Саманта Кристи – Черные розы (страница 17)

– Ой, больно! – ною я, пытаясь поспевать за Мейсоном, пока мы идем к машине.

Я останавливаюсь, прислоняюсь к стене, спускаюсь по ней вниз и очень неженственным образом снова снимаю туфли.

– Ноги болят.

Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, мой порядочного размера спутник подхватывает меня на руки и несет через автомобильную стоянку. Мое тело и мой разум ведут между собой жестокую борьбу. Разум кричит, чтобы Мейсон меня отпустил, но тело наслаждается ощущением его рук у меня на спине и на бедрах – рук, которые крепко прижимают меня к его мускулистой груди. Мое тело дрожит, когда я прижимаюсь лицом к его шее. Я глубоко вдыхаю его резкий, спортивный запах.

Я прикрываю глаза от его опьяняющего аромата и внезапно проваливаюсь в сон. На мне – десятки рук, они хватают меня за одежду и борются за место на моем теле. Но на этот раз я оказываю сопротивление. Я лягаюсь, ору благим матом и раздаю удары кулаками во все стороны. Кто-то зовет меня по имени, снова и снова, но я продолжаю защищаться, отказываясь становиться жертвой.

– Господи боже, мистер, что на нее нашло? – ревет кто-то от боли.

Сильные руки встряхивают меня за плечи, и я открываю глаза, словно меня вытащили из кошмара.

– Пайпер! Пайпер, проснись, – умоляет меня голос Мейсона.

Я пытаюсь сфокусировать свой нетрезвый взгляд на юном пареньке, который лежит на земле, закрыв лицо руками.

– Что случилось? – спрашиваю я, глядя на паренька, лежащего на полу гаража.

В уголках рта Мейсона появляются озабоченные морщинки.

– Он просто пытался помочь мне посадить тебя в машину, но ты вдруг начала сопротивляться. Ты ударила его в лицо, милая.

Когда до меня доходит, что произошло, у меня отпадает челюсть.

– Мне очень жаль.

Я смотрю, как паренек встает, потирая покрасневшую челюсть.

– Я не хотела, – говорю я, обращаясь к нему. Потом поворачиваюсь к Мейсону: – Прости.

Я ныряю внутрь и закрываю за собой дверцу, мечтая, чтобы машина меня проглотила и выплюнула в каком-нибудь другом измерении.

Я наблюдаю, как Мейсон перебрасывается с парковщиком парой слов, потом пожимает ему руку и, насколько я вижу, всучает несколько очень крупных купюр – к большому удовольствию паренька. Я с облегчением выдыхаю. Мейсон заплатил парковщику, чтобы тот не подал на меня в суд. Или не рассказал об этом одному из толпы журналистов, которые находятся сейчас в здании.

Когда Мейсон садится в машину, я почти сплю, опершись головой на окно. Я сижу и предаюсь сожалениям о том, как плохо все это могло закончиться для Мейсона. Для меня. Я даже не сопротивляюсь, когда он пристегивает меня ремнем безопасности. Но я делаю все, что в моих силах, чтобы не обращать внимания на глубину ощущений от его прикосновения, когда он легонько берет меня пальцами за шею и поворачивает мою голову к себе.

– Пайпер, что происходит? Что произошло на парковке? Расскажи мне. Я не смогу понять, если ты мне не объяснишь.

Я отстраняюсь от его руки.

– Я уже сказала тебе, когда мы только познакомились, Мейсон. Тебе не нужно ничего обо мне знать. Может, теперь ты мне поверишь. Просто отвези меня домой.

Мы едем домой в полном молчании, ни один из нас даже не включает радио. Мейсон потирает рукой челюсть. Борьба, которая происходит сейчас у него в голове, очевидна. Напряжение между нами осязаемо. Тишина в машине оглушает.

Мейсон находит место для парковки перед домом Скайлар и обегает машину, чтобы помочь мне выйти, а я быстро вылезаю и, спотыкаясь, иду к ступенькам крыльца.

– Ты ошибаешься, Пайпер, – говорит он, останавливая меня почти у самого входа. – Я хочу тебя узнать. – Он приподнимает мне голову за подбородок, и наши взгляды встречаются. – Веришь ты этому или нет, но ты этого стоишь.

Никак не реагируя на его слова, я проскальзываю в дверь и выключаю свет на крыльце, а потом наблюдаю, как Мейсон с поверженным видом шаркает обратно к машине. Под тусклым светом фонаря я вижу, как он бьет по рулю от досады, а потом уезжает.

Я беру с собой бутылку воды и несколько таблеток аспирина, запираюсь в спальне и, даже не удосужившись раздеться, падаю на постель.

Внезапно я осознаю, что на парковке он назвал меня милой. При воспоминании об этом мое сердце начинает бешено стучать. А в голове начинает трещать, когда я осознаю, что из всех событий, которые произошли на сегодняшнем мероприятии, я решила сосредоточиться именно на этом. Не на том, как я его сегодня унизила. Не на травме челюсти, которую я нанесла тому пареньку. Не на том, какой тупицей я была весь вечер. Нет, мой глупый мозг, находящийся под воздействием слишком большого количества виски, проигрывает в голове это проявление нежности, как поставленный на повтор видеоролик.

Кажется, Мейсону было даже не важно, как я его опозорила. Наоборот, он сказал, что хочет мне помочь. Хочет меня защитить. Хочет, чтобы я была в безопасности. На секунду я пытаюсь представить, каково это – быть с ним. Но тут у меня скручивает живот, и я бегу в ванную, успевая как раз вовремя, чтобы опорожнить содержимое желудка в унитаз.

Я умываюсь и смотрю на себя в зеркало – я все еще завернута в смокинг Мейсона. Головокружительный запах его одеколона будоражит каждое нервное окончание в моем теле. Я тащусь обратно в постель, машинально размышляя, куда делись мои туфли. Потом засыпаю, окруженная пьянящим запахом единственного мужчины, которого когда-либо жаждало мое тело.

Глава 10. Мейсон

Сегодня понедельник, день марафона. Тысячи людей ждут, когда прозвучит выстрел, который запустит третью волну бегунов. Я стою среди них и оглядываю толпу в поисках единственной причины, по которой я сейчас здесь нахожусь. Я знаю, что не увижу ее. Она гораздо ближе к началу, чем я. У нее есть настоящие квалификационные времена из других марафонов, так что, даже несмотря на то, что я ее записал в качестве исключения, она все равно стартует с другими бегунами с таким же квалификационным временем.

Я никогда раньше не участвовал в марафонах, на моем счету только парочка полумарафонов, которые я пробежал для разных благотворительных целей в прошлом году. Но единственной квалификацией, которая мне потребовалась – за исключением наличия места, – была кругленькая сумма и обещание пробежать дистанцию меньше чем за шесть часов. Я усиленно тренировался с Трик, так что думаю, что мне потребуется чуть больше половины этого времени. Но вообще, главная сегодняшняя цель – это догнать капризную принцессу, пару километров понаблюдать за ее прекрасной задницей в черных штанах, а потом нанести ей сокрушительное поражение.

Я видел Пайпер до начала забега, но не смог с ней поговорить. Было заметно, что она сгорает от стыда из-за того, что произошло в тот вечер. Она меня практически проигнорировала. Я убедил себя, что причина вовсе не во мне, что это все из-за толпы. И может, еще из-за беспокойства, что она проиграет и ей придется выполнить свою часть обещания.

На минуту я даже задумываюсь о том, чтобы нарочно проиграть ей, – просто для того чтобы узнать, какую награду она попросит. Но несмотря на любопытство и крошечную часть меня, которая хочет, чтобы Пайпер пересекла финишную линию раньше меня, я все же знаю, что предпочту, чтобы она видела во мне сильного альфа-самца, а не слюнтяя, которого победила девушка метр с кепкой ростом и в два раза легче него.

И я очень хочу пойти с ней на свидание.

Звучит выстрел, но движения в толпе пока мало. Наверное, старт почти десяти тысяч бегунов занимает какое-то время. Организаторы пытаются сдержать рьяных участников, чтобы они не растоптали других в своем стремлении осуществить свою мечту и пробежать эту знаменательную гонку. Наконец мы начинаем медленно ползти вперед, как стая рыб, бьющихся за место в чересчур ограниченном пространстве. Интересно, как Пайпер чувствует себя в толпе? Еще никогда в жизни я не испытывал такой клаустрофобии. Утром я заметил, что она взяла с собой айпод и наушники. Хотя это не поощряется организаторами марафона и запрещено для тех, кто хочет выиграть денежный приз, это, возможно, единственное, что позволяет ей участвовать в марафонах, несмотря на всю ее нелюбовь к толпе.

Я же, напротив, сегодня не слушаю музыку. Признаю, что музыка помогает и благодаря ей я справляюсь с изнурительными тренировками на беговой дорожке. Но сегодня я буду получать энергию из несмолкаемого гула толпы. Точно так же, как и во время матча, этот шум меня подбадривает. Мотивирует. Именно он приведет меня к финишу. То есть он и предстоящее свидание с женщиной, которая выводит меня из себя и в то же время возбуждает.

Я довольно скоро вырываюсь вперед, огибая и оставляя позади более медленных бегунов. Иногда я слышу из толпы крики, адресованные лично мне, – меня узнают. Я киваю или машу рукой в ответ, но после нескольких километров я устанавливаю темп и погружаюсь в воспоминания о прошедших выходных.

Я плохо спал в пятницу ночью, потому что волновался о Пайпер. Да, она была пьяна, и очевидно, что у нее проблемы с мужчинами, но что побудило ее ударить несчастного парковщика, который просто пытался мне помочь? Она была словно погружена в сон или, скорее, в кошмар.

Когда я на следующий день позвонил Скайлар, чтобы справиться о Пайпер, она пригласила меня на ужин к ним домой. Пайпер там не было, потому что она в тот вечер работала. Гриффин и Скайлар часто приглашают меня к себе – жалеют холостяка, который не может даже нормально сварить макароны. Я погружаюсь в изнурительный бег и вспоминаю тот вечер.