться до меня через моего сына. К сожалению, никто не видел, на какой машине она уехала, потому что миссис Чэндлер, естественно, была занята тем, что уводила всех детей с площадки после этого инцидента.
Я звоню Гэвину, но звонок переадресуется на голосовую почту. Может, он прыгнул в самолет и летит к нам? Он способен на это?
Нет. Он не может просто сесть в самолет, когда что-то происходит. Я уверена, что он и так уже жертвует работой ради того, чтобы быть с нами.
Наконец, прямо перед ужином, он звонит.
– Ты же сейчас не в пути в аэропорт, правда? – спрашиваю я.
– Нет. Но не думай, что эта мысль не приходила мне в голову, – говорит Гэвин. – В течение часа к вам придут двое мужчин. Коллин и Джейк. Они всем займутся, пока меня нет рядом и я не могу вас защитить.
– Чем займутся? – спрашиваю я. – Кто такие эти Коллин и Джейк?
– Персональная защита, – говорит он. – Ну, телохранители.
– Гэвин, я…
– Бэйлор, послушай, – прерывает он меня, как отец, отчитывающий ребенка. – Я позвонил в школу. Я позвонил в полицию. Очевидно, что мы имеем дело с преследованием. Вы оба в опасности, и я не готов рисковать. Пока я далеко, рядом с тобой всегда будет Коллин или Джейк. Второй из них будет сопровождать Мэддокса в школу. Ты позволишь мне это сделать, Бэйлор. Это не обсуждается.
– Ты закончил? – дуюсь я. – Теперь я могу говорить?
Он вздыхает:
– Давай.
– Я и не собиралась с тобой спорить, Гэвин. Полицейские сказали, что у преследователей может быть сильно не в порядке с головой. Я готова на все, чтобы защитить Мэддокса.
– Вот и хорошо. А я готов на все, что защитить вас обоих, – говорит Гэвин. – На все, что угодно.
Мне немного странно, но в то же время очень спокойно оттого, что во время матча Мэддокса в четверг вечером рядом с полем стоит телохранитель. Я даже удивлена, что Кэлли не пошла с нами. Она по уши влюбилась в Коллина. И я ее понимаю. Он вполне мог бы быть дублером молодого Арнольда Шварценеггера. Но он не обращает на бедную Кэлли абсолютно никакого внимания, потому что полностью сосредоточен на Мэддоксе и мне.
Вчера вечером к нам пришел Крис и вся моя семья – мы познакомили их с нашими защитниками и кратко рассказали о том, что произошло. Мой отец чувствует себя виноватым. Говорит, что это все из-за него. Считает, что если бы восемь лет назад поступил правильно и нарушил свое обещание не преследовать Гэвина, то ничего этого не случилось бы.
Мой большой сильный отец попросил у меня прощения. И у Гэвина. Клянусь, что он относится к Гэвину так же, как к Крису, – как к сыну, которого у него нет.
Я задерживаю дыхание, когда замечаю, что к трибунам направляется Гэвин. Он приехал на день раньше. Моя улыбка до ушей кажется вовсе не такой удивительной, как дрожь, проходящая по всему моему телу. Он встречается со мной глазами, и мы обмениваемся… чем? Страстью?.. желанием?.. надеждой?
Он отводит взгляд и оглядывается по сторонам. Затем подходит к Коллину, что-то говорит и пожимает ему руку.
Мэддокс замечает Гэвина с середины футбольного поля и выкрикивает приветствие, от чего многие родители – особенно мамы – оборачиваются посмотреть на Гэвина. Они уже знают, кто он такой. Мэддокс об этом позаботился. Женщины выпрямляют спины и поправляют прически. Мужчины, глядя на это, закатывают глаза. Несколько одиноких мам даже набрались смелости спросить у меня, свободен ли он. О да, Гэвин великолепен. У него прекрасное тело. Он даже не кажется маленьким рядом с Коллином, как все остальные присутствующие здесь отцы. Но пока Гэвин разговаривает с Коллином, он не смотрит на других женщин. Он словно не замечает, что здесь есть кто-то еще. Его глаза прожигают меня, его напряженный взгляд проникает в мое естество.
К тому моменту, когда он подходит к трибунам, мои трусики уже позорно промокли.
Я двигаюсь, чтобы освободить для него место, он наклоняется и целует меня в щеку, прежде чем сесть. Это наш первый телесный контакт за целый месяц. Моя кожа горит в том месте, где его губы прикоснулись ко мне. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не дотронуться до своей щеки.